Ветра Перемен

«Откровенно говоря, когда с ее губ слетел последний стон, я почувствовал облегчение». POV GENJI Я прилетел обратно в Японию, после того, как Меган похоронили. Ее мать сидела на соседнем со мной сидении, ничего не говорила. Я чувствовал, как она зла. Даже нет. Не так. Она подавлена и ее терзают муки совести. Ее ведь не было рядом с Мег, когда та умирала. И в этом, в какой-то степени виноват именно я. Ну и Сью с Рэйденом слегка. Рэйдена как будто подменили. Когда тело Меган начало остывать, он подрался с санитаром, который длительное время колол Мег препараты, японца едва сумели оттащить два охранника моего отца. Отец… Он не остался на похороны. Стоило только Меган испустить последний вздох, как он развернулся, и, оставив мне двоих секьюрити, уехал обратно в Токио. Боль гнала его прочь. - С тобой что-то не так? – спрашивает Казуко, приподнимаясь на локтях. Я молчу, выпускаю дым, подложив под голову левую руку. Казуко не унимается. Смешная она. Надеется, что я не верну ее в отцовский клуб. Надеется, что я буду трахать ее всю жизнь. - Гэндзи, у тебя что-то не так… - ее глаза фанатички, блестящие в свете ночника, заставляют вздрогнуть. - Отстань от меня. – отмахиваюсь я, и наклоняюсь над кроватью, что бы стряхнуть пепел в коробку из под нового телефона. Казуко повинуется. Уже выработался этот очень хороший, профессиональный навык. Слушать и делать то, что говорят. Скажу отцу, чтобы отправил ее в нормальное место. Понятливая девчонка. Я давно уже не слышал, как звонит мой телефон. Точнее слышал, но это только рабочая сим-карта тревожит меня по ночам. А вот та, которую я выделил для семьи, уже давненько не беспокоит. Идзаки, Чута, Макки, да что уж там, Сэридзава. Все пропали. Растворились в городе и своих делах. Наверное, все к этому и шло, когда после вручения дипломов мы разошлись кто куда. Я лично, шел домой, отец отправлял меня в Кагосиму, по его странным глупым делам. «Отвези это в такой-то дом Гэнзи! Отправляйся с этим человеком в такое-то место!», мысленно передразнил я отца. Как нас сплотил Судзуран, так нас разъединила жизнь. Наверное, все мы в какой-то мере стремились стать единым целым, потому что боялись жить по одиночке там, где не все решается дракой. Идзаки хорошо влился в общество. Его серый костюм, начищенные туфли. И пусть волосы все такие же растрепанные и зафиксированные лаком, всё же он был отличным японцем. Такие приходят после трудного рабочего дня домой, одеваются в домашнюю одежду и садятся ужинать вместе с семьей. Такие японцы не смотрят телевизор, одновременно кушая или говоря по телефону. Быть откровенным, я всегда хотел именно такую семью. Чтобы мой отец не был мафиози, который не может спокойно отправиться с сыном на футбол. Чтобы моя мать не была глупой токийской девчонкой, которая родив от якудзы, от страха сбежала с семьей в Миэ и там же умерла от рака. Рак… Сколько же людей от него погибают? Я вздрагиваю, вспомнив белое лицо Меган. Утром я не помню, о чем думал ночью. Казуко уже ушла. Скорее всего, отец забрал ее на работу. Я поднялся, постоял, подумал, и лег обратно. Идти никуда не было нужно. Торопиться тем более. Еще пара часов чудесного, живительного сна. Я люблю спать. Наверное, даже больше чем сигареты и пиво. Спать в университете на тех лекциях, которые я удостаиваю своим вниманием. Спать на редких семейных посиделках. Спать в машине. Спать возле компьютера. Если бы можно было бы, я бы, наверное, предложил «спать» выйти за меня замуж. Хах… Спать… А что, неплохо было бы… Дрема липкой паутиной сковывает мыслительную деятельность. Секунда и я уже в мире сновидений. «I`ll be missing you», грустно и тихо зарыдал мой телефон во втором часу дня. Я лениво потянулся, радуясь, что решил выспаться и поднял трубку. Наверное, Казуко начнет просить забрать домой. Смешная, однако. Я ведь ясно дал понять, что ничего кроме секса у меня с