Последний класс. (название временное)

      — Смотри, смотри сколько цветов! Я никогда не видела таких букетов, не то что держала! Ну посмотри! – она буквально ворвалась в комнату и начала тыкать мне своим веником в лицо.       — Ай! Ты что творишь? Какого хрена? Без глаз меня оставить хочешь? - едва открыв глаза от внезапного появления ворвавшейся в комнату сестры, мне пришлось поспешить тут же закрыть их, чтобы шипы от роз не выкололи мои окуляры. Я ещё не весь интернет успел просмотреть, чтобы так просто отказаться от своих очей.       — А вот нечего было просыпать 1 сентября! Ты же уже в 11 классе, последний раз ведь! – обиженно фыркнула Света, убирая от меня свой веник и прижимая его к своей груди, словно заветное сокровище. И что вы только находите в этих цветах?       — Надо будет, студентом приду, да хоть пенсионером, не запрещено простому работяге ходить по таким местам! – я попытался изобразить энтузиазм, но приступ зевоты в середине предложения убил весь эффект.       — Какой из тебя работяга? Лодырь ты и бездельник, причём первоклассный! В кого только вырос такой… – сестра начинает использовать фирменные выражения мамы, возможно это и есть знак приближающейся старости? Кхм, надеюсь я не сказал это вслух.       И вправду, судя по тому, что через секунду в меня не полетел весь этот сборник травы 80 уровня, моя мысль не достигла ушей сестры. Я устало вздохнул.       — Должен заметить, что когда я вырасту, я ещё тебе покажу, кто тут ударник социалистического труда, а кто бездельник!       — Ты так ещё с детства говоришь, но что-то не видно, чтобы ты хотя бы раз постарался, даже на субботниках то и дело отлыниваешь! – Света всё не унималась и продолжала пытаться воззвать к моей совести.       — Нет, это не как в детстве. Тогда я говорил это на полном серьёзе. А сейчас… - после последнего слова я умолк и посмотрел на свою сестру, взглядом предлагая задать уточняющий вопрос.       — А сейчаааас? – она решила мне подыграть.       — А сейчас это сарказм. – я закончил этими словами разговор, быстро встал с кровати, не давая сестре продолжить этот диалог и отправился завтракать.

***

      — Ну почему даже в последний первый день школы в моей жизни мне никто не хочет приготовить завтрак? – я притворился, будто говорю это на полном серьёзе, не то чтобы ожидая, что кто-нибудь откликнется на зов моего пустого желудка, но всё же оставляя себе мизерный шанс того, что это сработает. Ведь это работало, когда мне было 7 лет, так почему не должно сработать в 17?       — Что сам найдёшь, того и пожрёшь – то ли мама восприняла мои слова серьёзно и так же серьёзно решила меня обломать, то ли решила подыграть. И всё равно обломать.       — Ну, попытка не пытка – пожав плечами, я принялся готовить себе завтрак.       Готовил я великолепно. После применения моих кулинарных способностей не приходилось покупать новую плиту по причине сгорания старой, и даже вместо двух часов оттирания поверхности плиток от испорченной еды приходилось тратить всего лишь час и пятьдесят восемь минут, а значит мне впору задуматься о профессиональной карьере кулинара.       После моего очередного успеха на поварском поприще в виде уроненного яйца на плиту (успехом это было, потому что уронил не на пол), я был незамедлительно ударен деревянной лопаткой по затылку, и под угрозой получения удара ещё и сковородкой, отправлен с куском бутерброда с колбасой во рту вон из кухни.       — Вот так и решают проблему с готовкой завтрака настоящие мужчины! – не преминув использования иронии, я прошёл по коридору мимо сестры, всё ещё возящейся со своим веником. Кажется, она пытается поставить вазу по каким-то особым домохозяйственным правилам, то есть в то место, откуда она точно на кого-нибудь упадёт. Спорить на эту тему было бесполезно, и потому я скрестил пальцы, чтобы в этом месте стояли не розы, запах шипов которых мне уже довелось прочувствовать своим чувством самосохранения прямиком после пробуждения.       И почему люди не дарят друг другу какие-нибудь одуванчики? Они мягкие, ими никого не убьешь. Разве что в горло кому-нибудь затолкать. Хотя даже так там стебли полые внутри. Кстати об одуванчиках…

***

      — Когда ты сегодня проснулся, ты думал о том же, о чём и я? – привычный голос Ваньки по ту сторону телефона лишний раз напомнил мне о начале учёбы. Я сразу вспомнил его волосы, похожие на одуванчик. Да что там говорить, любой человек, стоит ему один раз увидеть этого моего друга, будет видеть его лицо в каждом чёртовом одуванчике до конца жизни.       Ванька хотел стать архитектором и полностью перестроить город, всё его в нём не устраивало, но зная его слишком долгое время, мне всегда казалась его мечта несбыточной. Не тот характер-с.       — Если ты думал «Ай, не выкалывай мне глаза, я ещё не всё в мире посмотрел», то да, о том же.       — Нихрена у тебя там утречко… Но нет, я сейчас не об этом. Скажи мне, мой дорогой друг, в каком классе мы сегодня учимся?       — В очередном… - без энтузиазма ответил я.       — Нет, мой друг, ты мыслишь слишком пессимистично! Мы в последнем классе, а значит в этом году нам точно нужно найти девушек! А ещё совсем скоро нам 18, хехехе. – даже находясь в другой комнате, другом доме, и даже на другой улице, я почувствовал привычный для него градус похоти в его голосе, как умеет только он и ещё один мой товарищ, являющийся практически копией Одувана. Я немного поёжился от отвращения.       — Ты можешь говорить не как человек, который через несколько лет станет маньяком?       — А ты можешь говорить не как святоша и заноза в моей заднице?       — А ты можешь по-человечески формировать свои мысли и выражаться более литературным языком, быдло?       — А ты можешь пойти на*****?       — Что-что, я не расслышал, связь вдруг стала плохой. Будто ты стал работать оператором связи.       — Я говорю идите к чёрту, месье, и собирайтесь скорее в школу! – с этими словами Одуван закончил разговор и бросил трубку.