Ветра Перемен

POV IZAKI Солнце опускалось ниже. Казалось, в этом мире уже ничего не будет по-прежнему. Но по-прежнему шла «Мисс Мира», по-прежнему на стадионе Реал Мадрид рвал Барселону, по-прежнему в такси играло радио. Люди по-прежнему ссорились и мирились, по-прежнему одни убивали других. Все осталось таким же. Кроме меня. Судзурановцы после окончания разбежались. Обоюдно, полюбовно. Токио, как самый перспективный улетел в Америку, учиться и привыкать жить как все богатые люди. Гэндзи съебался на Тайвань, отец велел ему набрать там с десяток шлюх для их клубов и возвращаться. Сэридзава устроился охранником в бар «Крем-сода», братья Миками умотали в какую-то из префектур. Я не вдавался в подробности. Чута работал на двух работах, сумев нанять матери сиделку. Макисэ готовился к свадьбе. По правде говоря, он боялся, что Кёко-сан найдет кого-то достойнее и уйдет от него. Страхи были необоснованны. Эта маленькая японочка полностью была покорена характером нашего старого доброго Макки. Токадзи последовав примеру Сэридзавы, тоже искал работу вышибалы. Хироми по-прежнему пытался забраться на вершину Судзурана. Каждый был занят своим делом. Я поступил в университет, а свободное время уделял поиску жены. Так настаивала мать. Годы, прошедшие за стенами Судзурана стали забываться. Кажется, даже, я разучился драться и материться вслух. Так, иногда проскальзывало крепкое словцо, когда оценки за рубежную неделю были не теми, какие я ожидал и только. Совсем забыл и о цепях на штанах, футболках с вызывающими надписями и о кроссовках. С тех пор, как началась реальная жизнь, я носил только строгие деловые костюмы, которые мы с отцом на пару выбирали в торговом доме. Я стал обычным парнем, как и все мои друзья. Меня засосала рутинная домашняя и студенческая жизнь. Город наложил свой отпечаток на каждого из нас. Жизнь наложила след на наши лица, на глаза, на дне которых навсегда поселилась усталость. Вчера я узнал, что Меган умерла. Сегодня ее мать приехала из Штатов. Сегодня после обеда я ходил к Николь и ее семье. В доме стояла нездоровая тишина. Я зашел без стука, так, словно это был мой дом, да и нужно ли было стучать? Двери со вчерашнего дня не закрывали – слишком много желающих пособолезновать приходило каждые пять минут. Николь была в комнате, сидела на коленях перед кроватью, положив голову на ее край. Она даже не обратила внимания на то, что кто-то зашел, наверное, привыкла. - Миссис. – вспомнил я американские фильмы. – Мэм. - Идзаки? – глаза Меган. Голос Меган. Только чуть понежнее, ведь умные женщины не курят. - Да, мэм. Я услышал, о том, что случилось… - Да-да. Моя маленькая девочка. – шептала Николь, поднимаясь. – Пойдем, я налью тебе чаю. Я отправила Лолу к тетке. А Лоя не отпустили с работы. Так что я совсем одна. Мы прошли в кухню. Сразу было ясно, что хозяйка – не японка. Стулья, яркие жалюзи. Каким бы цивилизованным не стал мир, но у всех японок, которых я знал, у всех на кухне я кушал на полу, а окна были прикрыты шторами. Николь налила мне чаю, села напротив, подперла подбородок рукой и замолчала. То, как она смотрела. Так смотрела Меган. Сквозь. В комнате даже как-то похолодало. Меган наверняка осталась такой же. Только сильно похудела. Черты лица, скорее всего, заострились, а щеки впали. Я слышал, что так всё и бывает, когда умирает человек. - Она умерла. – произнесла Николь так неожиданно, что я вздрогнул. – Так быстро. Два дня в коме. И всё. Умерла. Перестала дышать, девочка моя. Просто не дышит. Я молчал. Люди