Как я встретил своего маньяка

**** К вечеру похолодало. Пробираясь по незнакомым дворам, Алекс кутается в пальто – в такси было жарко, так что сейчас влажная рубашка практически примерзает к спине. На небе ни звёздочки, в воздухе висит промозглая сырость, но такими темпами может и снег пойти вместо дождя. Почему Алекс выбрал кружной путь? Просто он не уверен, что не ведёт за собой хвост. Именно поэтому и поехал на такси, да ещё и остановить попросил почти в квартале от нужного адреса – так что если седовласый и послал за ним кого-то, этот кто-то должен был не только проследить за машиной, но и пробежаться по дворам. Хотя они вроде бы договорились… Отец Максима пообещал, что вернётся за ответом завтра. Но Алекс, даже будучи в приподнятом настроении от поступка мамы, неожиданно занявшей нейтральную позицию в их споре, всё же решил не слишком полагаться на чужое слово. К тому же, приподнятым настроение сохранялось недолго – ведь пока он собирал вещи после ухода гостей, мама так с ним больше и не заговорила. Проигнорировав даже прямой вопрос, откуда знает Юрия и его жену. Алекс настаивать не стал, в конце концов, подробности узнать можно и от Максима… но сейчас, уже подходя к пятиэтажке с разбитым фонарём у первого подъезда, он совсем не уверен, что посмеет спросить. Да и как сформулировать вопрос? «Слушай, а почему твоя мама в психушке»? Но дело даже не в подборе подходящих слов… и не в том, что Максим не особо охотно рассказывает о себе и своей семье… Алекс просто не сможет ему объяснить, откуда узнал о его матери – потому что решил пока умолчать о личном знакомстве с Зотовым-старшим и о прочитанном в тех проклятых бумагах. Конечно, Алекс не изменил своего мнения, он до сих пор уверен, что Максим вполне здоров… однако… всё, что ему известно о нём, Алекс узнал либо от самого Максима, либо от его сестры… о которой, кстати, Зотов-старший не проронил ни слова. Но тревогу вызывает и подозрительное сходство телесных повреждений того погибшего парня из бумаг и событий в ролевой. Ведь персонаж «Маркус» по сюжету занимался не только тем, что трахал «Джефа», но ещё и отыгрывал всяких отморозков: боссов мафии, кровожадных вампиров, наёмных убийц… Конечно, всё это может быть лишь совпадением… Но что, если подобная история и правда имела место в прошлом? Вдруг именно из-за неё Максим так мало говорит о себе? И его поступки… Пугающий напор, а потом неожиданные отступления… Выглядит так, словно он каждый раз одёргивает себя. Сглаживает углы. Тревожно. Немного. А ещё холодно и пусто в животе. С самого утра (а точнее обеда) Алекс выпил лишь чашку чая. Предложи мама поесть перед уходом – в этот раз не факт, что он бы опять отказался… но она не предложила. В подъезде лампочки тоже побили. Или украли. Свет только на первом и третьем этаже. Остановившись на втором, Алекс всматривается в мутное, но целое стекло – с одной стороны, сдающие нервы требуют убедиться в отсутствии слежки, а с другой… он не торопится возвращаться к Максиму. Не знает, какое выражение изобразить на лице, чтобы оно не выглядело подозрительно. Как оно вообще должно выглядеть? Что отражать? Какие чувства и эмоции? Если представить, что он не встречал сегодня Зотова-старшего… «Предвкушение… наверное?» Пальцы немеют. Сумка не то чтобы тяжёлая, просто слишком сильно сжался кулак. «Притворяться… довольно неприятно…» Дверь в съемную квартиру Алекс открывает ключом. И тут же морщится: ну это же надо быть таким дебилом? Он ведь дал денег Максиму, но как бы тот ушёл? Конечно, замок защёлкнется сам, но обратно-то внутрь будет уже не попасть… И тем сильнее его удивление. Дело в том, что за порогом Алекса встречает мерцающий полумрак и россыпь красных лепестков на полу. Неровный свет идёт от горящих свечей – их штук пять на столе в кухне и больше десятка в комнате на подоконнике. Скопление маленьких огоньков отражается в оконном стекле, и от