butterflies

Хуа Чэн был без понятия, что же такого плохого он сделал, что оказался в такой ситуации, но он проклинал всех, кто мог стоять за этим. Э Мин, его жалкий ятаган, на какое-то время стал человеком. Это не было бы прискорбной ситуацией, если бы не факт, что его ятаган в настоящее время льет слезы после того, как Хуа Чэн ударил его. Теперь, когда это было проблемой, Хуа Чэн не мог не обращать внимания на его неприятный вопль. Проблема заключалась в том, что Его Высочество Се Лянь сжалился над Э Мином и позволил плакать ему в плечо. — Тише, Э Мин, не плачь. Ты не бесполезен, ты не раздражаешь, — Се Лянь провел рукой по его длинным волосам. — Ты сильный, красивый, блестящий… — Се Лянь шептал комплименты, и Э Мин крепче обнял его за талию, уткнувшись носом в изгиб шеи Се Ляня. Хуа Чэн сжал кулаки на коленях. Он не заслуживал того, чтобы Его Высочество так к нему обращался. Э Мин был похож на него: примерно такого же роста, разве что не был таким худым, как он. Он был тяжелее него, и его красные одежды не могли ничего поделать, дабы скрыть заметные мышцы рук. На нем были свободные одежды, спадающие с плеч. Его волосы цвета воронова крыла не были заплетены, локоны ниспадали на плечи как шелк. И у него был только один глаз. Правый. Хуа Чэн замер. По какой-то причине Э Мин не говорил, используя только свои крики и мимику лица, чтобы получить от Се Ляня то, что хотел. Э Мин перестал плакать, и Се Лянь погладил его по голове. — Вот так, — сказал он успокаивающим голосом. — Все в порядке, Э Мин. Ятаган ни разу не оторвался от Се Ляня, его длинные конечности словно приклеились к нему. Его Высочество, казалось, не возражал, даже отвечал на объятия. Хуа Чэн сжал челюсти, настроение пропало. Э Мин этого не заслуживал. Хуа Чэн не заслуживал этого. Они оба не смогли защитить слишком много раз. Когда Э Мин положил голову на грудь Его Высочества, терпение Хуа Чэна достигло предела. — Хватит! — огрызнулся он. — Вернись. Э Мин посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Сань Лан? — Се Лянь нахмурился. — Все в порядке, он меня не побеспокоил. Се Лянь выглядел растерянным, а Хуа Чэн чувствовал собственное разочарование и ненависть к себе, горящее в его груди. Почему он не может быть сильнее, и Его Высочество не может зависеть от него. Почему он снова и снова подводил его? Восемьсот лет назад он давал обещания Его Высочеству, а сейчас, после всего этого, был все еще неспособным их осуществить. Почему он так бесполезен? Почему? Почему? — Сань Лан! — крикнул Се Лянь, бросаясь вперед. Хуа Чэн был ошеломлен, когда Се Лянь дотронулся до его рук, разжимая их. Он опустил взгляд и увидел, что вонзил ногти достаточно, чтобы оставить кровоточащие царапины. Хуа Чэн безучастно смотрел на струйку крови, которая текла по его запястью. Он попытался отстраниться и спрятать свою кровоточащую ладонь, но Се Лянь держал его запястье с серьезным выражением лица. — Ваше Высочество, вы запачкаете себя, — возразил он. Се Лянь только покачал головой и потянул Хуа Чэна на маленькую кухню. Он взял чистую тряпицу со стола и намочил ее чистой водой, прежде чем обратить свое внимание на маленькие раны. — Ваше Высочество, — сказал Хуа Чэн в замешательстве. Все не так, как должно было быть: Се Лянь был расстроен из-за него и должен был заботиться о нанесенных им царапинах. Это было неловко. Позорно. Все не так, как должно было быть. Хуа Чэн плотно закрыл глаза, в то время как Се Лянь втирал целебные травы в царапины. Его прикосновения были мягкими, но Хуа Чэн этого не заслуживал. Се Лянь отступил, как только его царапины перестали кровоточить, и ушел, и Хуа Чэн почти надеялся, что он оставит его погрязнуть в собственном горе, но через несколько мгновений Се Лянь вернулся. — Сань Лан, — пробормотал он. — Посмотри на меня, пожалуйста. Хуа Чэн не мог отказать ему. Се Лянь смотрел на него, он хмурил брови от беспокойства. Хуа Чэн хотел вытянуть руку вперед и разгладить морщинки, но он не заслуживал и прикоснуться к Его Высочеству. Он даже не заслуживал находиться в его доме. Мгновение спустя он заметил, что в руках у Се Ляня был Э Мин. Он даже не заметил, что ятаган вернулся в обычную форму. Его Высочество поглаживал вибрирующее оружие. — Почему ты так относишься к нему? — Проскользнул у Хуа Чэна вопрос. — Как — так? Хуа Чэн сглотнул ком в горле. — С осторожностью. Се Лянь несколько минут молчал, но затем выражение его лица смягчилось. — Все очень просто, — улыбнулся он, кладя ятаган себе на колени. — Э Мин является продолжением Сань Лана, а я очень восхищаюсь Сань Ланом. У Хуа Чэна перехватило дыхание. — Сань Лан силен, верен, могуч, как и его ятаган. Вы оба боролись и прошли через столько. Вы оба заслуживаете всяческих похвал, которые только могут быть произнесены мной. Сань Лан может ругать кого угодно, даже меня, но я не позволю ему говорить о себе плохо! — Ваше Высочество… Взгляд Се Ляня был напряженным. — Тебя достаточно, Сань Лан. Мне тебя достаточно. Э Мин начал издавать тихий жужжащий звук, и Хуа Чэн сдержал слезы. Было ли его достаточно?