ней не будет. Я даже посоветовал ей найти себе папочку и забеременеть. Ценный совет, между прочим. Я его не всем говорю. - Алло. – открыто зевнул в трубку я. - Гэндзи, я в Токио. Встретимся? - Во сколько? - Через час в парке, как его. Когани? - Коганеи, придурок. – пробурчал я и отключился. * - У меня же вчера сестра родилась! – орет Токио. - Выпьем! Отличный тост за сестру Токио! Пьем-пьем! – Токадзи агитирует и без того пьяных друзей. - Мать, узнав, что Меган умерла, прослезилась и сказала, что назовет дочь в ее честь. Но имя Шика не очень похоже на имя Меган. – Токио смеется, алкоголь уже полностью затмил его разум. - Ооо, а Шинджи она ее назвать не захотела? – Манабу запрокидывает голову на спинку удобного кожаного дивана и давится дымом. - Вы оба пьяны. – хихикает Такэси, опустошая очередной бокал сакэ. - А то. Долбааааебы. – тянет новая подружка Манабу – Такако. - Ктоооо? – Манабу притягивает девушку за талию и целует. - Вы вчетвером. – отвечает она между поцелуями, но ее почему-то слышат все. - Я трезв. – Сэридзава тушит сигарету об стол. - А мы неееет. – хохочет всегда серьезный Токио. - Она была шлюхой. – рассказывает Манабу своей подружке. – Очень красивой. Но шлюхой. - Красивее меня? - Да. – на полном серьезе отвечает Такэси. - И меня? – дурачится Тцуцумото, коронным движением «аля Wash&Go» отбрасывая с лица свои дреды. - Уж покрасивее! – почти одновременно кричат братья Миками и заливаются пьяным смехом. - Укурыши. – с какой-то заботой говорит Тамао и переворачивает свой бокал в знак того, что больше не пьет. Он слушает эти пьяные разговоры о Меган и ему почему-то всё равно. Может потому что она на самом деле была шлюхой и спала с Гэндзи в тот момент, когда встречалась с Идзаки? Может потому что она сделала аборт от Хидэо? Это ведь надо быть совсем бесстыжей, чтобы спать с другом парня, да и еще и с его отцом. Эта история облетела весь Судзуран, и пусть о мертвых плохо не говорят, но она действительно была шлюхой. Его никогда не волновали такие девушки. К ним он никогда не чувствовал жалости. Возможно, потому что его мать была честнейшей женщиной в мире? Возможно… Правда сейчас ему абсолютно плевать на это. Впервые за все время, они собрались вместе. Токио приехал на выходные. И Тамао не хочет портить этот момент мыслями о какой-то шлюхе. Пусть и о очень красивой шлюхе. Сэридзава переворачивает бокал обратно и щелкает пальцами, призывая официанта нести еще бутылку сакэ. * POV GENJI - Я просто подумал, что я мало кого знаю в Токио, а мы знакомы, как-никак. – пожал плечами Рэйден, подкурив мне сигарету. - Ммм. – неопределенно промычал я - Ты был на похоронах? - Да. Разве тебя не было? – я порылся в памяти и удостоверился, что не видел Рэйдена в кучке тех, кто слетелся прощаться с Меган с разных уголков мира. - Нет. Не смог. Наверное, слишком слабый. – Рэйден затянулся. Я впервые решил присмотреться к нему хорошенько, а не так, вскользь. Почему-то, кажется, что мы будем сотрудничать в дальнейшем. Скорее всего, его отец тоже какой-нибудь мафиози, иначе, откуда бы они с Меган познакомились? Может этот Рэйден и сейчас продает дропокоин богатым деткам. Густые черные брови, нос чуть с горбинкой, глаза карие, может чуть потемнее, губы бантиком. Большие уши, обе мочки проколоты. Зализанные назад светлые волосы. Ростом он удался, широкоплечий, наверное, пловец. Или борец. Что-то из этой категории. - Она меня простила бы. Я знаю. – сколько же ему лет? - Сколько тебе лет? - Двадцать четыре. Разве Меган не рассказывала? - Нет. Она вообще не любила со мной разговаривать. – я устроился на скамейке поудобнее, поняв, что этому мужику нужно выговориться. Солнце слегка припекало. Может предложить пойти в бар? Хотя нет. Единственный бар, в котором можно поговорить, это «Крем сода», в котором охранником работал то ли Сэридзава, то ли Токадзи. Ни тому, ни другому попадаться на глаза