четверг.

Тэхён долбаная сука, двуличный как тварь. И Чимина по нему размазывает со страшной силой. Тэхён похож на бродячее животное со своими этими любвеобильными замашками взамен на ночлег или похавать. Хосок говорит забить и не париться, объясняет, что у Тэхёна такое отношение не к нему одному ласковое и потребительское. А Чимин хочет, чтобы к одному. Но страшно в этом признаваться даже самому себе. Поэтому он молчит и позволяет Тэхёну все. Тэхён проходит в его студенческую квартирку, убранную кое-как, со странно умиротворенным выражением лица. Его руки в карманах тряпичной кожаной куртки цвета заплесневевшего сыра, и двери он открывает ногами, но не резкими, а красиво плавными движениями, что удивляет и приковывает взгляд. А ещё Пак невольно замечает, что те у него обтянуты в старые джинсы Хосока. Чимин не хочет думать об отношении Тэхёна к Хосоку и другим, поэтому он закрывает глаза и шагает следом за первым. — Миленько, — удовлетворённо, наконец, восклицает Ким, и улыбается после странно лукаво, точь-в-точь – мартовский кот. Чимин не успевает удивляться, когда его спрашивают: — Где кровать? — и показывает машинально направление. У Тэхёна страшное в голове что-то, потому что Тэхён раздевается и говорит: — Смотри. Ну и кто такой Чимин, чтобы отказываться. Он заглатывает все свои слова, эмоции и смотрит; его кадык дергаётся, когда он глотает слюну каждый раз, замечая, как облизывается Тэхён. А облизывается он часто-часто, словно нервничает или рефлекторно. Движения Тэхёна такие ровные, плавные даже, словно если бы он решил по обыденному просто переодеться у себя дома, а не устраивать шоу перед Чимином, воплощая в реальность невесть что из своей головы. Его стрёмная кожаная куртка приземляется красиво на пол, и Ким отодвигает её от себя подальше ступнёй назад. Он смотрит, как пальцы Тэхёна крадутся вдоль изгибов талии, цепляя края клетчатой, вишнёвой рубашки, и приоткрывают торс, не расстёгиваясь толком, и Чимин видит, насколько костлявый Тэхён. Его живот впалый, а рёбра выпирают страшно, и, кажется, тронь, – либо порежешься, либо сломаешь. У Чимина покалывает в пальцах от желания проверить, потрогать, пощупать. Возможно, порезаться, но зато после можно будет эту кровь облизать, повторяя за тэхёновским странным «смотри». А можно будет, а можно будет, чтобы Тэхёну самому, самому стало стыдно, и из чувства вины он бы эту кровь сам в ы л и з ы в а л. Вылизывал, высасывал до капельки. Чимину плохо, его мысли хаотичны, восприятие заторможенное. Поэтому он смотрит, когда Тэхён тыкает в свой живот пальцем и рисует на нем воображаемую татуировку, смотрит, как он рассказывает о ней: его губы шевелятся, и сам он после глупо хихикает. Смотрит и не улыбается в ответ. С их первого знакомства проходят две недели, и рутинным делается присутствие Тэхёна в его доме по четвергам. Когда он ночует у него, часто они рубятся в игры допоздна, смотрят мыльные дорамы или аниме. Порой они выбираются на улицу и Тэхён всегда внезапно начинает убегать от него со своим детским «не поймаешь», тонущем в вечернем холоде Сеула. Чимин всегда ведётся и догоняет, со стороны он похож на непутёвого хозяина, упустившего с поводка нелепого пса. Но за этим кроется страх. Он больше всего осознает это и начинает понимать, когда Тэхён шагает рядом. Потому что Чимин жмётся ближе, оправдываясь холодом вечеров, и смотря на руку, тянущуюся к Киму, признаёт в ней слабость и нежелание его отпускать. Тэхён долбаная эстетика. У него квадратная улыбка, и нереально выразительное лицо. Тэхён сильно красив. Красив со своей ужасной худобой, горбатой походкой, жесткими, слишком длинными волосами. Однажды он приходит к нему домой в пять утра четверга (за окном желтеет сентябрь) с шуршащим пакетом в руках и подозрительно довольной улыбкой. Пак стоит сонный и нефункционирующий на пороге, и врезается с разбега