Ветра Перемен

Обычное утро в Судзуране. Сэридзава с Токио и Токадзи играют в шахматы, этот новый способ времяпровождения предложил Токио, ему как самому спокойному эта игра чрезвычайно нравилась. Чего нельзя было сказать о Сэридзаве. Он то синел, то краснел, то нецензурно выражался, то молчал, уставившись на доску. Токио был советчиком одновременно обоих игроков и никак не мог отдать никому предпочтения. Оба бы посчитали это проявлением жалости. Игра длилась уже битых полчаса. Тцуцумото, отчаявшись вразумить друзей, мирно храпел на диване. Гэндзи и Чута о чем-то беседовали, уединившись у края крыши. Такэси, что удивительно, без старшего брата, лежал на кресле, разглядывая фотографии прошлого года. Если быть честным, то Токио уже порядком надоела эта игра. Он хотел было уже использовать запрещенный прием (притвориться, что у него болит голова), но вовремя осознал, как это по-девчачьи. Он страдальчески вздыхал сначала у уха Сэридзавы, после над ухом Токадзи, но ни тот, ни другой не поняли его тонкого намека и продолжали бороться за свои пешки. - Что я только что видел! – это к ним на крышу забрался Макисэ. - Чо? – лениво отозвался Сэридзава, ревностно наблюдая за Токадзи, который мог и поменять пешек местами, или, упаси Боже, еще и спрятать его королеву в свой карман. - Один из братьев привел к нам девчонку! – взгляд Макисэ возбужденно забегал по лицам присутствующих, полагая, что никого кроме него эта новость не заинтересует. Но не тут-то было. Даже Тцуцумото, притворявшийся до этого времени спящим, резво вскочил с дивана и первым бросился к краю крыши, чтобы как следует разглядеть представительницу женского пола. Кстати первую за этот год, переступившую порог Судзурана. Сэридзава опомнился последним, но воспользовавшись невысоким ростом, проворно пролез под рукой Макисэ, оказавшись около Токио. Один лишь Такэси остался на своем месте, не обратив ровным счетом никакого внимания на общую суматоху. У всех синхронно раскрылись рты. Да и было от чего. Через грязный неубранный двор школы, Манабу Миками вел свою девчонку. Взъерошенные рыжие волосы ярко блестели на солнце, как всегда в синяках и ушибах, одетый в полюбившиеся «пифагорские» штаны и белую водолазку, он выглядел мальчишкой рядом с той девушкой. Вот на нее стоило посмотреть. Длинные каштановые волосы, распущенные по плечам, лицо сердечком, с большими коричневыми глазами и пухлыми губами. Тонкий носик, грудь размера третьего, не больше, осиная талия и красивые ножки в джинсах и туфлях на каблуках. - Да наш братец заарканил американку! – присвистнул Чута. Остальные промолчали, тем самым согласившись с его удивлением. Девушка смотрелась рядом с Манабу очень мило, если даже не сказать шикарно. Как и у старшего из братьев, у нее было какое-то порочное лицо, с пронизывающим взглядом и ухмылкой от щеки до щеки. - Красивая. – прошелестел Макисэ. - Ладно, чего уставились. – первым ожил Сэридзава, - вряд ли девчонке будет приятно, если она застанет нас на краю крыши, разглядывающими ее. - Да уж. – Токадзи вернулся за стол с шахматами, и пока Тамао все еще уговаривал всех вернуться на свои места, ловко выхватил с доски две пешки и одного ферзя. - Всё. Расходимся. – Сэридзава сел за стол. Пару минут он задумчиво разглядывал доску, но видимо новость о новой девушке Манабу, начисто стерла из его памяти расположение фигур на доске. Он вздохнул и сделал ход. Токадзи вздохнул в ответ и сочувственно улыбнулся. - Чур, меня! – Тамао схватил свою пешку и вернул на исходную позицию. – Я перехожу! Токио!!! - Да? – несчастный парень все не терял надежды отвязаться от двух навязчивых друзей. - Походи за меня. – Тамао затянулся