Спорим, не продержишься долго?

Татьяна совсем не ожидала, придя домой, увидеть пустой комнату Яры. Женщина не думала, что Ярослава смогла уйти, ничего ей не сказав, не оставив ни единой записочки, как она делала раньше. — Раньше, — глаза Татьяны стали влажными от слез, которые начали душить. Ей хотелось расплакаться от своей беспомощности, ведь она так старалась стать идеальной матерью, так хотела помочь во всех трудностях своей девочке, которую действительно любила настоящей материнской любовью. Женщина присела на диван, а по щеке начали скатываться слезы, которые душили её, начиная с самого утра, как только Ярослава с громким хлопком выбежала из квартиры. Ни на один из трех звонков, сделанных после ссоры, Ярослава не ответила, да и Татьяна понимала, что она не примет входящий звонок. Внешность Татьяны и Ярославы сильно отличались, Татьяна — брюнетка, зеленоглазая, приземистая — полная противоположность Яре во внешности, но не в характере. Женщина встала с дивана и подошла к стене, на которой висели семейные фотографии, где все они были счастливы, очень счастливы, даже молодая Таня. Татьяна не могла перестать плакать, ей было слишком больно, она обещала Сергею, что никто и ничто не причинит боль его малышке, а получалось так, что сама Татьяна всегда делала Яре слишком больно. Она хотела стать для Яры примерной и заботливой матерью, какой хотел бы видеть её Сергей, её муж. — Прости, — шептала она, обращаясь к фотографии Сергея, где он усадил Ярославу на плечи, поднимая её руки вверх и смеясь, — прости, что так и не смогла стать настоящей мамой для твоей девочки, как М-маша. Татьяна Михайловна не была биологической мамой для Ярославы, она вышла замуж по просьбе Серёжи, чтобы у малышки была мама и она не росла одна. Она любила этого мужчину, тянулась за ним, когда они впервые встретились, но он изначально выбрал не её. Когда Татьяна услышала о том, что Серёжа женится, — для неё перестал существовать весь мир. Она не могла сосредоточиться на учёбе, работе и своей карьере. Ей все время хотелось сидеть дома, плакать и ничем не заниматься. Было больно, неимоверно больно, но она не хотела мешать счастью своего возлюбленного, ведь кто она такая, чтобы держать насильно возле себя мужчину, который не любит её? Унижать себя — последнее, чем ей хотелось заниматься. Постепенно раны затягивались, Татьяна смогла восстановить свой режим, она крутилась как белка в колесе — работала, бегала по своим делам, заканчивала учёбу в университете. У Сергея с Марией родилась малышка — Ярослава. Серёжа не чаял души в малышке, он так любил её. Татьяна видела, как светятся глаза мужчины, когда он смотрел на маленькую версию себя. И все же, несмотря на душевные терзания и боль, Тане посчастливилось найти хорошего парня, который относился к ней так, как относятся к женщинам, которых любят, но по-настоящему никогда не любила Евгения. Он ухаживал за ней красиво — так, как подобает ухаживать любому джентльмену за дамой своего сердца. Он даже успел сделать ей предложение, однако зажившие раны дали о себе напомнить как раз в тот момент, когда Таня успела отвыкнуть от событий, минувших ещё два года назад. Со слезами на глазах к ней приехал Сергей, на руках с малышкой. «Маша… она…», — Таня не стала слушать его, только обняв и прижав к сердцу маленькую Яру. Тогда Татьяна все поняла без объяснений, она не стала требовать продолжения рассказа от Сергея, видела, как он мучается, как он страдает, ей хотелось только одного — помочь избежать страданий возлюбленному. Она приняла его к себе, зная, что он не любит её той любовью, которая была между ним и Машей. Но любить или быть любимым — извечный вопрос или дилемма на что Таня не хотела отвечать. Вспомнив свое прошлое, Татьяна расплакалась сильнее, прижав тонкие ладони к лицу, тихонько вздрагивая плечами. Если бы Ярослава знала, через что пришлось пройти ей, чтобы принять дочку Сергея, как родную, если бы только Ярослава знала, как больно любить того, кто не любил её, может, тогда бы дочка смягчилась над ней. Однако Татьяна не хотела рассказывать Ярославе о прошлом, так было лучше, потому и она не хотела, чтобы Ярослава испытала боль любви. — Я надеюсь, что ты вместе с Машей счастлив, — обратилась ещё раз к Сергею на фотографии с маленькой Ярой, зная, что он её никогда больше не услышит.