во взгляд напротив. Тэхён улыбается заговорщицки, подмигивая, и Чимин размывается окончательно. В тот день они красят друг другу волосы у Чимина в ванной — в шуршащем пакете обнаруживаются две упаковки дешёвой краски. Сначала это делает Тэхён, показывая «как правильно». Его зад плюхается на бортик ванной, и он раздвигает приглашающе колени в стороны. Чимин, до этих пор никогда не красившийся, судорожно сглатывает и оборачивается к нему спиной, зажмуривается, чтобы не видеть, но картина прочно опечатывается на сетчатке век. И пока тот усаживает его к себе между ног, надавливая ощутимо на плечи, старается игнорировать своё сумасшедшее сердцебиение. На Тэхёне не по сезону шорты, их выцветший желтый цвет напоминает жару в Сахаре. Его пальцы зарываются в волосы Чимина, оттягивают и массируют, и это сильно приятно, но Чимин зажмуривается и отвлекается на икры ног Кима, на его волосинки, на капли краски и воды, стекающие с локтя профессионального парикмахера, капающие ему на колени, оставляющие пятна на бумажной ткани (господи, и кто такое носит осенью, кто такое носит вообще). У Тэхёна острые колени и по ним страшно хочется проехаться подбородком. Противясь своим желаниям, Чимин сидит смирно и как-то нереалистично совсем хихикает над шутками младшего. Они меняются местами, и голова Тэхёна у него между ног выглядит концом света и началом мокрых ночей. Волосы у него убитые краской, но под ладонями нет той жёсткости, которую успел себе представить Пак. Тэхён себе на уме и, кажется, никогда не отказывает своим беспричинным желаниям, так что у Чимина теперь есть объяснение царапающим его ноги чужим рукам. Тэхён приходит по четвергам и октябрь они проводят двумя яркими мультяшными пятнами. Чимину непривычно смотреться в зеркало с невиданным доселе ярким цветом, но он не чувствует дискомфорта в обществе, и это очень круто – ощущать эту сюрреалистичную легкость. Волосы у Тэхёна – разводы акварели морского цвета, в них то ли ночь, то ли небо, то ли неспокойное море. Чимину нравится думать, что все сразу. На голове у себя он романтично видит персиковые тона, и все это страшно похоже на пастель. Не то, чтобы Чимин рисовал или разбирался, но если бы он умел, то нарисовал бы Тэхёна. И тот увидел, какой он красивый, и, возможно, понял бы, обязательно понял бы, каким видит его для себя Чимин. Чимин знает почти все о Тэхёне и не знает о нём ничего одновременно. Он знает, что Тэхёну нравится винтаж, нравятся старые фильмы, много аниме. Знает, какую породу собак он обожает, какие именно не любит шутки (похабные) и то, что он не переносит табачный дым. Чимин знает о его привычках ворочаться и обниматься во сне, поэтому каждую ночь, просыпаясь, он заправляет ему одеяла и каждую ночь не ложится рядом. Он старается запоминать каждую новую тональность его басистого голоса, которую ему удается расслышать сквозь оглушающий смех (тот у него тоже громкий и низкий). У Тэхена голос глубокий, как море. И сам он по себе такое море. Чимин задыхается и тонет, но на дне уютно так, и чувство эйфории, заполняющее лёгкие вместе с водой, застилает ему разум. И застилает глаза, поэтому, когда Тэхён приходит к нему в ночь субботы до воскресенья, Чимин теряется и думает лишь о своей убираемой только в среду квартирке. Видеть Тэхёна не в четверг слишком нереально. В своих снах и параллельных реальностях, Пак успел обозначить своего друга мистическим духом, появляющимся лишь в судный день. Но Тэхён стоит перед ним и по воскресеньям он в тысячу раз тоскливее. По воскресеньям Тэхён тихий и молчаливый. Он медленно прожёвывает свою еду, и его плечи под натиском грусти тяжело поднимаются при каждой неудачной шутке, сказанной с целью разрядить обстановку. Он забирается с ногами на стул и выглядит страшно умилительно, но Чимин по-прежнему ничего не знает о настоящем Тэхёне, и если бы он даже спросил – Тэхён не ответил бы. Тэхён никогда не отвечает на вопросы, которые не желает слушать. Возможно, так он изолирует себя от воздействия внешнего мира, оставляет являться свободным свой несемантический континуум. Возможно, просто не считает Чимина слишком близким для того, чтобы пускать в мир своих личных переживаний. Чимин не спрашивает. Чимин наблюдает и замечает. Чимин видит лишь внешнюю оболочку Тэхёна, которую он ему показывает, и этого должно быть достаточно. Этого правда хватает. Воскресный Тэхён засыпает на половине фильма (очередного арт-хауса), и его голова на плече Пака – самое прекрасное из всего, что он видел в своей жизни. Тэхён опять приходит по четвергам и потихоньку Чимину кажется, что он его попросту выдумал. Доказательствами его существования служат лишь пустые упаковки из под пиццы, быстро растворимой лапши, мятые простыни и мятые банки энергетиков, разбросанные по полу его дома, которых как-то тоскливо собирать по пятничным утрам одному. Но ещё есть Хосок. И ребята, которым ведомо наличие Тэхёна в этом мире (о других тысячах мирах, где проживает Тэхён каждый день, никто не догадывается). Но с ними Чимин не видится на протяжении нескольких недель – новый семестр, учёба, прочие оправдания. Пару скупых диалогов случаются по чьей-то инициативе в какао, и они перекидываются бессмысленными селфи и стикерами. В целом, они не видятся со дня рождения Чонгука, на котором и происходит роковое знакомство с Тэхёном. После Тэхёна его жизнь по киношному разделяется на до и после и вызывает усмешку на губах у Пака. В одну из пятниц без Тэхёна, у Чимина, лежащего на его скомканных простынях, вибрирует телефон, оповещая о том, что Чонгук пишет ему: [jeonjk]: ты зазнался, хён. [jeonjk]: пакдерьмо. [jeonjk]: ждём тебя у мони-хёна в субботу, — и что, тот страшно обижен. Странная и единственная ночь с субботы до воскресенья больше не повторяется и не имеет намёка на репит, поэтому Чимин собирается с духом и выходит из зоны комфорта. Мир без Тэхёна снаружи — это как неделя без четверга, что одно и то же, впрочем-то. Гулять одному вечером странно – никого не догонять, не ловить ничей блуждающий по небу, выискивающий звёзды взгляд, не любоваться ничьим мечтательным профилем, не отзеркалить ничью улыбку, не сплести ни с кем пальцы. Гулять вечером — это ходить по асфальту, путаться в лабиринте собственных мыслей и много тосковать. В ноябре у Тэхёна по-прежнему голубые волосы, и когда он убирает их с лица назад, те водопадом осыпаются обратно. Это красиво, и внутри у Чимина бушует собственный водопад желания сделать так самому. Собирать ему волосы, заправлять за ухо, держать в ладонях это лицо и смотреть в глаза, выискивая звёзды лишь там, потому что, потому что небо — оно такое, целиком в нём. По субботам у Тэхёна кошачьи глаза и хмельная улыбка. Он по странному тихий, его речь замедленная, слова бессвязные. Субботний Тэхён много улыбается и смеётся. У Намджуна съёмная однушка, стол весь забит бумагами, книгами и умирающими кактусами. На кухне доживает от Сокджина до Сокджина немытая посуда, одинокая плита, одолжённая у Чимина сковородка с неоттираемой прослойкой подгоревшего жира. Единственную мягкую поверхность – твёрдый диван величественно занимает недлинный Юнги, поэтому они с Чимином умещаются там вдвоём. Остальные оккупируют пол перед телевизором. Тэхёнова голубая макушка закрывает экран и маячит перед глазами у Чимина, что тому хочется протянуть руки и пропустить несколько прядей сквозь пальцы, а вдруг – правда вода? Субботний Тэхён принадлежит кому-то другому, жмется к тому ближе, улыбается больше, расцветает ярче. Тэхён похож на бродячего кота (или на однодневную бабочку) — кто приласкает первым, к тому и ластится. Чимин смотрит неотрывно, ловит Тэхёнову улыбку, и пусть перед глазами все плывёт маслом, но взгляд Тэхён отводит первее него. Ноябрь