я не хотел. - Тогда зачем ты приехал к ней? – надо же, выпустил иголки. - Умирать в чужом городе одной, это не так уж хорошо. – ответил я, щурясь - Я был там. Она не была одна. - Так это ты потом был, а до тебя был лишь я, Сью и ее санитар. – я сказал это без какой-либо задней мысли. Просто констатировал факт. – Расслабься, парень, мне все равно, когда ты приехал. Я факты говорю. Рэйден молчал. Почему-то захотелось ему вмазать. Терпеть не могу таких парней. Он мне напоминает Тайгу с его вечно-обиженным взглядом исподлобья. - Я был в Китае, я не мог быстрее! Я не мог! – руки Рэйдена трясутся. – Если бы я умел летать, я бы прилетел самым первым! Я молчу. Мне плевать, когда он прилетел и с кем. Где он был и почему не пришел с ней прощаться. Мне вообще плевать на всё это. На нее, на него, на погоду и на всё. - Мы с Меган знакомы с детского сада. – уточнил Рэйден их «дружбу». – Ты конечно не знал. – так и хочется ему ответить что-нибудь вроде «Знал!», но врать нехорошо. – Я спешил, как мог. Ты понимаешь? - Откровенно говоря, когда с ее губ слетел последний стон, я почувствовал облегчение. – холодно отвечаю я. - А я нет! Я не чувствовал облегчения! Я чувствовал, как боль сжирает меня заживо! – Рэйден заплакал. Я минут пять сижу, не двигаясь. Все жду, пока до Рэйдена дойдет, что парням плакать нельзя. Тем более в парках, но до Рэйдена всё не доходит и не доходит. Он, совсем как девчонка, вытирает слезы ладонями и рукавами рубашки. Ну, делать нечего. Вздыхаю, осматриваюсь, никого нет. Брезгливо пододвигаюсь к нему и обнимаю. Чувствую, как его пальцы смыкаются на моей руке в каменный замок. Всхлипы, вздохи, рыдания, сопли, слюни. Бессвязное бормотание, оправдания. Поскорее бы он прорыдался, кушать охота. Может последовать намеченному плану и отправиться в бар? Он выпьет, я пожру и все счастливы? * POV IZAKI Наверное, прошло минут сорок, как я закончил читать последнюю запись в ее дневнике. Я просто сидел и курил. В душе пусто. Ничего к ней не осталось. Наверное, этого она и добивалась. Эта запись датируется завтрашним днем. 18.**.****. «Если ты это читаешь, мама, значит, меня уже нет. Я не злюсь, что ты читала мой дневник. Надеюсь, ты простишь меня за то, что я не рассказала тебе о болезни. Я люблю тебя, Лой Шуна, Лолу и папу. Я с ним встречусь. Если это читает Рэйден, то ты мой единственный друг в этом мире. Тебе я с детства могла доверить всё. Люблю тебя. Если это читает кто-то, кто знал меня, то вы мне все нравились. Не держите зла, если я вас обидела. Идзаки. Если это читаешь ты… Я очень тебя любила и люблю, Идзаки. И буду любить, пока моя душа не умрет. Тело пусть. Тело в любом случае умирает. С тобой я поняла как это. Любить. Я многое поняла с тех пор, как заболела. Твой Бог меня предал, любимый. Он даровал мне жизнь, чтобы самым жестоким образом ее отнять. Дареное не забирают. Слышал о таком, Шун? А он, твой Бог, так поступил. Поэтому я в него больше не верю. Я поняла, что ты – мой Бог, Идзаки. И если бы я держала тебя так крепко, как крестик на своей шее, то со мной никогда бы ничего не случилось. Ты так мне дорог, Шун. Я отпускаю тебя, любимый. Потому что если ты это читаешь, то значит хоть капельку, но любишь меня. Поэтому отпускаю. Не живи прошлым. Я – прошлое». Я закрываю ежедневник и откладываю в сторону. Она добилась, чего хотела. У меня в голове ощущение, как будто она просто уехала. Не хотелось плакать и страдать. Или вспоминать о ней. Просто пустота. Как будто Меган никогда и не было. * POV GENJI Проснуться в чужой квартире – плохо. Проснуться в чужой кровати без одежды – плохо вдвойне. А вот ощутить на своем плече мужскую руку с редкими черными волосами – это пиздец ебанутое ощущение, как будто тебя отымели во все дыры, как последнюю токийскую шлюху. Я вздрогнул. Кажется, повторил судьбу все той же шлюхи. - Проснулся. – констатировал чей-то осипший после сна