этого кажется, что комната намного больше, что она не кончается окном, а тянется дальше, в уличную темноту. – Макс? Тишина. И тонкий, едва уловимый аромат. Кажется, так пахнут розы. Хотя откуда Алексу знать? Из цветов он видел только скромные букеты, приносимые мамой с работы два раза в год: на восьмое марта и в день рождения – однако лепестки похожи на те, что показывают в фильмах. Правда, там обычно фигурирует ванна с пеной или огромная кровать с шёлковыми простынями… и (обязательно) пышногрудая девица. Так что, разувшись, Алекс заходит в комнату, чтобы проверить трёхспальную кровать – и обнаруживает на ней двухметровое тело, безмятежно спящее и в чём-то даже трогательно беззащитное. «Только не говори, что уходил, оставив дверь открытой… и потратил деньги вот на это…» По идее, надо бы рассердиться, но как это сделать, если на душе вдруг становится тепло, и губы сами собой растягиваются в улыбку? Поставив сумку на пол, вернувшись в прихожую и оставив пальто на вешалке, Алекс заходит на кухню. Тут в окружении свечей стоит коробка, в каких обычно продают соки, только на этой написано крупно «глинтвейн» и «вино сладкое безалкогольное». Рядом на тарелке тонко нарезанный сыр – сунув в рот несколько склеившихся кусочков, Алекс снова выглядывает во двор, а потом всё ещё жуя и постепенно расстёгивая рубашку, направляется обратно в комнату. Часы на мобильном показывают только девять вечера, но свечи горят так уютно, а место рядом с Максимом кажется настолько тёплым и мягким, что так и манит прилечь. Аккуратно, стараясь не слишком продавить матрас, Алекс забирается на кровать и несколько секунд стоит на коленях, любуясь красивым лицом с неярко выраженными, но всё же заметными восточными чертами. Взять хотя бы эти высокие и чётко очерченные скулы или длинные изогнутые ресницы, подчеркивающие миндалевидный разрез глаз… Неожиданно эти самые глаза открываются, Алекса хватают и перекидывают на другую половину кровати. Та стоит в огромной нише, с трёх сторон плотно зажатая между стен, так что Алекс оказывается в западне. Да ещё запястья вдруг касается тёплый метал, а слуха –тихий щелчок. – Больше никогда и никуда тебя не отпущу, – шепчут прижавшиеся к шее губы, пока ловкие и сильные пальцы забираются под расстёгнутую рубашку, нащупывают сосок и начинают сминать его, словно играя с кусочком податливого пластилина. – М-м-м… а как же я на работу буду ходить? – Исключительно под охраной… У игрушечных наручников, пристегнувших одну его руку к спинке кровати, довольно длинная цепь, так что Алексу хватает места, чтобы немного откатиться и повернуться на живот, зажимая слишком усердствующие с его соском пальцы. Те выскальзывают, и почти тут же тяжёлая туша наваливается на бёдра. Но только на краткий миг. Потом Максим приподнимается и начинает стаскивать с него уже расстёгнутые брюки. – Макс, я… – Плевать. До слуха доносится шуршание. Приподнявшись, в отражении окна Алекс не может разобрать деталей, но кажется, Максим бросает на пол обёртку от презерватива, а потом, зажав его губами, принимается расстёгивать джинсы. Себя, утонувшего в мягком матрасе, Алекс практически не видит, а вот стоящий над ним парень возвышается, словно какой-то атлант с фресок про греческих богов. Впрочем, тех рисовали с широкими мощными торсами, Максим же сложен более пропорционально. Но если решит налечь на протеины… От пространных мыслей отвлекает смешок: – А быстро ты привык. Лежишь весь такой сладенький и готовенький… прямо бери – не хочу. – Могу изобразить сопротивление, – хмыкает в ответ Алекс, косясь через плечо, и продолжает, уже сменив тон на притворно-жалобный: – П-пожалуйста, пощадите! Прошу вас, не надо! Я не хочу! Кажется, или улыбка Максима бледнеет? Разглядеть Алекс не успевает, потому что тот вдруг обрушивается сверху. Локти глубоко продавливают матрас, ладони надавливают на затылок, вжимая лицом в почти плоскую