***

Время было за полночь, но Яре не спалось. Девушка слушала песни группы Би-2, и сейчас в её наушниках играла песня «Мой рок-н-ролл». Обычно Ярослава слушала её редко, в такие моменты, как, к примеру, ссора с мамой. Яра вспоминала, что отец напевал ей песню с какой-то надеждой на лучшее, а привычка верить в лучшее осталась от него. Блондинка никак не могла уснуть, ворочаясь на диване. Чичерина в наушниках мурлыкала, исполняя Яре песню, обращаясь снова лично к ней: Дорога мой дом и для любви — это не место. Ярослава действительно скучала по тем временам, когда семья была полной — мама, Яра и отец. После смерти отца мамино отношение к девочке немного изменилось, Яра почувствовала себя чужой в собственном родном доме, где в каждом углу что-то напоминало об умершем отце. Девушка знала, что папе не понравилось бы, если бы он узнал о том, как Яра скучает по нему. Решив, что она просто не может уснуть, девушка встала с дивана и машинально захватила сигареты с зажигалкой со стола, выходя на балкон, который находился в гостиной. Олега девушка нигде не находит и вздыхает, она знала, что он не приедет, да и хрен с ним, главное, что Кирилла нигде не видно. Ярослава закуривает сигарету, смотря на ночной город — тихо, спокойно, никто и ничто не отвлекает, взгляд расслаблен и ничего не напрягает. Ярославе никогда не хватало внутреннего спокойствия, если говорить честно, она спасалась ночью, наслаждаясь темнотой. Полной грудью она вдыхает запах сырости или свежести, зевая. Потушив сигарету о пепельницу, которую предусмотрительно поставил Олег на балконе, Ярослава уже расслабленной пошла в комнату, точно осознав, что валится с ног от усталости. Встав в шесть тридцать, Яра сразу же побежала на кухню включать чайник, чтобы заварить кофе, и приготовить себе кушать. С утра она ненавидела есть жареную пищу, потому всегда варила кашу либо на воде, либо на молоке. Олега Ярослава так и не увидела, а до Кирилла не было дела, кто знает, где этого черта носит, но несмотря на вчерашние события, Яра проснулась в довольно хорошем настроении. Открыв дверцу холодильника, девушка улыбнулась — молоко было на месте, а, следовательно, завтрак будет таким, каким захочет видеть его Яра. Достав овсянку, блондинка залила хлопья молоком, оставив готовиться на плите. Девушка включила свет в ванной, чтобы накраситься и собраться, пробежав мимо комнаты и заглянув в неё — Кирилла нигде не было, Яра только пожала плечами. — Ну, и к лучшему, — призналась она себе под нос. На часах было семь сорок, когда Яра уже позавтракала и собралась выходить из квартиры Олега. — Черт! Где эти ключи? — спросила Яра, явно раздражаясь. — Они же висели тут… Девушка пробежала в комнату, обыскав всю площадь — ключей нигде не было. Она решила осмотреть ещё раз внимательнее тумбочку и шкаф, мало ли, пропустила из виду, но связки с ключами нигде не было. И Кирилла тоже, а, следовательно… — Кирилл, блять! — чуть ли не закричала Яра, пиная диванчик, который стоял рядом. Девушка скорчилась от мгновенной боли, ибо задела мизинец. — Так, тихо, спокойно. Ярослава сделала глубокий вдох-выдох несколько раз, прежде чем набрать номер Олега. — Ответь, прошу, — молила девушка. Она ходила туда-сюда, сжимая кулак. Как ей хотелось наорать на этого младшего ублюдка Дмитриева, если бы кто-то знал! — Яра-а-а, — на конце линии послышался жалобный стон только проснувшегося Олега от звонка Ярославы. — У тебя мания звонить по утрам, что ли? — Нет! — вскрикнула она, топнув ногой, что было для неё не свойственно. — Зато у твоего младшего брата мания забирать ключи! Ярослава нервно сглотнула, она не должна была так разговаривать с Олегом. — Прости, я не хотела, чтобы… — блондинка не успела договорить, как тут же её перебил Олег. — Он ключи забрал? — голос был уже довольно бодрым. — Вот ведь ушлепок маленький. — И не говори, — Яра закрыла ладонью глаза, вздохнув. Она была очень зла на младшего Дмитриева, но ей необходимо было взять себя в руки. — Я через пятнадцать минут приеду, жди, никуда не уходи, — пытается подбодрить Ярославу друг, отключаясь быстрее, чем Яра смогла ответить ему, что она запрета снаружи, а через балкон ей никак не спуститься. — Хоть кто-то умеет шутить, — буркнула Ярослава, отсчитывая минуты до прибытия Олега.