голос. - Что за хуйня?! – я натянул на себя простыню и развернулся, ожидая увидеть ухмыляющегося отца, ну или на худой конец флегматичного шутника Сэридзаву. Но все мои даже самые смелые предположения оказались ничем по сравнению с реальностью. – Рэйден?! Рэйден удовлетворенно кивнул. Мои глаза, наверное, напоминали два круглых блюдца, голова раскалывалась на миллионы частиц – дал о себе знать, выпитый накануне в неисчислимых количествах, алкоголь. - Так ты пидор?! Ебать копать! Ну, сука рая, а! Блядь! Ну, пиздец! Пидор! А я тебя считал нормальным парнем! Сука, дай только оденусь и я выбью из тебя всю эту пидорскую хуйню! – я дрожащей рукой пытался нащупать на полу свои вещи. - Так и ты пидор, если на то пошло! – хмыкнул Рэйден, и повернулся ко мне спиной. - Один раз – не пидорас! – истерически выкрикнул я, цепляясь за последнюю надежду не прослыть голубым. - Так мы не один раз. – хохот у него отвратный. Как будто лошадь мучают. - Что?! – я, наконец, нащупал свои боксеры и умудрился сидя, накрывшись простыней их натянуть. Преград уже не было. Я похватал свои вещи и стал одеваться. – Пидор, ебаный в рот. Старый пидорас, захотелось мяса молодого, да? Я тебя в рот и в жопу! - Скорее наоборот. – еще раз довольно хохотнул Рэйден, потянулся и натянул джинсы. Я мельком взглянул на него. Ну, торс ничего, кубики, пресс или как там. Но блядь в общем и целом – он гребаный старый развратник, которому явно привили эти пидорастические движения отсидки! - Я тебя убью, сука! – я бросился на Рэйдена, как только убедился, что все мои пуговицы и замки хорошо застегнуты. Выпад не удался. Парень держал меня за горло на расстоянии вытянутой руки, и я только зря тратил силы и нервы, стараясь вырваться из железных тисков. Да, у Меган все дружки – либо борцы, либо двинутые судзурановцы. - Лучше бы тебе смотаться отсюда поскорее, Такия. – медленно и отчетливо проговорил Рэйден. – Надо будет, сам тебя найду. Иди и не делай глупостей. Что со мной произошло? Какая-то нотка в его голосе заставила меня заткнуться, а когда Рэйден отпустил меня и чуть подтолкнул в плечо, я покорно развернулся и пошел в прихожую одевать туфли. Наверное, на меня во многом повлияла сама ситуация. Может быть, сказался шок. Очнулся я уже дома, стоя под ледяными струями душа. «Ебаная мразь!», подумал я и с остервенением стал шоркать мочалкой по тем местам, к которым этот пидор точно мог прикасаться. * POV SERIZAWA Вчера мы проводили Токио до вокзала - он возвращался в Канадзаву в университет. И снова в моей квартире пусто. Я сильно изменился с тех пор, как покинул стены школы. Судзуран отступал назад, мерк, исчезал на фоне реальной жизни. Моя маленькая квартирка, находящаяся почти возле бара «Крем сода» была обустроена и куплена лишь с помощью Токио. Не скажу, что я совсем ничего не вложил, но Токио действительно, сыграл большую роль в этом небольшом, но значимом для меня событии. Две комнатки, ванная и кухня. Одна служит гостиной, вторая моей спальней. Друзья – редкие гости в моем доме. Каждый из них знает, что квартира для меня – неприкосновенное. Сюда я пускаю только Токио. И, наверное бы, пустил Гэндзи. хотя что Такия может потерять в моей квартире? Я налил себе чая и уселся на пол, поставив чашку на стол, покрытый скатертью, между прочим, ручной работы. Токио притащил ее из дома, сказав, что его мать недавно купила «тряпку» у женщины-прялки. «Мы все равно дома даже не пьем чай, забирай, приведешь девчонку, ей понравится», Токио, не ожидая моего разрешения, расстелил ее, даже не вытерев стол. Скоро уже девять утра, а я только закончил свой рабочий день. Почти перестал курить. Только изредка пью пиво. В моей жизни появился человек, ради которого хочется стать лучше. Я не рассказал о ней даже Токио, хотя он мой лучший друг. С некоторых пор мне стала ясна одна простая вещь – меньше говоришь – лучше спишь. Никогда не