новой сигаретой. Токио, обреченный, кажется, на протяжении всей игры ходить за обоих игроков, то есть играть с самим собой, подковылял к столу и ненадолго задумался. Потом поднял короля Сэридзавы и съел двух пешек Токадзи. - Чеееееееерт!!!!! Дурацкая игра! – Токадзи выскочил из-за стола и на пол, с его коленей, тотчас же упали две пешки и ферзь. – Упс. Глаза Тамао расширились от негодования. - Ты что же, меня обмануть решил?! – Сэридзава вскочил со стула и набросился на Токадзи. Завязалась шуточная драка, которую прервал высокий голос одного из братьев Миками. - Здорово, парни. Тамао и Токадзи повернулись на звук. Так и есть. Манабу, а рядом с ним та девчонка. Она рассматривала их всех, с ног до головы, особенно долго задерживая взгляд на их лицах, беззастенчиво и насмешливо улыбаясь. Токио расплылся в своей глупой улыбке, которой приветствовал всех. Начиная с Сэридзавы и кончая прохожими. Девчонка тоже ему улыбнулась, но как-то слишком развязно, обнажая безупречные зубки. - Парни. Это Меган. – Манабу растянул губы в фирменной улыбке братьев, уголки губ приподняты, но глаза остаются такими же пустыми и жестокими. - Привет. – улыбнулся Токио первым. - Привет. – она, кажется, уже потеряла к ним интерес, сосредоточив свой взгляд на лице Сэридзавы. – Я тебя знаю. Ты – Сэридзава. Верно? - Это ни для кого не секрет. – Тамао приподнял левый уголок губы в зверском оскале. - В моей школе много о вас говорят. – взгляд девчонки снова переместился. В этот раз на Манабу. - Ты можешь ему тыкать. – добродушно разрешил Макисэ. - Горилла, закрой рот! – тут же встал на защиту Сэридзавы, Токадзи. - А я не о нем одном. В моей школе много говорят о братьях Миками, Сэридзаве и о Гэндзи. – девушка зевнула, прикрыв рот маленькой ладошкой. - Парни, щелкните на память. – Манабу протянул Токио цифровик. Все загалдели. Фото на память – любимая игра воронов. Пощелкав влюбленную парочку, Макисэ выдвинул чудную идею сфотографироваться всем вместе, которую бурно поддержали остальные парни. Даже Такэси поднялся со своего места и запечатлелся на память. Последнее фото, где присутствовали обе команды Судзурана, армия Сэридзавы и GPS, сделал Хироми, которого черт знает, каким ветром занесло к Сэридзаве и Гэндзи на крышу. Идзаки, только все закончили фотографироваться и стали приставать с расспросами к девушке Манабу, ушел. Никто даже не заметил, как покровитель одиннадцатых классов испарился в общей неразберихе. – Ну, может, пойдем? Я устала. – капризно и такой взгляд, обращенный на Манабу, что все присутствующие тут же в хорошем смысле позавидовали старшему из братьев. - Ладно, парни, мне пора. Не скучайте! Манабу ободряюще улыбнулся им и закинул Мег на плечо свою руку, она тут же запустила свою ладошку в задний карман его штанов и улыбнулась, приподняв правую бровь, словно спрашивая: «а как вам нравится такое поведение?». Парочка неспешно удалилась с крыши, возбуждение вызванное новостью поулеглось и жизнь обитателей школы потекла по привычному руслу. И только Сэридзава провожал Манабу и Меган взглядом, до тех пор, пока они не скрылись за воротами Судзурана. * Следующий день все были заняты лишь обсуждением девчонки Манабу. Весь Судзуран на недолгое время объединился, чтобы поделиться впечатлениями об их паре. Такэси лишь усмехался, выслушивая их мнения. - Они смотрятся. – внезапно услышал он. Конечно, это был Токио. Самый добродушный, незлобивый и простой парень всего Судзурана. Токио улыбнулся Такэси и вернулся к своему завтраку. Токио Тацукава… Говорили, что он из богатеньких. Но ни сам Такэси, ни Манабу не знали, правда, это или ложь. Если, правда, тогда что он потерял в такой школе