подушку, и к ягодицам прижимается член в ребристом презервативе. Сначала кажется, что Максим пытается войти прямо так, даже не направив его руками, но нет – пока только трётся. И Алекс чувствует себя странно. Униженно. Его не ласкают, а используют, словно единственное, что имеет в нём хоть какую-то ценность – это зад. Становится сложно дышать. Подушка пыльная, а каждый толчок ещё сильнее вдалбливает в неё носом. Но грань не пересечена. И нервное возбуждение заполняет мышцы. Растекается по венам. Всё почти так, как в ролевой: Алекс беспомощен и вынужден подчиняться. Но собственная слабость сейчас не вызывает раздражения, и когда одна рука Максима вдруг исчезает с затылка и направляет головку члена точно к кольцу сфинктера, Алекс лишь безропотно замирает в предвкушении. Зная, что сейчас будет больно. Возможно, не так как, как в первый раз, ведь они занимались этим буквально прошлой ночью, но… – Скажи, что хочешь меня. Голос хриплый, надтреснутый – от него по позвоночнику пробегает холодок. Но мыслей в голове разом становится меньше. – Хочу, – давления одной ладони недостаточно, чтобы помешать Алексу повернуть голову и уставиться на отражение их обоих в окне. Не полностью раздетых и утопающих в огне из свечей. – Хочу тебя. Наверное, ему стоило снова изобразить испуг, но слова уже произнесены. Мгновения тишины прерываются толчком и сорвавшимся с губ Алекса вскриком. Но Максим замирает, и резкая боль, не успев вспыхнуть, начинает тускнеть. – Хочешь ещё? Помедлив, Алекс немного приподнимает таз и прогибается в пояснице. Прислушивается к своим ощущениям. Как член проскальзывает глубже. Как подчиняет. Как завладевает всем его существом. И дело даже не в удовольствии от толщины этой штуки, угла входа или задеваемых точек… ведь пока ничего этого нет. Но Алекс уже физически ощущает себя частью чего-то большего. Довольно приятно. Словно он завершён. Словно всё, что делал с самого рождения, было лишь ради встречи с этим парнем. И ради этой удивительной полноты, слияния с ним в единое целое… – Оттрахай меня. Дважды повторять не приходится. И ночь превращается в бесконечную сладкую пытку. Простыни пропитываются спермой и потом, воздух раскаляется – и все проблемы, сомнения, страхи откладываются и тускнеют. А потом настаёт яркое ясное утро. И совместное принятие ванны. И завтрак с безалкогольным, но очень ароматным вином. Алекс не смотрит на часы, они просто снова валяются, читая смешные цитаты – больше мобильный интернет на его телефоне не тянет, а Максим, как оказалось, купил себе совершенно древнюю нокию, ещё с чёрно-белым экраном. Но зато именно он подбирает пароль к одной из точек доступа вайфай – и вот уже с экрана слышны вздохи и ахи, а всё потому, что кое-кто решает поделиться ссылкой на свой любимый сайт с богатым разделом гей-порно. И конечно, всё это опять перетекает в игры в постели. Уже менее изобретательные и в чём-то даже ленивые, но снова и снова оказываясь в сильных и уверенных руках, Алекс всё дальше отгоняет сомнения. Отец Максима совершенно не знает своего сына. Каким тот может быть нежным. Каким неистовым. И каким чутким. Но как бы ему не хотелось продлить этот день, выходная суббота подходит к концу. А за ней следует рабочее воскресенье. Велик соблазн послать магазин к чёрту – но что, если его заставят отрабатывать все пропущенные дни? Нет, уж лучше быстрее с этим покончить… – Ну и как тебе мой отец? – Что? Максим стоит у окна с куском разогретой на сковородке пиццы и смотрит во двор. И хотя Алекс прекрасно расслышал его вопрос, переспросил непроизвольно. Ведь в попытке скосить под дурачка нет никакого смысла. И на вопрос, как тот догадался, есть только один ответ. Встав из-за стола и протиснувшись между плитой и широкой спиной, Алекс тоже выглядывает из окна. Но не видит ничего подозрительного. А вот взгляд Максима направлен на крышу чёрной машины, припаркованной напротив их