беспокоишься, а не узнал ли кто-то еще? А не позавидуют ли? А не осудят ли? Если не рассказывать о чем-то дорогом, это никто не сможет отобрать или разбить. По-крайней мере, я так считаю. Завтра в семь снова работа. Всю ночь следить за порядком и выкидывать в умат пьяных дебоширов за порог бара. Такова теперь моя жизнь. В планах есть устроиться на вечернюю учебу и остепениться. Но пока что, это только планы и мечты. Когда осуществлю, тогда буду говорить, что я это сделал… а пока пусть мои мысли останутся при мне. Всё чаще размышляю о том, для чего мы все прошли этот ад под названием «Судзуран»? Все мы в итоге стали обычными японцами, пусть и с отрицательной характеристикой. Но никто из нас не сел, не стал якудзой или наемным убийцей. Кто-то продолжил учиться, кто-то стал работать. Неужели всё было зря? Мои размышления прерывает полифония. Многострадальный телефон, переживший эпоху Судзурана, служил мне верой и правдой уже много лет. Пусть черно-белый, пусть без подсветки, зато мой. Мать моя женщина, Гэндзи! - Чо надо? – спрашиваю не то чтобы нагло, но в меру по-дружески. - Поговорить. Ты дома? - Да. Но я уверен, что ты не знаешь, где он. - Блядь, Сэридзава, хорош строить из себя супер шпиона! Все знают, что ты живешь рядом с «Крем содой»! Я приду. – Не вопрос. Утверждение. - С тебя выпивка, если собрался грузить дерьмом. – мы уже не соперники. Да я никогда и не чувствовал в нем соперника. Может, поэтому так спокойно относился? - Хорошо. Пришлось подняться и хотя бы чуть-чуть прибраться в комнатах. С гостиной проблем не возникло, а вот спальня напоминала поле боя. Тут и там валяются мои вещи, обертки от сэндвичей и шоколадок. Недолго думая, сгреб все в один пакет, а пакет вынес на балкон и положил в угол. Пусть тут подождет генеральной уборки. Когда относительный порядок был восстановлен, в дверь требовательно постучали. Я открыл. Гэндзи, не дожидаясь приглашения, вошел в коридор, оттолкнул меня плечом, бросил на тумбу упаковку пива в металлических банках, и принялся снимать туфли. Странный он какой-то, недаром же придурок. Я тоже решил не церемониться, подхватил пиво и прошел на кухню. Отставил чашку чая в сторону и взгромоздил жестянки прямо посреди стола. Гэндзи пыхтел рядом – ему приспичило помыть руки. Я сел к столу и закурил, не было смысла спрашивать что-либо. Такия никогда не рассказывает то, что хочешь узнать. - Ты, конечно, порядочный говнюк. – Такия тоже закурил и открыл одну из банок. - Плохо начал разговор. – перебил я его. - Суть не в том. А в том, что как бы я к тебе не относился, но ты можешь держать язык за зубами. – почему-то я всегда жалею, что об этом моем качестве знает столько народа. – А значит, можно доверить тебе кое-что. - Блядь, если ты решил кокнуть всех в Судзуране и вернуться в двенадцатый класс, то я пас. Даже не предлагай. - Сэридзава, может, заткнешься? – дружелюбно. Пока что дружелюбно. – То, что я скажу, останется между нами. Клянись, что не расскажешь ни одной живой душе. - Клянусь. – слишком быстро, наверное. Такия смотрит не по-дружески. А что? Клятвы для меня пустой звук. - Поклянись Токио. - С хуя ли я должен клясться им, если я даже не знаю, кого это касается? – сигарета чуть не выпала из моих пальцев. - Это касается меня и еще одного парня. Ты его не знаешь. Он не отсюда. Клянешься, или нет? Если нет, то я забираю свое пиво и ухожу! - Ладно. – желание выпить и послушать супер секретную тайну взяло вверх. Тем более без Токио в квартире так пусто. – Клянусь. * На столе стояли две недопитые банки пива и несколько бычков. Чай давно остыл. Квартира Сэридзавы опустела. * POV IZAKI - Я люблю смотреть фильмы про собак. – на этих словах я чуть обреченно не уронил голову в чашку с чаем. – И плести. Ты видел, какой браслет я сплела? – девушка протянула мне бисерный браслетик. Для тех, кто не в курсе. Это – очередная попытка моей матери найти мне