как Судзуран? Если нет, то с чего пошли слухи? Наверное, всю правду о Токио, знал только Сэридзава, а он тот еще умелец хранить чужие секреты. За два года обучения, если можно так назвать времяпровождение в школе, Такэси ни разу не слышал от Сэридзавы ни одного лишнего слова об одноклассниках из его армии. Сэридзава. Король Судзурана. Это знали все. Пусть он проиграл Гэндзи, но каждая собака в городе знает, кто настоящий император мужской школы. Такэси усмехнулся себе под нос, подумав, что если бы его мысли могли читать, то решили бы, что он голубой. - Что смеешься? – к нему подсел Сэридзава. - Так. Слушаю их разговоры. – Такэси насторожился. Они с Манабу вернулись под начало Сэридзавы, но тот, кажется, никак не мог решить, доверять ли им снова или нет. - Где Манабу нашел эту девку? - А кто его знает. Говорит, случайно познакомились в клубе. – пожал плечами Такэси. – Она из женской школы «Сакура». - Что за школа? – заинтересовался Тамао. - Исправительная. – усмехнулся младший Миками, - ее туда отчим отправил, говорят, терпеть не может «дочурку». - Манабу не прогадал. – Сэридзава ухмыльнулся и закурил. - А то. Она хорошая девчонка. – Такэси внимательно следил за выражением лица Сэридзавы, пытаясь предугадать его действия. - И что? Давно они этот… Как там говорят? - Встречаются? - Да-да. Забыл это слово. - Ну, уже несколько недель. - Недель? – Сэридзава подавился дымом. – Манабу же просто использует девок по прямому назначению и бросает? Что это с ним? - Я сам не знаю. – Такэси задумчиво уставился на свой бутерброд. Всё он, конечно, знал, просто не считал нужным отчитываться перед Сэридзавой за своего брата. Это его дело, с кем он и как долго. Уж Тамао это совсем не касается. Такэси нахмурился. Манабу познакомился с Меган в клубе, где она работала барменшей. В тот день у старшего из братьев была депрессия, если это можно было так назвать. Мать разозлилась на них с Такэси за то, что ей снова пришел штраф за курение травки в парке Коганеи. В общем-то, курил Манабу, но его пришлось прикрыть, потому что это было бы уже второе нарушение административного кодекса за год, и штраф мог быть увеличен. Именно поэтому Такэси оформил всё на себя, а мама, конечно, знала, какой из двух ее сынков любит баловаться дурью. - Двойной. – заказал Манабу, смотря в сторону. Девушка, молча, принесла заказ и получила деньги. - Повтори. – через пару минут позвал он. - Неудачный день? – она поставила перед ним стакан. - Еще бы. – Манабу, наконец, посмотрел на девушку. Такая внешность была в новинку даже ему, завсегдатаю борделей Кабуки-Тё. По лицу было видно, что в ней смешана не одна кровь. - Как тебя зовут, кстати? - Меган. - Ты американка? - А по мне не видно? – она рассмеялась. - Да нет. – он отпил, - сколько тебе лет? - 18. – Меган уже потеряла к нему какой-либо интерес, получив заказ на пару тысяч йен. - Ты красивая. – сказал Манабу, когда она вернулась за счетом. - Я знаю. – едва заметно зевнула, явно выказав ему свое полное равнодушие. - А ты не хочешь узнать, как зовут меня? - Я тебя знаю. – ни капли, не смущаясь, заявила она, наконец, сев на свой стул перед кассой. - И откуда же? - Ты один из братьев Миками. Манабу? Любишь курить травку перед детским садом моей сестренки. – беззастенчиво, без улыбки. Словом совсем без эмоций. – У тебя есть брат, Такэси. Вы оба учитесь в школе Судзуран. Ты обожаешь массовые драки, но и не откажешься от одиночной. Тебе 20. Кажется, я знаю о тебе больше чем ты обо мне. - Откуда ты столько знаешь? – старшему было очень приятно, что о нем слышал почти весь город. - Мой отчим – коп. Он два раза поднимал твое дело из архива. А когда я хожу за