WTF жизнь?

Kaleo — Var í Vaglaskógi (!!!!!!!!!!)       Иногда ты просыпаешься с утра и почему-то чувствуешь себя счастливым, вот так вот без видимых причин на это. Чувствуешь в себе невиданные силы. Чувствуешь себя как Геркулес или Рембо, которому всё под силу. А иногда и просыпаться не хочется, вообще никогда. Чувствуешь себя побитым жизнью, а день ещё толком и не начался. Иногда у тебя есть на это причины, иногда нету.       Но разве легче, когда ты знаешь, где источник твоей терзающей изнутри боли? Разве, тогда легче дышать? И вообще, хочется ли?       В жизни много дерьма и боли, даже больше, чем овердохуя. Иногда бросаешь человека ты, иногда он тебя. Но разве есть какая-то разница, спросите Вы. И да, она есть.       Когда бросают тебя: ты всё так же чувствуешь боль, которая растекается по венам, так же чувствуешь леденящую ненависть к человеку, который тебя предал, который использовал, унизил, предал, сломал. Всё так же чувствуешь пустоту, которая приходит следом. Чувствуешь себя никчёмным, ненужным, поломанным.       Но всё же отличие есть, и оно в том, что леденящую сердце ненависть ты чувствуешь не к кому-то, а к себе. И она разъедает тебя изнутри, получше любых кислот. Ты всё так же чувствуешь боль, которая, кажется, ещё немного и уничтожит тебя. Но отличие в том, что ты сам в этом виновен.       Говорят, слезы несут облегчение. Поплачь и станет легче — вот как они говорят, но разве становится легче? Разве после слёз не приходит осознание, какое ты ничтожество? Разве не чувствуешь себя так, как будто твое сердце и душа распахнуты нараспашку? Как будто тебя морально изнасиловали? И когда поток слёз прекращается, разве мы не чувствуем необъятную пустоту, от которой сироты выступают?       Может кому-то и помогает, но Чимин себя чувствует именно так. Закрывшись в ванной, он позволяет себе разрыдаться. Позволяет боли взять верх над ним. Позволяет похоронить себя под скопом этой боли. Из груди рвется отчаянный крик души о помощи, но его никто не слышит. Мог услышать только один человек, но он далеко, и наверное ему ещё хуже.       Чимин позволяет не только боли вольности, но и ненависти, ненависти, которая раздирает и рвет его душу в клочья. В какой-то момент, Пак задумывается о том, жив ли он все ещё. Ведь не может человек не умереть от такой боли, не может. Чимин бьёт кулаком в пол, сдирая с костяшек кожу, окрашивая пол в алый цвет. Но не чувствует н-и-ч-е-г-о.       Хоть блондин и делает это всё ради того, чтобы уберечь Юнги, он знает, что тот ему никогда не простит. Да он сам себя простить не сможет. Пак позволяет себе медленно умирать сидя на холодном полу ванной. Но скоро он медленно встанет, подойдёт к раковине, смоет кровь с рук, смоет с лица признак своей никчемности, оденет маску и выйдет отсюда. Потому что дела ждут. Потому что хоть он и мертв внутри, сердце всё равно больно бьётся в груди, выбивая ритм в котором слышится:«Юнги».