невесту. Я уже перестал считать, к скольким знакомым женщинам я сходил в гости с коробкой торта. Эту зовут, кажется, Кумико. Уже и не припомню. Всех называю одинаково «зайками», так мне проще и им приятнее. Выходя от Кумико и ее приветливой мамы, я не забыл поблагодарить за вкусный ужин. Мама будет довольна. Я остановился возле подъезда и закурил. Дома отец, ему нельзя дышать сигаретным дымом. Хотя и мне тоже. Инсульт был вызван отчасти и от курения. По крайней мере так мне объяснили доктора. Я им не особо верю, поэтому продолжаю дымить как паровоз. Почему-то я уверен, что со мной не случится ничего плохого. Прошло несколько месяцев с того дня, как умерла Меган, с того дня, когда моя жизнь перевернулась и снова встала на свое место. Многое изменилось. Я встретил девушку, которую сильно полюбил. Знаете, бывает такое, знаю всего ничего, а дорожу. Она – обычная девчонка, мы познакомились в больнице. Я только «въехал», а она уже шла на поправку. Мест нигде не было, и она плюхнула свой поднос прямо на мой стол. Сидел я как орел. В гордом одиночестве. Почему-то рука в гипсе и голова в бинтах пугали мирных японцев. Ее видимо нет. - Ты уж прости, но есть сильно хочется. – беззаботно объяснила она свое появление и принялась за еду. Сломанная левая рука ей ничуть не мешала. - Приятного аппетита. Идзаки. - Харука. Харуке 19 лет и она еще даже не знает, чем будет заниматься, когда закончит школу. Рыжая, с глазами цвета темной бирюзы, невысокая, легкая, как пушинка, с ямочками на щеках и с морщинками возле глаз. Она любит твиттер, дорамы, читать детективы и слушать японский рок. Она не красится, совсем-совсем. Такая красивая. Моя маленькая девочка. Я очень ее люблю, и она отвечает мне взаимностью. Я – ее первое увлечение, так сказала мне ее мать, когда я пришел знакомиться с предполагаемыми тестем и тещей. Моя мама проигнорировала желание своего сына жениться на «этой рыжей паскуде, которая сама не знает, чего хочет», но я чувствую, что она вот-вот растает и даст свое согласие. А вслед за мамой, рухнет и папина крепость. Харука тоже так думает. Мы часто разговариваем о нашей свадьбе. Особенно, когда у меня дома никого нет, и мы просто валяемся на кровати, строя планы на будущее. На наше общее будущее. * POV REIDEN Почему иногда кажется, что ты родился лишь для того чтобы быть всеми отвергнутым и ненужным? Наверное, это Бог злится на весь людской род и вымещает свою злость на отдельных своих рабах… С детства меня всегда интересовал вопрос – почему рождаются инвалиды, почему дети в раннем возрасте умирают, почему многие люди становятся бомжами? Почему Бог им не помогает? Почему одни богатеют на крови, а другие в ней умирают? Мать сказала мне, что многие умирают, становятся бомжами или рождаются инвалидами, исключительно потому что в будущем могли бы совершить что-то, что навредило бы многим людям. Я тут же опроверг эту теорию, спросив, почему Адольф Гитлер жил и процветал? Мама замолчала, и велела мне делать уроки. Когда мне было восемь, я впервые заинтересовался, почему летают самолеты? Спрашивать у матери было нецелесообразным. Я подошел к деду, протянул ему очищенное мамой яблоко и задал волнующий вопрос. Дедушка, громко чавкая и изредка морщась, сообщил мне что-то о потоках массы и импульсах. Я подумал, и спросил, как эти массы и импульсы дают такой махине подниматься в воздух? Тогда дед прищурился и сказал мне лишь то, что самолет летит, потому что люди верят в это. И если хоть один засомневается в способности самолета летать, то он в ту же секунду рухнет. «А ты веришь?», спросил я. «Нет. Я не верю. Я, внучок, ни во что не верю!», последовал ответ бывшего солдата. «Но ты же летал. Почему ты не умер?», со всей своей детской непосредственностью снова задал вопрос я. «Сходи на улицу, познакомься с нашим новым соседом, его отец – инженер», недовольно пробасил дед и потрепал меня по