Лолой, все время вижу тебя с двумя парнями в парке. - Лой Шун – твой отчим?! – Манабу подавился своим напитком. - Да. С этого и началось их знакомство. Поначалу старшему из братьев было очень трудно, потому что он никогда не стремился к серьезным, да и вообще к любым отношениям. Когда ему хотелось девчонку, он либо знакомился с легкомысленными японками из баров, либо ездил в Кабуки-Тё и там снимал себе любую понравившуюся модель. А сейчас. Сейчас ему хотелось радовать Меган, удивлять ее и баловать. Баловать получалось. Страховки, которую им до сих пор выплачивали за умершего отца, вполне хватало на все с лихвой. Если быть совсем честными, они пошли в Судзуран лишь потому, что обучение было бесплатным, а творить можно было всё, что только ни захочется. Подарки, вещи, букеты цветов, Меган получала всё по первой просьбе. Да и без просьб тоже. Манабу просто влюбился в улыбку, которая появлялась на ее лице при виде сюрпризов. А еще больше он влюбился, когда на восьмой день их встреч, получив очередную побрякушку, она нахмурилась и сказала: - Мне всё это очень приятно, но хватит тратить на меня деньги. Да, любой парень мог только мечтать о такой девушке. Полюбилась Манабу и младшая сестренка Меган, Лола. Совсем не похожая на Меган, больше взяв от отца японца, она была очень эффектной. И одаренной. Болтала на японском, считая его родным языком, и зная из английского только несколько слов. Такэси вздохнул, вспомнив, как Манабу около часа провел на площадке перед торговым домом, пока Меган тратила свою зарплату, выбирая подарок на их месяц. Он отвлекся от воспоминаний и взглянул на Сэридзаву. Тот видимо серьезно задумался, о чем свидетельствовала его сигарета, почти потухшая у фильтра. * Уже третья сигарета. Сэридзава сегодня напряжен. Волосы растрепанные, не ухмыляется, не кричит, просто сидит и курит, уставившись в одну точку. Братья Миками озадаченно переглядываются, Манабу вертит пальцем у виска, и Токио с Такэси тихонько прыскают, зажав рты ладонями. Но Тамао не до них, он даже не поворачивается, чтобы недовольно улыбнуться. - Что случилось, Сэридзава? – наконец нарушает молчание Токадзи. – Что-то произошло? - Чо? – Сэридзава затягивается. - Что-то случилось? – повторяет вопрос Токадзи. - Ты о чем? – умиротворенный голос Тамао всех потихоньку начинает напрягать. - Токадзи спрашивает, почему ты сидишь недовольный и куришь. – не сдерживается Манабу. - Я тут задумался, парни. Видел вчера твою девку, Манабу. – на этой фразе братья настороженно переглянулись. – И подумал… Скоро мы заканчиваем школу. Так? - Так. – не зная, к чему ведет Сэридзава, соглашается Токио. - Нам нужно завести девушек. – серьезно, с расстановкой, осмысленно сказал, а не ляпнул, что в голову пришло. - А это идея. – Манабу расслабляется и растягивает губы в улыбке гиены. – И где же будем их искать? - Ты помолчи, у тебя уже есть. – смеется Токио. – А вот нам нужно задуматься. - Если хотите, Меган может позвать своих одноклассниц. – предлагает Миками старший. - Навряд ли Сэридзава согласится встречаться с боевой девчонкой. – хихикает в кулак Тцуцумото, до этого момента нашедший лучшим вариантом – прятаться за диваном. - Чо? – это фирменное «чо», знал уже весь Судзуран. – Ты так думаешь? Ответом ему послужило гробовое молчание. Тцуцумото предпочел схорониться за диваном, от гнева Сэридзавы подальше, а чтобы больше не ляпнуть лишнего, он крепко стиснул зубы. - Так что? – подал голос Манабу, - мне ее попросить? - Ну, давай, валяй. Нас… - Сэридзава, словно баранов посчитал своих друзей, тыкая в каждого пальцем. – Нас шестеро. Ох, пардон, пятеро. - Хорошо. Устроит в пятницу? - Устраивает. – кивнул