butterflies

Восемьсот лет. Восемьсот лет. Хуа Чэну потребовалось восемьсот лет, чтобы позволить себе величайшую радость его жизни — прикоснуться к Его Высочеству. Первый раз, когда ему выпала эта возможность, был в ночь их свадьбы, когда они заключили свой брак. С непреодолимым желанием и удовольствием в эту ночь, он только обхватил его ягодицы, подготавливая Его Высочество. Но, занимаясь любовью с Се Лянем чаще, Хуа Чэн держался навязчивой идеи. Конечно, оставалось только поклоняться каждому дюйму его красивого тела, но его превосходная задница была истинным благословением. И, конечно же, Хуа Чэн любил Се Ляня за его душу, и его тело было лишь небольшой частью его существа, но в сердце Хуа Чэна было достаточно места для всего, что составляло Се Ляня. На гораздо простом и метафорическом языке — Хуа Чэн был влюблен в задницу Се Ляня. Хуа Чэн всегда обещал, что Се Ляню будет комфортно во время секса, хотя тот легко растерялся бы, он все еще наслаждался каждой секундой, которую они разделяли. Хуа Чэн не пытался коснуться Се Ляня без его разрешения вне той интимной ситуации, но сейчас, когда он сидел на циновке, Се Лянь стоял с вытянутой рукой, виднелись очертания его ягодиц. Он протирал пыль на полках, стоя одной ногой на стуле, отчего одежда на спине приходила в движение. Хуа Чэн не понимал, что он дотянулся рукой до его ягодицы, пока не услышал тихий писк Се Ляня. — Сань Лан! — Се Лянь посмотрел через плечо. — Да? — Хуа Чэн моргнул, но руки с мягкой, но крепкой ягодицы не убрал. — Что ты делаешь? Хуа Чэн сжал ладонь, в результате чего Се Лянь вновь пискнул. Се Лянь вырвался из хватки, обернулся и покраснел. — Что на тебя нашло? — Мягко. Се Лянь поднял брови. — Ты можешь не делать так без предупреждения? Я мог упасть со стула! — Я бы тебя поймал. Се Лянь скрестил руки на груди, явно стараясь сохранять спокойствие. Мгновение спустя его глаза прояснились. Хуа Чэн знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что Се Лянь что-то задумал. Тот опустился вниз перед ним, чтобы положить ладонь на промежность Хуа Чэна. Хуа Чэн почти задохнулся. — Возмездие. — Се Лянь выглядел довольным своей победой. Естественно, член Хуа Чэна был таким же мягким, как и задница Се Ляня, но как он мог быть в таком состоянии, когда любовь всей его жизни так трогала его?