Глава 1. Мне кажется, что я её где-то видел.
29 апреля 2019 г., 17:26
Выйдя из дома, мне стоило пройти совсем ничего, чтобы найти повод задержаться на месте. Я видел, как мой серо-полосатый кот, обычно гуляющий сам по себе и не подпускающий никого к себе, разрешает гладить себя какой-то незнакомой (впрочем, возможно, незнакомой только для меня, но не для кота) девушке. Она сидела на корточках в школьной форме и наглаживала ему голову и шею, стараясь аккуратно не задеть ладонью ошейник, а черные волосы длиной чуть ниже плеч полностью закрывали её лицо, не позволяя подробно разглядеть девушку с моего ракурса. Мне показалось, будто я её уже где-то видел, впрочем, это было немудрено, мало ли школьниц с черными волосами.
— Ну всё иди, киса, не могу я тебя больше гладить, мне идти пора – видно было, как она пытается придать своему звонкому голосу некоторую серьёзность, но честно говоря, это не убедило бы ни меня, ни уж тем более эту полосатую заразу. Уж я-то знаю, как с ним бороться, и избранный ею метод не вошел бы даже в мой топ-200 по отвлечению от себя его внимания.
Тем временем он закинул ей на колени лапы и начал её активно нюхать, тем самым, не давая ей подняться на ноги. Хитёр!
Будучи удовлетворённым её запахом, он запрыгнул полностью к ней на коленки, и удобно улёгся, очевидно, приняв её за удобную кровать. Наглёж!
Тем временем, теперь даже в силуэте девушки проглядывается вся безысходность, которую она сейчас испытывает. Кот лежит на коленях девушки, явно предпочётшей бы сесть для этого по-другому, чтобы хотя бы не затекали ноги, не говоря уже о том, что ей надо торопиться на уроки, а не быть удобной подушкой для лежания кошек. Мне показался интересным эксперимент, что будет, если так и оставить всё, и не вмешиваться, а просто наблюдать.
Я вдруг поймал себя на мысли что всё это время стою и в открытую пялюсь на них двоих.
Голова кота поворачивается в мою сторону, он меня замечает…
И закрывает глаза, сделав вид, что не видит!
— Ах ты гнида полосатая! – невольно вырывается из меня.
Девушка, внезапно забыв обо всех приличиях, и даже, о ужас! Об удобстве кота! Вскакивает на ноги и открыто пялится на меня несколько секунд, после чего немного мотает головой, приводя себя в чувство, и смущённо опускает взор. Пока она смотрела, я смог разглядеть её лицо: небольшое количество макияжа (ну мне по крайней мере так показалось, могу ошибаться, ведь мне не приходится пользоваться косметикой) в нужных местах подчёркивали её выразительные зелёные глаза, увидев которые, я не смог отвести взгляд куда-либо ещё, даже чтобы подробнее разглядеть остальное.
— Она аутистка? – внутренний голос наконец проснулся, чтобы высказывать своё мнение и давать мне советы, без которых я вполне прекрасно обходился. Я решил как всегда, игнорировать его.
Стараясь не думать о том, как выгляжу со стороны, я прокручивал внутри себя вопросы, которые можно было задать, дабы ещё какое-то время побыть в её обществе и попялиться на неё, но она вдруг молча отвернулась и поспешила вперёд. Мне оставалось только принять этот тотальный игнор, дать ей минуту форы, и только затем отправиться вслед.
Кстати, куда делась эта усатая скотина?
***
— С первого дня начинаешь прогуливать первый урок? – усатое лицо впереди меня задало тривиальный и очевидный вопрос, заставив мою бровь дернуться вверх. Это был Егорка, тот самый друг Одувана, с которым они сворачивают горы, иногда приглашая и меня к этому присоединиться. Каждый раз я более-менее вежливо отказываюсь, ведь речь про сворачивание гор материалов эротического содержания, а не про что-то приличное. Я хотел уже было ответить ему, но мой взгляд задержался на его хлипеньких усах над верхней губой. Глупые вопросы и эти усы часто заставляли меня представлять в своем воображении картину, в которой я заклеиваю ему скотчем рот. Либо он замолчит и не станет задавать своих вопросов, либо отклеит скотч и его губа будет депилирована. В любом случае одна из моих двух претензий к нему будет снята. Отодвинув от себя мысли о принесении моральных страданий от потери так ценимых им усов, я решил спросить у него более-менее нейтральный вопрос: — Почему у нас в этом году перетасовали людей в классах? Мы будто колода карт в руках учителей, с которой они делают, что хотят. — Какая еще колода карт? Азартные игры у нас запрещены, хотя я бы играл на переменах в дурака. — Хы-хы, дурака, видишь в его словах самоиронию? - поспешил вставить своё слово мой внутренний голос. Самоиронией это было бы, если бы он сам понимал её. Впрочем надо тебя и дальше игнорировать. Егор совершенно не понимал метафор. Любая литература сложнее Колобка была для него противопоказана, впрочем, я уверен, что даже эта сказка вызывала у него вопросы, например, как хлеб вообще может разговаривать, и кто его родители. Учителям с ним было тяжело. Я дал ему понять, что всё еще жду ответа на свой вопрос. — А, ну так это директриса придумала это всё. Типа, так все будут знать друг друга. – Усач почесал голову. — Я не знаю минимум половину людей в классе, а почти всех, кого знаю, тоже вполне успешно мог бы забыть, ничего