Сэридзава, даже не посоветовавшись с «соплеменниками». - Только, пожалуйста. – Токио смущенно улыбается. – Давайте не будем говорить об этом никому. В том числе и Макисэ. Иначе все накроется медным тазом. Окей? - Окей. Я пойду тогда. – Манабу отдал ему честь двумя пальцами и неспешно удалился с крыши, напевая что-то похожее на песню Abba, которую, наверное, толком никто в Японии и не знал. Сэридзава снова отвернулся от присутствующих, и закурил четвертую сигарету. Токадзи растерянно пожал плечами, и решил не вмешиваться в бзики Босса, чтобы лишний раз не привлекать внимание такой злобной личности. Токио улыбнулся своим мыслям и вернулся к просмотру рекламной брошюры, рекламирующей университет экономики. Такэси, потерявший опору в виде брата, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, предстояло выстоять еще один день без него. В последнее время Такэси совсем не видел Манабу. Зато часто его видела Меган, которую Такэси, хоть и любил по-дружески, но все же безумно ревновал к близнецу. Да и было за что. Столько лет державшиеся друг за друга и тут такое событие, Манабу с ней, а Такэси один. Было от чего тронуться. Тцуцумото, заблаговременно спрятавшийся за диваном, теперь там и сидел, прислонившись к задней спинке и читая вчерашнюю газету. Такэси вспоминал отца. Высокий, с твердыми чертами лица, немного грубоватый, улыбка как у Манабу. Кто-то говорил, как у гиены. Кто его знает, может, так и было. Такэси не помнит его улыбки. О ней им рассказывала мама. Еще она рассказывала, как когда они были совсем младенцами, оба ножками раскидывали одеяльца, а отец ловил их и прижимал каждую пяточку к губам. «Он очень вас любил», на этих словах мама так печально улыбалась, что впору было просто взять и повеситься, вспоминая свое скверное поведение. Отец. Может именно из-за его смерти, они и стали такими. Если бы у них был отец… Он бы ходил с ними на футбол, учил клеить модели вертолетов и лодок, давал бы затрещин, чтобы больше не шалили… Мама. Она всегда была такой мягкой и доброй. Она никогда их не била. Может в этом их проблема? В детстве не получив ни одной оплеухи, они выросли такими, словно в них жила сила, которая ограждала их от побоев. Когда их избивали старшеклассники, или сверстники, они упрямо вставали и продолжали бой до тех пор, пока могли. Потому что знали, что в них есть стержень – не прогибаться под побоями, ведь даже родная мать ни разу их не тронула, так почему какие-то пинки придурков должны их сломить? Манабу. Старшенький. Вся эта развязность, показные эмоции… Всё это ширма. Настоящий Манабу не такой. Они приходят домой, и старший ложится на кровать, лицом в подушку. И лежит так минут десять. Потом встает и делает домашние дела, или идет к матери в комнату и долго там у нее сидит. Такэси не знает, о чем они говорят. Он слышал лишь один отрывок, и то случайно. - Мама… Я сегодня чуть не убил… Мама… Чуть не убил его… Он кинулся на Такэси, пнул его, стал избивать. И я так разозлился, мама… Так разозлился. Я потерял контроль, если бы Сэридзава не оттащил меня, я бы точно убил его, мама… Что со мной происходит? - Сынок. Бедный мой. Всё хорошо, я тебя люблю. И Такэси тебя любит. И папа тоже. Ты его не убил. Даже если бы мог, ты бы остановился. Ведь ты мой сын. Даже если бы убил, то убил бы не из развлечения. Ты защищал… - и тут Такэси услышал то, что заставило его вылезти через окно их квартиры на пожарную лестницу и сидеть там до глубокой ночи. - Мама… Мне страшно. – и сдавленный всхлип старшего брата. Даже вспоминая событие шестимесячной давности, Такэси вздрогнул и открыл глаза. До чего было страшно слышать, что старший брат, его опора, пример для