так же ходили по улицам. Девушки и парни целовались. Где-то шел дождь. Где-то снег. - Ее подруга рассказала мне, что когда Мег умирала, она звала тебя. Летают птицы и самолеты. Ездят машины и велосипеды. Где-то залаяла собака. А вот тут мяукает кошка. - Слышишь, Идзаки? Только тебя. На площадке играют дети. В больнице выздоравливают люди. В магазине продавец обвесил покупателя. - Идзаки? Ты понимаешь? Только тебя. Вот течет вода из неисправного крана. На улице смеется девочка. Где-то, бизнесмен садится за стол переговоров. - Любила. Где-то на Тайване Гэндзи, наверное, ставит цену шлюхам. Наверное, каждая мечтает влюбить его в себя. Шлюхи ярко красятся. У них в сумочках по упаковке презервативов и список мест, где они служили. - У меня есть ее дневник. Вот, рассказываю дословно, я уже весь его выучила наизусть. «Сегодня я поняла, как люблю его. – стены голубые, - Когда я увидела его такого измученного, - чай красный, - когда я увидела, как он кусал губы, чтобы не кричать в моем присутствии… Я поняла, что любила я только его. – стул подо мной жесткий. - Наверное, отчим будет ругаться, если я выйду за Идзаки замуж. Наверное, мама будет плакать. Но, в конце концов, пусть радуются, что это не Сэридзава. Вот от Сэридзавы бы мама побегала». Дети смеются. Собаки лают. Солнце желтое. Луна белая. Гэндзи на Тайване. Красивые шлюхи. Голубое небо. Текущий кран. Красный кофе. Гэндзи на Тайване. Стол желтый. Деревья зеленые. Шлюхи вешаются на всех подряд. Жалюзи бежевые. Гэндзи на Тайване. * POV GENJI Слезы текут. Я вижу это из коридора. Он вцепился в чашку обеими руками и слезинки капают прямо туда. Прямо в остывший чай. Он тяжело дышит и, кажется, что этот идеально скроенный серый костюм сейчас треснет по швам в области сгорбленной спины. Как будто на его спину вдруг взвалили огромный груз. Лоб взмок, того и гляди, крашеные волосы сейчас потеряют свой объем. Мне стало его нестерпимо жаль. Даже больше, чем тогда, когда он лежал в палате и не мог говорить, разбитый инсультом на сотни мелких частиц. Деньги Меган многое решили. Новейшие препараты, особый уход, постоянные тренировки с врачами. Всё это спасло Идзаки от долгих годов реабилитации. Она его спасла. Мать Меган обошла стол и обняла Идзаки за плечи со спины. Она не плакала, мне кажется, что у нее просто закончились слезы. Слишком много их она пролила за эти дни. - Всё будет хорошо, мальчик мой. – шептала она, гладя его плечи. А он не выдержал. Вцепился в ее руки и заплакал, не скрываясь. Всхлипывая, вздрагивая. Как девчонка. Но почему-то не было смешно. – Ей там лучше. Она очень много тут мучилась. Слишком много для такой светлой девочки. Я никогда не думала, что ей так больно. Я дам тебе почитать, если хочешь. Я могу дать его на несколько дней. Я читала ее дневник, простит меня Господь Бог, там столько боли, мальчик мой. Столько слез. Она писала, а ее слезинки капали на бумагу и там чернила расплывались. Она такая сильная, моя девочка. А сколько боли, сколько испытаний на ее долю. – Шун почти задыхался от слез, которые лились не переставая. Он уперся локтями об стол, обхватив голову руками, и я слышал. Слышал, как он рвет свои крашеные волосы. Это было выше моих сил. Я отвернулся и вышел из дома. * POV IZAKI Сука, сука, сука. Ебаный в рот. Трижды. Сто раз. Блядь, блядь, блядь. Блядь, как же больно. Сука. Гэндзи рассказал мне, что Меган спала с его отцом и с Хидэто. И с Татсуи и с Манабу. И даже с самим Гэндзи. Сука, с кем же она только не спала! Я ненавидел ее. Блядь! Гэндзи