голове. С тех пор я усвоил одну важную для меня вещь. Когда родные мне люди неправы, они даже не признают это, не спорят. Они просто велят мне делать то, что поможет мне узнать правду в будущем. Я больше никогда не задавал никаких вопросов. Я учился, знакомился с нужными людьми, много читал и совсем не расстроился, когда один за другим, члены моей семьи стали уходить на тот свет. Я знал, что никакой загробной жизни нет и мне можно не вымаливать у них прощения. Я просто устраивал похороны, закапывал их, и жил дальше так, словно их и не было в моей жизни. Исключением из всех моих правил была лишь Меган. С детства меня не любили, за то что я – «желтый», так японцев называли в моей школе. Единственной моей подругой была Мег. Она же сестрой, братом, и защитником. Отцом и матерью, дедом и бабушкой. Самоотверженная Меган Дэмн, дочь наркоторговца в законе. Так ее называли в классе. Она единственная не отвергла меня, и ни разу я не слышал от нее хоть одной дурацкой фразы о том, что я – японец. Ее хоронить было труднее всего. Труднее матери и деда. Труднее двоюродной сестры и бабушки. Вместе с ней умирала моя вера в Бога и хороших людей. Я видел Гэндзи. его безразличный пустой взгляд, которым он каждый раз меня награждал. Слышал его веселые разговоры по телефону о каких-то Тайваньских шлюхах и поставках девочек. Ему было плевать, и я не мог понять, что же держит его возле Мег столь долгое время? Меган умела притягивать людей одним лишь взглядом, а пообщавшись с ней, можно было навечно погрязнуть в карих порочных глазах. Эти глаза вытягивали из тебя правду, и ты не мог сопротивляться их притяжению. Меган знала обо мне всё. То, что я дожил до 19 лет, была полностью ее заслуга. Но почему-то такая несправедливость, мне 19 и я жив благодаря ей. Ей 19, и она мертва. Тук-тук-тук. Кому приспичило ко мне в гости? - Открывай, сукин сын, сейчас Сэридзава научит тебя, как быть натуралом! Сердце неприятно сжалось. Меган, я не опущусь до извинений. Ты никогда не опускалась. Я молился умершей подружке. А крики за дверью приобретали все более угрожающий характер. * POV GENJI - Слышал, слышал шутку про кредит для гей клуба? – Сэридзава икает, но самоотверженно продолжает травить анекдоты. - Нет, давай, валяй! – я опрокидываю в себя остатки последней банки пива и откидываюсь на спинку дивана. - Кредитный отдел: - Мне нужен кредит. - На какие цели? - Я хочу открыть гей-клуб. - А кто туда будет ходить? - Пидры разные – Арато, Дэйки придет, те кто мне кнопки в лифте жгут постоянно, судьи футбольные придут... - Извините, но мы вынуждены отказать вам в кредите. - О, и Вы приходите. – Тамао ржет как лошадь. Я хихикаю. Атмосфера тепла и дружбы. Давненько я не чувствовал такого. Вспоминаю, как Тамао наносил удары по черепушке Рэйдена. Костяшки были сбиты в кровь, а Сэридзава все не успокаивался, в тот момент он напомнил мне Рё, такая же животная жажда крови. Никогда не думал, что Тамао может отомстить за меня. Может вступиться. Я вообще не думал, что он пустит меня хотя бы на порог своей квартиры. - А шутку про футбол и голубых? - Нет. – качаю головой. - Слушай! Встречаются два педика, один другого спрашивает: чтобы ты сделал чтобы тебя называли голубой? Первый: я бы во все голубое надевался, а ты? - Я бы стал футболистом!! - Футболистом? Почему? – Представляешь,идет чемпионат мира по футболу, финал, последние минуты, бью пенальти мимо ворот и весь стадион встает и кричит пидорас, а я кланяюсь, кланяюсь. Понял, да? КЛАНЯЮСЬ! – хохот Тамао заразителен. Я тоже смеюсь. Многое изменилось. Я думал, что хоть что-нибудь останется по-прежнему, но ошибался. Жизнь расставила все на свои места. И мне кажется, всё что случилось, это не конец. Грядут ветра перемен, и весь Судзуран окажется, втянут в его вихрь. Все мы изменимся. Так или иначе, ветра перемен нарушают сложившийся устой и влекут нас за собой. Ветра перемен…