подражания, его близнец, боится. "Мама… Мне страшно". – Такэси вспоминал это каждый раз перед дракой. И ему становилось так же страшно. Он держался рядом с Манабу, просто чтобы быть возле него. Не для того чтобы прикрывать друг друга. Просто чтобы чувствовать родную кровь так близко. Знать, что они оба живы. Сейчас Такэси вспомнил и разговор с Меган. Они вдвоем сидели у подъезда, Такэси курил, а Меган грызла леденец – Манабу запретил ей употреблять сигареты. - Ведь твой брат совсем не такой. – она выкинула палочку в мусорное ведро. - О чем ты? - Он – ходячий секс. Вся эта похоть в глазах, сексуальность, прущая от него, разврат, который виден в походке. Улыбка, такая же похотливая, как у маньяка-педофила. Все это на показ. Все. Я еще не знаю его другим, но просто хочу, чтобы ты первым услышал то, что я скажу. Я люблю его. И мне плевать, на самом ли деле, он такой бесстрашный каким кажется. Эта девчонка определенно его понимала. Да что там понимала. Она читала по его лицу. И стоило ей только улыбнуться, как тут же улыбался и Манабу. - Я не хотел говорить при Манабу. – вдруг говорит Сэридзава. Сердце Такэси гулко забилось. Он сглотнул и спросил: - Что случилось? - Меган – девушка Татсуи Бито. Думаю не нужно объяснять, почему я так напряжен и курю. - Что?! – Тцуцумото не удержавшись, выбирается из-за дивана. – Но она же все время с Манабу. Когда она успевает встречаться с Татсуи?! - Ну как сказать. – Сэридзава хмыкает. – Она ушла от Татсуи, но он не хочет с этим мириться. Вчера ко мне приходил Тайга. Они, конечно, меня уважают, как он выразился, но один из моих парней гуляет с девчонкой их главы. Думаю дальше продолжать нет смысла. - Что?! – это снова Тцуцумото. - Ничто. – злобно огрызнулся Сэридзава. – Я чо, неясно выражаюсь? Или ты не догоняешь?! Молчание. Токадзи нервно закурил. Токио, видимо знавший все это, сохранял завидное спокойствие. Зато Такэси весь на нервах. - И что теперь? Неужели опять война с Хосеном? – Тцуцумото озабоченно почесывает свою голову. - Да. Я вижу, как он любит эту девчонку. Да и тем более я не намерен уступать Хосену даже дохлой крысы, что тут говорить о красивой девке. – Тамао ухмыляется - Но… Мы ведь только недавно вышли на мировую… Неужели опять? – Такэси смутно чувствует какой-то подвох в чрезмерной доброте Сэридзавы. - А ты что, хочешь, чтобы девку твоего брата забрали хосеновцы? – левый уголок губ Сэридзавы приподнимается в дьявольской усмешке. - Нет, конечно. - Вот и то-то же. Если они хотят войны, мы им ее устроим. Не дам опозорить Судзуран в последний мой год. – Тамао закурил. * POV SERIZAWA - Я всё знаю. – она смотрела мне прямо в глаза, и я в очередной раз по-черному позавидовал Манабу. - О чем? - О Бито. Он угрожал. Верно? - Да. Кто тебе сказал? - Он. Сам. Вчера. – Меган с расстановкой произнесла каждое слово. – Не стоит драться с Хосеном, Сэридзава. Вы проиграете. И ты это знаешь. Это все знают. И Татсуи в том числе. - И что теперь? - Я ухожу. – Меган вытащила из кармана куртки изрядно помятую сигарету и закурила. - Манабу же… - То, что сказал Манабу, уже не имеет никакого веса и значения. Ты умеешь хранить секреты. Ведь так? - Так. - Тогда я тебе скажу. Ты не хочешь идти с Хосеном на войну. Ты хочешь в очередной раз доказать, что Сэридзава непобедим и непоколебим. Они пойдут за тобой. А ты поведешь их. На боль, на увечья, на страдания. Дело не во мне. Не в Манабу. Ни в Токио. Дело в тебе самом. И только потому, что я очень сильно люблю Манабу, и не хочу терять его, я ухожу. Не просто так, как ты сейчас подумал. Я ухожу к легионерам. Мой рот самопроизвольно открылся от удивления. - Куда? - К Хидэто Бандо, который сможет