рассказал, как она смеялась надо мной, когда уходила из больницы. Блядь. Как я же я ненавидел ее. За что? Почему мне так больно? Почему ей было больно? О чем говорит ее мать? О каких слезах?! О какой боли?! ее дочь была обычной шлюхой! Сука! Мысли в голове устроили бешеные пляски. Кажется сейчас мозг взорвется. Слезы уже не дают нормально дышать. Они повисают на кончике носа, и когда я втягиваю воздух, они тоже попадают в ноздри и невозможно почувствовать кислород. Она душит меня даже после смерти. * POV GENJI Неделю назад позвонила ее подруга. - Гэндзи? Это вы? – 3 часа ночи в Токио, 2 часа дня в Америке. - Сейчас ебаный третий час ебаной ночи. – прошипел я в трубку, включая ночник. - Гэндзи. Это Сью, подруга Меган Дэмн. Вы ее знаете? - Конечно. Кто ее не знает. – саркастически буркнул я и тут же очнулся окончательно. – Что случилось? - Гэндзи, ты… Извините, можно я буду обращаться к вам на ты? - Поебать, говори. – я отбросил одеяло, сел по турецки и закурил. - Меган умирает. – сказала, как отрезала. - Что? – я решил, что ослышался. - Меган умирает. Она не желает, чтобы я кому-то звонила. Но я забрала ее телефон и звоню. Ты, наверное, ее друг. Она скоро умрет. Ты должен приехать. Она не должна умереть в чужом городе, среди чужих людей. Ты должен быть рядом. Понимаешь? Половина ее контактов стерта, другая половина не поднимает трубки. Единственное, чего она просит, чтобы я не говорила ее матери. Я не говорю. Но умереть одной – это страшно. Штат Калифорния, Лонг-Бич. На углу Черри авеню и Аламитос авеню, 21. Гэндзи. прилетай. Ей недолго осталось. – короткие гудки, наверное, кончился роуминг. * POV IZAKI Я шел домой, сжимая в руках толстый розовый ежедневник с яркими закладками и различными стикерами на каждой странице. Мне казалось, что я несу в свой дом саму Меган, ведь в моих руках была вся ее жизнь, и от этого на сердце становилось тепло. Дома была только мать. Она не вышла ко мне, решив, что в такие моменты меня лучше не трогать. Оно было к лучшему. Я сел в свою комнату на пол, прислонился к кровати и глубоко вздохнул. Нужны были силы, чтобы начать читать. Как-то даже было плевать, помнется ли мой костюм. Я открыл на первой странице. Фотография заставила улыбнуться. Пятилетняя Мег обнимает своего отца. Лицо у нее хитрющее, губы в шоколаде, а в руках мороженое. Я пролистнул все ее записи, которые были во времена наших с ней отношений. Этим я буду себя утешать ночью, когда невозможно будет заснуть. 16.**.****. «Я очень хочу написать ему «Привет, как ты?». А лучше «Ты мне сегодня снился. Я скучаю. Давай встретимся?». А вместо этого я опять удалила его номер. Это игра у меня. Сохранить его номер, а потом удалять. А смысл? Я помню наизусть каждую циферку. Так странно. Я всегда думала, что он без меня не сможет. А нет. Смог ведь. Ему ничего не стоило бы забрать меня. Увезти из этого ада под названием Хосен. Он, наверное, если бы захотел, разобрал бы здание по кирпичику, пересчитал бы косточки каждого из парней Татсуи, но нашел бы меня. Он пошел бы на край земли. Если бы захотел увидеть меня. Но нет. Почему все так сложно? Оказалось, что я – жертва, а он хищник, а не наоборот. Смешно. Смешно и больно». 22.**.****. «Сегодня на меня впервые в жизни поднял руку Татсуи. Я что-то сказала ему насчет его друзей, и он сразу же ударил меня. Это все видели. Господи, мне так обидно и больно. Меня ни разу в жизни не били. Кроме мамы. Но мама имела право. Я была несносной девчонкой. А он… Я сегодня же пойду к Хидэо, и пусть он разнесет Хосен к чертовой матери!». Фотография. Меган в черной майке, черных джинсах, на шее висит крест, улыбается, скрестив руки на груди. На ее плечи накинута кожаная куртка, рядом стоит Хидэто, обнимает ее за талию. Наверное, это было сделано в ее последний год. 14.