***

Кирилл пришёл в школу как обычно — за пятнадцать минут до начала уроков. Первым уроком, как на зло, был английский вместе с  — Ярославой Сергеевной, — проговорил тоненьким голосом Кирилл себе под нос, представляя, как сейчас злится блондинка на него. «Нужно было выключить будильник, чтобы вообще проспала», — подумал Кир. Он уже успел получить угрозы от Олега, тот обещал забрать у брата ключи, если он не перестанет заниматься подобной хренью. И какого фига он прогибается так под неё? Будто Кирилл не знал, что Олег по прежнему испытывает нежные чувства к этой сухой блондинке, что раздражала его с первого появления в том же баре, и, словно по иронии судьбы, она работает в его школе учительницей. Потому Кирилл ответил тому «напугал до усрачки» и сунул телефон в карман. — Здарова, — к брюнету с ухмылкой подошёл Саша, протягивая руку. Кирилл молча кивнул и ответил на рукопожатие, ему особо не хотелось говорить ни с кем, потому что утро не задалось из-за гребаной училки и его старшего брата. — Чего кислый такой? — спросил Сашка, осматривая коридор, который уже заметно заполнился одноклассниками. — Где Ярослава Сергеевна, почему кабинет не открыт ещё? — Дома у меня спит, — огрызнулся Кирилл, не передавая значения сказанным словам. — Смешно, — прыская в кулак и поправляя волосы рукой, ответил Саша. — Есть ещё версии? — Хер её знает, лучше бы не появлялась, — все равно Кириллу никто не поверит, что в квартире Олега отшивается их новая учительница и по совместительству классная руководительница. — Ты чего? Нормальная она же, вроде, — нахмурился блондин, отходя от Кира и смотря на лестничный пролёт. — О, вот и Ярослава Сергеевна бежит! — Твою ж мать, — еле слышно простонал Кирилл, отходя от двери кабинета. Теперь ему точно не хотелось смотреть в глаза этой блондинке, он знал, что сейчас он на нем сорвётся, по крайней мере, догадывался. — Ребята, 11 В, простите за опоздание, — почти без одышки прощебетала Ярослава, не вглядываясь в лица ребят и открывая кабинет. Кто-то обрадовался тому, что учительница появилась вовремя, кто-то, наоборот, расстроился, ведь сорок пять минут никогда не бывают лишними для крепкого и здорового сна, в особенности для одиннадцатиклассников. Только Кирилл был без настроения, потому что ей удалось выбраться из квартиры, к тому же, она даже не удосужилась кинуть хоть какой-то знак внимания в его сторону, что задело его эго. — Отметим присутствующих, как раз вас всех по порядку в журнал запишу, — сказала Ярослава, копошась на столе, точно что-то хотя найти. Девушка разочарованно вздохнула, вспомнив о том, что забыла взять журнал из учительской. Она осмотрела быстрым взглядом всех старшеклассников, которые молча ждали её указаний и, если честно, Ярослава была даже рада, что сейчас они вели себя тихо, потому что с утра ей хватило уже негативных эмоций. Она наткнулась на Кирилла, весь вид которого демонстрировал ей, что он вообще не присутствует на уроке, не то, что в кабинете. — Дмитриев, — она кашлянула, привлекая внимание к себе. Девушка была одета в чёрное строгое платье, которое никак не подчеркивало её фигуру — балахон, да и только. Её волосы были растрепаны из-за ветра, но Ярослава успела поправить часть причёски до того, как карие глаза взглянули на неё с ненавистью, а взгляд холодных ледяных глаз прожигал насквозь этого наглеца, парень поежился. — Сходи в учительскую, будь добр, принеси журнал. Учительница натянуто улыбнулась ему и переплела меж собой длинные музыкальные пальцы, на которые взглянул быстро надутый Кирилл. — Поторапливайся, я и так немного задержалась, — в её голосе Кирилл явно услышал намек на то, что он облажался по полной программе.  — Что, больше надеть нечего было, кроме этого черного мешка?— спросил Кирилл, проходя мимо учительского стола. Яра напряглась, но быстро развеяла сомнения, ей стало неприятно, конечно, но это платье было лучшим вариантом на сегодняшний рабочий день. — У нас урок английского, Дмитриев, — вежливо и без лишних эмоций ответила Ярослава, успев успокоиться. Ей было не о чем переживать и волноваться, Олег успел отчитать младшего по пути в школу, когда подвозил Яру. Блондинка победно улыбнулась старшекласснику, а тот только прихлопнул дверью, выходя из кабинета.