обеспечить мою неприкосновенность. – она затянулась и тут же поморщилась, видимо сказалась долгая завязка. – И ваше спокойствие. - Ты не посмеешь. – я усмехнулся. – И ты неправа. Я делаю это ради моих парней, а ты – девчонка одного из них. И я… - Не ври хотя бы мне, Сэридзава. Дело лишь в тебе. В твоей неуверенности. Ты считаешь, что если ты – голодранец, то должен пробивать себе путь сам. Что ты не можешь принять чьей-то помощи или выказать слабость. Дело только в тебе. Манабу не причем. Ты терпеть его не можешь. Ты терпеть не можешь всех, кто хочет пробиться не только за свой счет. Ты пойдешь по чужим головам к своей цели, но не можешь простить этого другим. Вот в чем твоя слабость. Вот в чем твой изъян. А теперь подумай, покопайся в себе и скажи, что я не права. Меган замолчала и отвернулась. И я тоже молчал. Она права. Я всегда знал это. Я всегда знал что, и зачем я делаю. И больше никто. А теперь знает и она. - Я все равно тебя не понимаю. - Ты и не поймешь. Хосен вас разорвет. Тебе плевать. Ты как ящерица. Она теряет хвост и остается жива. Ждет, пока вырастет новый. Ты теряешь свое здоровье и ждешь, пока оно восстановится. Ты теряешь своих друзей и ждешь, пока появятся другие. Ты не сильный, Сэридзава. Ты слаб. Ты слаб в попытках казаться тем, кем не являешься. – она закашлялась. – Не знаю, любил ли ты когда-нибудь… Но когда полюбишь, ты сделаешь всё, чтобы твою не тронули. Дело не в том, что я считаю Манабу слабым. Он сильный. Сильнее чем ты, я, или Гэндзи. Дело в том, что я не хочу проверять на прочность его кости. Всё будет проще, если меня не будет рядом с ним. Мег затушила сигарету об бордюр и выпрямилась. Такая маленькая, решительная. Действительно, я никогда не любил. И навряд ли я смогу понять, что это. Слишком уж много боли и несправедливости я видел. После такого нельзя чувствовать никакого тепла к кому-либо. - Опять ошибаешься. – пробормотал я. - И в чем же? В том, что ты слабый? - Нет. Ты. Ты сильнее нас всех. В этом. – она замолчала. Смотрит на мое лицо. Взгляд коричневых глаз задерживается на пару минут в области моих губ. – Уходи, если хочешь. Я не буду тебя держать. - Даже если бы меня держал Манабу, я бы ушла. Сэридзава, уж ты-то знаешь, что невозможно заставить человека остаться, если он не хочет. Верно? Молчу. Красивая. Господи. Она такая красивая. Что она со мной делает. Я уже не тот Сэридзава… Уже не тот Тамао. Уже совсем не я. Я могу говорить лишь о ней. Лишь о ней думать. Быть лишь с ней. И мне это нравится. Стоит ей только нахмурить лоб, как я тут же готов броситься с двенадцатого этажа от боли, которую испытываю, видя ее недовольство. Кто она мне? Никто… Девчонка моего друга. Даже не друга. Простого знакомого. - Верно. – выдохнул я. – Невозможно удержать того, кто хочет уйти. Всё верно… * POV MEGAN DAMN А душу всё гложет ощущение, что я поступаю неправильно. В горле комком встали слезы, которые так и просились наружу во время разговора с Сэридзавой. Но я должна терпеть. Я делаю это ради Манабу. Я буду терпеть. Пусть мне придется слизывать грязь с ботинок Татсуи, но я не дам ему и пальцем притронуться к братьям Миками. Сглотнула. Пальцы дрожат, если и эта сигарета не поможет мне успокоиться, то это предел. Я уже не могу курить. Меня тошнит. Рвет. Выворачивает наизнанку. Я хочу вырвать всё, что внутри меня. Сердце, душу, любовь, сострадание. Они мешают мне жить. Ей Богу, лучше было, когда я была бездумной куклой около Татсуи. Когда меня любили исключительно односторонне. Он любил, я позволяла. И не было никаких страданий. Ничего не было. Просто чувство занятости, нужности, безопасности. Просто чувство пустоты. Просто пустота.