**.****. «Хидэо постарался на славу. Татсуи вчера вышел из больницы и теперь даже не смотрит в мою сторону, не говоря уже о его дружках. А что, полезно это, иметь в поклонниках главу банды «Рюсей Кай». 17.**.****. «Сегодня я снова вспомнила о нем. Я редко о нем теперь думаю. Но факт остается фактом – он в моих мыслях. Я так его люблю. Иногда я думаю, за что мне такое наказание? Я могу быть с ним счастлива, но не счастлива. Он может прийти ко мне, но не приходит. Его уж точно не напугали пули папаши Рюсей Кай. Тогда в чем дело? Неужели он решил, что я шлюха и от меня одни проблемы?». Я трогаю размытые чернила пальцами. Бумага суховатая и жесткая на ощупь. Плакала… - Сука! – мой стон, как вой раненого зверя разносится по квартире. Где-то в кухне, в руках матери от давления треснул бокал. Мама села на стул и заплакала. * POV GENJI (MEGAN - курсивом) Я прилетел в ебаный Лонг-Бич в твердой уверенности, что Меган все придумала, чтобы увидеться со мной. Мысль о том, что я ей нравлюсь, неприятно царапнула душу. Баба, которая нравится моему отцу – мне отвратительна. По сказанному адресу находился небольшой двухэтажный домик. Большие окна занавешены. Я постучал. Сначала тихо, потом громче. Потом забарабанил в дверь. - Открываю! – послышался чей-то голос, а следом появилась и его обладательница. Рыжая, с белой фарфоровой кожей. Абсолютно не накрашенная, с огромными, больше чем у Меган, глазами цвета сочной травы. Худая, в просторных домашних штанах и футболке с надписью «Пафосная сука». – Ты, наверное, Гэндзи? - Да. – блядь, да она Шерлок Холмс. Много ли у Меган знакомых японцев, которые несутся к ней через весь материк? Пиздец. - Я – Сью. Это я звонила тебе. – в жизни ее голос звучит не так пискляво. – Пойдем. – она потянула меня за руку и я в очередной раз подивился этой американской фамильярности. - Ну и где эта шутница? – мрачно поинтересовался я, видя, что подруга не особо горюет. - Меган. – она уже заглянула в комнату, не давая мне войти. – К тебе гость. – Когда Сью повернулась ко мне и отступила, освобождая проход, я, наконец, заметил, что лицо у нее заплаканное, а под глазами темные круги. - Сью. Я не буду исповедоваться. Отправь священника обратно. – этот хриплый, тонущий в воздухе голос – голос Меган? Я вошел в комнату без ее приглашения. Меган полусидела на кровати, запрокинув голову на высокую спинку. Из тоненькой ручки торчит иголка. Капельница. Глаза закрыты. Волосы отошли от краски, у корней они черные, а дальше светло-коричневые. Скулы такие острые, что, кажется, могу порезаться о них. - Сью. Я же сказала… - она чуть приподнимается, и потухший блуждающий взгляд останавливается на мне. - Привет. Как ты? – я не даю ей ничего сказать. Подхожу ближе. У кровати столик, очень много ампул и неиспользованных шприцов. - Как видишь. – слова даются ей с трудом. – Ты сказал маме? - Нет. Твоя подруга сказала, что ты не хочешь этого. Что с тобой? - Неважно. - Нет важно. Смотрит на меня своими черными безразличными глазами. Прямо в душу. Как будто прокурор на дознании. - Я не хочу об этом говорить. – каждое слово – пытка для моего сердца. - У моего отца есть знакомые врачи. - Мне уже никто не поможет. - Врачи якудзы умеют все. – и такая детская уверенность