***

      Прошел уже месяц, как Ангел Смерти вместе с Тигриным глазом, противостоят королям мафиози этой страны. Сказать, что это не трудно и весело, мог сказать только его уже друг Тэхён. Который всё видит, который всё знает, но не лезет в душу, наверное боясь там потеряться, или из уважения. Пак не знает наверняка, но благодарен ему за это.       Месяц они строят планы, пытаются найти выход, которого, кажется, нету. Они хоть и противостоят, но прямого заявления о войне ещё не было, но сейчас самое время. Поэтому они стоят, как всегда на пустоши, с одной стороны Тэхён, а с другой Сану — его теперь правая рука. А за ними люди Пака и Тэхёна, хотя это даже формально не так. Все тридцать человек за его спиной слушаются только его приказов. Его не такая уж маленькая армия, но нужно ещё больше, если они хотят победить. — Я надеюсь, что придет только Джихён. А то если их будет много... — улыбается Ким, но Пак видит, как тот сжал кулаки. И Пак понимает, Пак читает между строк. Главное, чтобы не пришел Юнги. Потому что тогда Киму придется говорить одному, ведь Чимин просто физически не сможет. Это равно тому, чтобы он ему кинжал в сердце вонзил. А блондин хоть и мертв, но Мина больше не сможет ранить, никогда не мог.       Тело пробивает дрожь, когда он видит машины, которые подъезжают, и их много. Тэхён перепугано смотрит на Чимина, но тот только смотрит вперёд. Пора собрать все силы, которые остались. Ким ошибался в своей надежде. Приехали все. А благодаря Киму, он уже всех знал заочно: Мужчина лет тридцати, брюнет — Пауло. Женщина с вечными собранными волосами, лет тридцати пяти — Кассандра. Мужчина лет шестидесяти пяти, с сединой, — Сондик, — их негласный лидер. И конечно, мудак Джихён, и…его любовь — Юнги.       И не только надежда Кима рушиться, но и весь мир Чимина, потому что он видит, круги под глазами любимого, видит, как тот исхудал, чисто живой труп, и виновен в этом только он. Паку хочется кинуться в его объятия, прижаться крепко, поцеловать и сказать, какой он мудак, как он его любит. А ещё хочется бежать, сломя голову.       Но ещё хуже становиться (да, есть куда ещё), когда он видит рядом с Мином, Чонгука, который отзеркаливает его. Тоже мешки под глазами, тоже морально убит, ведь винит, наверное себя, но виноват только Пак Чимин, всегда виноват только он. Даже если делает вид, будто это кто-то другой.       Да, Чимин был зол на него, но не потому он его оставил, не потому. Просто он любит их обоих, очень сильно, это разная любовь, но всё же любовь. Он хотел, чтобы Чонгук был рядом с Юнги, чтобы оберегал его. Ведь с Намджуном он так и не поговорил, так и не дошел согласия. А эти двое должны приглядеть друг за другом.       Чимин помнит, как болело и болит до сих пор сердце от того, что он потерял их двоих. Но сейчас не время заниматься рефлексией. Сейчас нужно потуже натянуть маску, и показать на что он готов ради них, ради него. — Вау, прям все пришли, я просто в восторге, — ухмыляется Пак. Тэхён не то сглатывает, не то вздыхает одновременно с облегчением и с истерикой. Пак смотрит на друга и видит в нем: страх, печаль, сожаление. Он думает, что Пак не выдержит, сломается, но правда в том, что он уже сломан, пути назад нету, или Пак хочет так думать. — Для тебя старались, — ухмыляется Джихён. — Боже, сранная роза, заткнись. Как я понял у тебя тут самое галимое погоняло. И Слава Богу, а то сдохнуть со смеху я сегодня не планировал. Пак переводи взгляд на каждого «короля» вспоминая их «клички»: Пауло — Костолом. «Жутко, но подходит, он одним своим ебальцем может кости ломать». Кассандра — Вдова. «Это типа она, как черная вдова, сначала совокупляется, а потом жрет?» Сондик — Мудрец. «Интересно, правда ли это». — О, ну у тебя-то получше, Ангел Смерти, — морщиться Джихён. — В отличие от тебя, я не сам себе это придумал, розочка ты моя голубая, — ухмыляется Пак. — Ах ты ж сука, — рычит Джихён, и направляется к нему.       Все люди за спиной Пака поднимают ружье, а короли мафиозного мира, испепеляюще смотрят на парня. Особенно яростным выглядит Юнги с Чонгуком. — Ладно, давайте заканчивать этот фарс, если бы я хотел поиграться с ребенком, то в детский сад бы пошел. Я так понимаю главный из всех главных, — морщиться Чимин, — это Вы, — и смотрит на Мудреца. — Правильно, это тебе наш заблудший друг сказал? — Нет, мне хватило посмотреть на Вас. — И что меня выдало? — Кроме того, что Вы здесь самый старший? — улыбнулся Чимин, — то, что все сразу из-под тишка смотрят на Вашу реакцию. — Хм, отлично. Ты и правда такой, как о тебе говорят, — улыбается мужчина. — Ага, жёсткий, холоднокровный кусок дерьма, а теперь к сути. Вы и ваши шестерки меня уже достали. — Так надо было принимать наше предложение принцесса, и становится одним из нас, тогда они бы тебя не доставали, — ухмыляется Костолом. — Костолом, это потому что Вы своим ебальцем кости ломаете? Потому что я ничего не чувствую, — ухмыляется блондин. Тэхён, как и все позади него напрягаются, все, кроме Пака, как всегда. — Ахаха, именно, — смеётся Пауло. — Знаете, если бы Вы напрямую ко мне обратились, а не посылали всякий сброд, — и смотрит на Джихёна, — то я может быть даже подумал. И что значит Ваш словесный понос? Типа не достался мне, не достанешься никому? — Можно считать и так, — тихо, но уверенно говорит Вдова. — Боже, ну тогда убили бы меня и делов-то, — вздыхает Чимин, — зачем эти тупые игры? А стоп, я понял, Вы ждёте, когда меня убьет или Ночная мгла, или кто-то другой, чтобы руки не марать, — улыбается Пак. — Именно, — начинает Вдова, но Сондик её останавливает. — Нет, у нас другие цели. И мы тоже не знаем кто это, Ночная мгла. — Вы не знаете, а я знаю, — улыбается Пак. — И кто же это? Чимин на секунду позволяет себе взглянуть на Юнги, и зря. Они встречаются взглядами, и пол исчезает из-под ног блондина, боль быстро и бесшумно накрывает его. Он чувствует, как падает в пропасть, но его спасают в последнюю секунду, рука Сану, которая придерживает его. Чимин собирает себя из осколков и снова ухмыляется, но чувствует, как липкая кровь стекает из его израненной души. — Это Вам знать не обязательно, пока что. — Тогда зачем мы здесь? — спрашивает Костолом. — Затем, чтобы я в глаза Вам сказал, что война началась. Приведите его, — резко, хладнокровно.       Бойцы приводят паренька лет двадцати, правая рука Костолома. Чимин берет его за шею и толкает немного вперёд. Вытаскивает нож и ухмыляется. — Этот парень забрался в мой дом, и пытался убить одного из моих людей. Я бы его так и быть просто бы отпустил, перед этим знатно разукрасив, НО. Вы можете донимать меня, присылать наемных убийц, бросать под дверь мертвых животных, та даже убить, мне похуй, но моих людей я не позволю трогать. Поднимает нож, и медленно под аккомпанемент криков Пауло, режет парню горло, разрезая трахею. Кровь льется рекой, Пак чувствует её горячие и липкие струи у себя на руках и на лице, но только ухмыляется. Затем толкает мёртвое тело на землю. — Сказал бы, что приятно было познакомиться, но это ложь. До встречи, голубки, — сверкает зубами Чимин и оборачивается напоследок словив холодный взгляд Юнги.       