догорает маслом, подтаивает за окном словно дым. В следующий четверг Тэхён не приходит. Они встречаются в декабре, по-глупому в супермаркете. Асфальт успевает уже накрыться несколькими слоями снега, по ту сторону высоких окон кружатся в хаотичном танце пушистые снежинки. В динамиках крутят рождественские песенки, и те звучат эхом в отдаленных секторах магазина. На Тэхёне дебильная розовая шапка, солнцезащитные очки и коричневое худи под нараспашку открытым пальто. Его нос, щёки и костяшки пальцев красные. Он стоит у автомата с напитками с отсутствием выражения на лице. Чимин кидает в свою корзину первую попавшуюся банку с огурцами на полке и по инерции направляется к нему. Тэхён замечает его и на одну долю секунду выглядит так, словно сейчас убежит, но секунда проходит, и его такие правильные изогнутые губы расплываются в квадратной улыбке. Он машет ему рукой, и Чимин останавливается. Странное ощущение обволакивает и не отпускает его. Тэхён стоит и не движется с места. Месяц без Тэхёна – это не ад, но что-то вязкое и тяжелое в воздухе. Акклиматизация – жить можно, но тяжело привыкнуть. Месяц без Тэхёна – это огромная дыра тоски в груди, это скучать и искусывать губы. Это гулять одному и медленно саморазрушаться. Месяц без Тэхёна – это шаги – неловкие и неровные, робкие, неуверенные. Это строить себя заново после качественной деструкции и уметь жить без одной ноги/руки с железякой вместо них. Чимин не уверен, что хочет лишиться и второй пары. Чимин не готов войти в глубину во второй раз. Из моря Тэхёна невозможно выплыть на поверхность. Он останавливается, мажет по лицу Тэхёна взглядом, за солнцезащитными очками не видно его глаз. Тэхён улыбается ему разбито и рассыпается мозаикой. Чимин хочет кивнуть и отвернуться, уйти, убежать подальше. Этот человек не твой. Тэхён делает выбор за него: кусает вечно неудобные ему губы, подходит неспешно, басит дотошно рутинное: — Давно не виделись, — и Чимин выдавливает улыбку в ответ: — Ты давно не заглядывал. – Ага, — Тэхён отводит руку за голову, стягивает шапку – его волосы рассыпаются, отросшая чёлка закрывает глаза поверх очков. Его новый, русый цвет волос сочетается со смуглой кожей и худи, и Чимин запрещает себе думать таким образом. Тэхён сейчас весь похож не на море, но на песок – он сыпется сквозь пальцы. Чимину мерещится, словно он видит каждую песчинку, откалывающуюся от него. Они выходят из магазина вдвоём, но вместо того, чтобы расстаться, делают круг по привычной дороге, только уже заснеженной пуховым одеялом. Это всё кажется странно глупым, знакомым и ностальгически важным. Чёлка Тэхёна развевается на ветру, на волосах паутинками ложится снег – он не надевает шапку с того момента, как снял её в супермаркете, держит в ладони, сжимает. Его уши красные, изо рта идут клубки пара. У Чимина ёкает сердце от желания обнять его, согреть. Стряхнуть с пшеничных волос снег, греть дыханием влажно ладони, целовать в лицо. Его руки заняты пакетами, и хорошо, что так. Да, хорошо. Тэхён смотрит на него долго — всё то время, что они идут молча, Чимин чувствует искоса его взгляд на себе. Но Тэхён молчит, а Чимин не спрашивает. — Заглянешь? — наконец не выдерживает Пак. — Сегодня среда, — улыбается Тэхён и его губы дрожат. — Завтра, — обещает он. Чимин чувствует, как его размазывает с чудовищной силой и с разбегу в Тэхёново существо заново, но он улыбается и повторяет за ним: — Завтра. В четверг Тэхён снова не приходит. В следующий четверг Чимин случайно мажет взглядом по телевизору, включённому в супермаркете, и выхватывает оттуда знакомое лицо. Из списка разыскиваемых Ким Тэхёна, 1995-го года рождения официально вносят в список умерших. Тэхён появляется в жизни Пак Чимина, собранного кое-как, со странно умиротворённым выражением лица. И с таким же нечитаемым лицом он уходит из своей. Чимину кажется, что он умирает тоже.