в своих словах. В непоколебимости якудзы и ее приспешников. - Я умираю, Гэндзи! Мне осталось от силы неделя! Какие врачи? Ты, правда, думаешь, что человека, у которого внутри уже все гниет, можно спасти?!! Она не плакала, кажется, не было сил. Просто тряслась от беспомощности. Глаза бегали по моему лицу, по стенам комнаты. Правой рукой она сжимала одеяло, левой не шевелила, капельница ведь. Я смотрел на ее изможденное лицо и не чувствовал жалости. Не знаю, почему. Может я и сам поверил в те байки, которые навешал Идзаки? Скорее всего. - Почему не носишь крестик? – спросил я, пытаясь уйти от темы. - Бог меня предал. – последовал равнодушный ответ. Она отвернула голову к стене и замолчала. Я видел, как дрожит венка на ее лбу, как течет слеза по бледной щеке. Встал и вышел из комнаты. - Мег, почему ты не носишь крестик? – спросил меня как-то Идзаки. - Я не знаю. А зачем? - Я ношу. Смотри. – он вытащил из под кофты цепочку. На ней болтался небольшой золотой крест. - Разве ты христианин? – спросила я. - Да. Иисус Христос милостив, ваш Бог добр. – ответил Идзаки, целуя меня в лоб. – Носи крестик, Мег, он оберегает от плохого. Я поверила ему. Носила крестик. Верила в Бога еще сильнее, потому что в него верил Шун. А потом они меня предали. Сначала предал Идзаки. Потом и его Бог. Я сидел на кухне, курил и читал вчерашнюю газету. К Меган приехал бывший одноклассник, хороший друг и я не стал им мешать. Вчера Сью постелила мне в гостевой комнате на полу. Кровать уже была занята санитаром, который был хорошим знакомым Сью, и который делал Меган уколы и капельницы. - Привет. – в кухню зашел парень. Японец. Она что, западает на нас? Волосы крашеные, почти как у Идзаки, может чуть светлее, глаза карие, высокий, плотный. - Я – Рэйден. А ты, наверное, Идзаки? - Нет. Я – Гэндзи. Откуда ты знаешь, Идзаки? – я знаю, какой тяжелый у меня взгляд, когда я смотрю исподлобья. - Мег все время рассказывала мне об Идзаки. Я думал, что он приехал. – парень налил себе воды из под крана и тоже закурил. – Я – лучший друг Мег, мы вместе учились, пока ее отца… Ну в общем, пока она не переехала в Японию. - Ясно. – этот Рэйден наверное ждет, что я тоже что-то расскажу. Хрен. Я буду молчать. Я тут даже сам не знаю ради чего. Кто она мне? Она мне даже не нравится как человек. Она мне вообще никак не нужна. Зачем я тут? - Она очень хорошая девчонка, Гэндзи. – Рэйден поставил бокал в раковину. – И если ты думаешь иначе, то тебе тут нечего делать. Гэндзи зашел почти на цыпочках. У него это получается. Он похож на тощую черную кошку. Такой же грациозный и тихий. Сильно пахнет сигаретами. Рэйден, наверное, уже все ему рассказал. А плевать. Пусть жалеет, мне уже все равно. - Ну… как ты?- ясно, что Гэндзи не сторонник таких мероприятий. - Хорошо. Ты можешь ехать, спасибо, что откликнулся на просьбу Сью. Мне очень приятно, что ты тут был. - Нет. Я останусь. Если вы со своей подружкой не против. Может понадобиться какая-то помощь. Ну, там, перетащить кровать, или отвезти вас куда-то. - Не стоит. - Ну, мало ли какая понадобится помощь! Я останусь. -Рэйден будет тут до конца. Господи. Даже мне стало жаль ее. У меня было такое ощущение, словно она вдруг стала мне сестрой. До конца. Она смирилась. - Господи, Меган! Не заставляй меня говорить прямым текстом! Я ХОЧУ ОСТАТЬСЯ! Хватит меня прогонять. - Не поминай Господа под моей крышей. Он сюда не заглядывает. – усмехнулась она. - Может позвонить отцу? Ты хочешь его видеть? – в яблочко. Я всегда умел переводить тему. - Нет. Ни в коем случае. - Хорошо. Если что-то захочешь, я в кухне. Просто позови. Рэйден ему ничего не сказал. Оно и к лучшему. Я вышел из комнаты. Тяжесть во всем теле. Это так трудно, когда человек уже сам смирился. Вышел на балкон и достал сотовый. Два гудка и родной осипший голос. - Алло. - Отец. Штат Калифорния, Лонг-Бич. На углу Черри авеню и Аламитос авеню, 21. Меган недолго осталось. Прилетай первым рейсом. * POV IZAKI 6.