не теряя. – сухо ответил я. Руководство школы как всегда не заботится о чувствах асоциальных личностей вроде меня. Часто мне хотелось стать главным секретарём партии, дабы принести таким как я немного спокойствия в их жизнь. А ещё больше мне хотелось, чтобы за меня это сделал кто-нибудь другой. — Ну ты это ты, а я вот всех знаю, и все знают меня. – в его голосе послышались нотки гордости за этот факт. Мне всегда казалось, что он не понимает, что такое чёрная известность. — Не-не-не, такой популярности мне точно не надо. – от негодования я начал активно жестикулировать. — Ты наконец захотел стать популярным, чтобы привлечь много девушек? – Одуван зашёл в класс, услышав только моё последнее предложение, и тут же поспешил вклиниться в диалог. Впрочем, вдруг прозвеневший звонок пробудил в нём годами усвоенный каждым школьником рефлекс замолчать, и готовиться к уроку. Я был спасён от очередного диалога в духе "как же хочется найти девушку". В класс вошёл учитель математики. — Ага, учёба только началась, а уже прогуливаем? – ехидство в голосе и взгляд, обращенный прямо на меня, даже вызвал некоторое возмущение внутри, и желание оправдаться, которое я постарался подавить. Ведь Одувана тоже не было, а он вон какой приметный! В отличие от меня. Я уже сбился со счёта, сколько раз слышал за утро этот вопрос в разных формулировках. Это начинало надоедать. — Традиции надо соблюдать, Мария Викторовна – я постарался изобразить некий энтузиазм в голосе перед привычной за эти годы учительнице средних лет, и улыбнулся, словно порядочный пионер, чем вызвал в классе сдержанные смешки. — Ну раз надо соблюдать, то давай соблюдём и нашу с тобой традицию. Дуй к доске и решай 9 задачу с 5 страницы. – она даже не задумалась о том, какую задачу мне дать, словно выбрав её заранее. Нужно сказать, как это обычно проходило: Я сидел на своём месте и смотрел в окно, совершенно не слушая учителя, она это замечала, вызывала меня к доске, давая задание повышенной сложности, я флегматично выходил и писал решение примерно за минуту, а затем ещё около двух ждал, когда Мария Викторовна ищет к чему придраться. Затем она с разочарованием в голосе говорила мне сесть на место. Повторить каждый урок математики. Да, кажется она меня ненавидела. Наконец решив очередной пример из её списка, я сел на стул и почувствовал, будто кто-то на меня смотрит. Мне приходилось сидеть около окна, находящегося по левую часть классной комнаты, и потому стоило лишь повернуть голову вправо, чтобы осмотреть всех своих братьев и сестёр по несчастию. Сделав это, я заметил, как рыжая голова незнакомой мне девушки, находившаяся от меня через пару рядов, опускается взглядом в учебник. Мне снова показалось, как и в случае с утренней черноволосой девушкой, будто я уже видел её. Главное не смотреть на неё слишком долго, чтобы снова не привлечь внимания преподавателя.***
Остальные уроки пролетели так, будто каждый из них длился 5 минут, а не 45, что не могло меня не радовать, но после занятий нам решили устроить классный час, во-первых, для знакомства с новым классным руководителем, а во-вторых для того, чтобы мы половину оставшегося дня занимались какой-нибудь полезной работой, вроде подбирания старых веток со школьной территории или подметания поребриков. Обычно данный физический труд я старался заменять умственным, который заключался в придумывании способа отлынивания от работы, но сейчас внутреннее чувство подсказывало мне, что я попал, и избежать уборки не получится. В класс, отведенный нам специально для таких сборов, вошла Мария Викторовна. — Не-не-не-не-не, не-не, не! Не-не-не! – в ужасе я перешёл на язык категорического «не», оказавшись не в силах принять происходящее адекватно. В классе разнеслись смешки. — Да успокойся, не я твой классный руководитель, выдыхай – преподаватель ответила на мои возгласы с упрёком в голосе. Чёрт, я определённо всё это говорил вслух. — И сразу вдохни поглубже, потому что я буду помогать вашему новому руководителю. Она недавно устроилась, а потому ей явно потребуется помощь более опытного человека. Я научу её бороться с такими лоботрясами, как ты! Прямо сейчас она войдёт сюда и со всеми вами будет знакомиться – её полный ехидства взгляд давал мне понять, что моя жизнь в этом классе точно станет сложнее. И всё-таки мой прогноз оправдался. Новый руководитель. Недавно устроилась. А кто мне всё лето все ужи прожужжал тем, что ей сразу хотят дать класс под опекунство, хотя у неё нет в этом опыта? Нет, я оставлял себе шанс, что совсем не факт, что именно она будет моим классным руководителем, но всё же стоило подумать, что жизнь своего не упустит, и решит лишний раз надо мной посмеяться. Ха-ха, смешно, но слишком ожидаемо. Впрочем, как оказалось, только я допускал, что могло произойти что-то другое, потому что взгляд моей сестры наполнился притворным удивлением сразу же, когда она увидела меня, войдя в классную комнату. Нет, вы точно все издеваетесь. Она ведь потом будет отрицать, что просила дать ей под опеку именно тот класс, в котором буду учиться я. А с ней мне будет сложнее оставаться в тени.