Так ему и надо. Так будет легче. Пускай ненавидит. Пускай презирает. Пускай думает, что Пак сошел с ума. Пускай не узнает, что это ради него.

***

      Юнги стоит и безэмоционально смотрит на тело на земле. Где-то вдалеке он слышит вакханалию из звуков, это Пауло кричит и молит о чем-то. Другие мафиози тоже что-то говорят. Но Мину всё равно, как и Чону рядом. Почему-то стало легче на душе, от того, что он просто увидел Чимина, холодного, жестокого, но его Чимина. И все равно, что он там говорил и делал, все равно. Потому что он жив, да, он выглядит не лучше самого Мина, тоже сильно исхудал, бледный, круги под глазами, но жив.       Юнги до сих пор видит перед глазами картинку, как они встретились взглядами, и тогда Чимин сказал больше, чем сам, наверное, хотел. Он страдает, ему больно, он ненавидит себя, и все ещё любит Юнги. Но почему тогда ушел? И почему он посмотрел на него именно тогда, когда его спросили о неком Ночная мгла? Мин ещё не знает ответы на эти вопросы, но выяснит чего бы ему этого не стоило. — Ты тоже это видел? — спрашивает Гук. — Да, ему очень больно, а ещё… — Он что-то скрывает, — закончил Чон. — Надо выяснить, кто этот странный мудак, Ночная мгла, — Мин сжимает кулаки, от ненависти, к человеку, которого никогда даже в глаза не видел или видел...