**.****. «Бог меня предал. Я больше в него не верю. Я теперь ни во что не верю. Никто не в силах мне помочь. Никто. И ничто». 11.**.****. «Мое сердце так быстро бьется! Я кажется, сейчас умру. Он такой красивый! Гэндзи принес мне распечатанную фотку с его твиттера. Он такой красивый… Когда я умру, мне будет сильно его не хватать». 14.**.****. «Сегодня было хуже всего. Мне было так больно, что я кричала. Сью сидела на полу возле моей кровати и зажав уши ладонями, плакала. Я видела, что Гэндзи курит одну за другой на балконе. Рэйден. Мой милый Рэйден. Это ведь все он пишет в моем дневнике под мою диктовку. Ты такой хороший друг. Я очень рада, что теперь ты рядом. Если бы рядом был он, я бы спокойно переносила эту боль». * POV GENJI (MEGAN - курсивом) Отец влетел в дом ровно через 14 часов после того, как я ему позвонил. За ним семенили шесть охранников и три врача. Они вышли из такси с пустыми руками и я так понял, что он сразу же поехал в аэропорт и сидел там до вылета, начисто забыв о вещах. - Где она? – отец крепко меня обнял, прежде чем задать этот волнующий его вопрос. - Там. – я кивнул в сторону ее комнаты. - Вы, - поманил он врачей, - за мной. Остальные стоять. - Меган! – я услышала его голос сквозь сон. Мне захотелось подскочить и броситься к нему на руки. Проводить пальцами по лицу, запускать пальцы в его крашеные волосы. – Меган! – нет. Это не Идзаки. - Хидэо-сан. – прошептала я, открыв глаза. - Да что вы стоите?! Что с тобой?- Сью отскочила в сторону - за спиной отца Гэндзи возникли парни с автоматами. - Убрались отсюда! – заорал Хидэо-сан, увидев их в дверях. – Что с ней? – обратился он к Сью. Отец провел там полчаса. Мы с Рэйденом сидели в кухне. Снова курили. У меня даже появилась какая-то симпатия к этому долговязому крепкому парню. Отец сел на стул возле меня и закурил, подпирая голову рукой. - Почему ты раньше не сказал мне, что у нее рак? – спросил он тихо. - Я сам узнал позавчера. - Ген. Она умрет. Мои врачи не могут ничего сделать. Даже облегчать боль с каждым разом будет становиться труднее. – голос отца звучал глухо. – Ген, она умирает. А я не могу ничего сделать. Мне стало жаль его. Старик. Он же так ее любит. Он любил ее даже тогда, когда она трахалась с каким-то парнем в какой-то квартире. Он любит ее любую. Бедную и богатую, здоровую и больную, красивую и нет. Я положил руку ему на спину и похлопал. Слегка. Ненавязчиво так. - Она действительно умрет. Четвертая стадия диффузно-инфильтративного рака… Она доходилась до последней стадии… доходилась. Она же убьет меня. Уже убивает, Ген. Даже если удалить желудок. Эта зараза расползается по ее организму. Идзаки… Где же ты? Гэндзи ушел. Его отец тоже. Сью плачет, ей не до меня. Рэйден куда-то подевался. Врачи и охранники Хидэо-сана оставили меня одну. Манабу забыл обо мне. Он, как сказал Гэндзи, в одной из префектур. Такэси забыл обо мне. Обо мне забыли мама и отчим. И Лола, наверное, тоже, уже не помнит, кто такая эта Меган. Хидэто, скорее всего, ненавидит меня. И тебя тоже нет, Идзаки. И твоего Бога нет. Я осталась одна.