подъезда. С высоты пятого этажа невозможно рассмотреть детали, да и не разбирается Алекс в автомобильных марках… но вдруг в поле его зрения попадает человек, появившийся из-за угла соседнего здания и не спеша подходящий к этой самой чёрной машине. Кажется, он в тёмном пальто или пиджаке, в руках что-то вроде стаканчика и пакета… – Ты его знаешь? Максим кивает и, откусив от куска пиццы, начинает медленно жевать. – Кто это? – не отстаёт Алекс. – Мой нянь. Правда, обычно он предпочитает машины более светлых цветов. Видимо, с прокатом не повезло… Его голос звучит обыденно и расслабленно, у Алекса же в голове вертятся сотни вариантов, как начать объяснять… оправдывать своё молчание. Но в конце концов он произносит только одно слово: – Извини. И в то же время Алекс чувствует нарастающую злость. Однако пока не знает, на кого её направить: на себя, всё-таки приведшего хвост, или на маму? Но если она передумала и дала адрес отцу Максима, то почему? – Забей. Я знал, что он быстро меня найдёт. – Я ему ничего не говорил. Развернувшись в узком пространстве между Алексом и столом, Максим отводит в сторону руку с куском пиццы и наклоняется. От него пахнет кофе и сыром. На губах чувствуются мелкие крошки – не совсем поцелуй, скорее прикосновение. – Всё хорошо. Это не имеет значения… Неожиданно простые слова причиняют боль. Максим не поверил ему? Или имеет в виду, что можно было обойтись без шпионских игр? Отвернувшись, Алекс сжимает зубы и процеживает упрямо: – Нет, имеет! Он сказал, что увезёт тебя так далеко, что я больше никогда тебя не увижу! – Тебя это расстроило? Голос Максима становится мягче и снова напоминает мурчание кота. Хотя буквально только что был холодно-равнодушным. Алекс чувствует игривое прикосновение к мочке уха… и выскальзывает из тесноты у окна, возвращаясь к столу и своему кофе. – Сейчас важнее другое: что будем делать? Эта слежка… если твой отец узнал где ты, почему ещё не заявился? – Может, у него хватает совести не мешать двум влюблённым? Алекс едва не расплёскивает кофе по столу. А Максим, опустившись на второй стул, подпирает голову кулаком и чуть склоняет голову. – Я уже говорил тебе: не думай об этом. Я всё решу. Всё будет хорошо. «Идиот… Я – идиот. И зачем только волновался? Но если Макс узнает, что я читал те бумаги…» – Кстати, тебе не пора выходить? Проведя по экрану стоящего на зарядке мобильника, Алекс тяжело вздыхает. Допивает кофе. И поднимается из-за стола. – Я тебя провожу, – Максим встаёт следом. – Может, не надо? – Если отец захочет меня поймать, обычная дверь его не остановит, а так как мы не собираемся ставить бронированную… Покачав головой, Алекс идёт одеваться. И только увидев, как Максим натягивает на себя порванную куртку, спохватывается: – Надо бы зашить… хотя, всё равно видно будет, лучше купить новую… Не закончив совать руку в рукав, Максим замирает. Вытягивает губы трубочкой и переводит взгляд назад, на кухню. – А что там у нас с температурой? Уловив его мысль, Алекс заходит на сайт погоды. Хмыкает. – Восемнадцать днём. В одной водолазке замёрзнешь. Максим издаёт ещё более громкий хмык в ответ, стаскивает куртку обратно и начинает возиться с её подкладкой. Через минуту та отделяется. Потом настаёт черёд рукавов. И из квартиры он выходит уже в относительно тонкой безрукавке, Алекс же просто не застёгивает пальто. На улице они проходят мимо чёрной машины, даже не затормозив у неё. Правда, кажется, Максим кивает водиле, но Алекс уже спешит к остановке. Из этого района добираться до работы дольше на полчаса… И всю дорогу он не может удержаться, чтобы не крутить головой по сторонам. Хотя в автобус они точно сели вдвоём, подозрительные личности мерещатся буквально повсюду. Каждый мужчина в пиджаке, каждая проезжающая мимо машина… – Успокойся, Джеф. – Я спокоен. – Расслабься. – Я расслаблен. – Влюбись в меня. – Я… кхм. Стоя у последней двери, они оба держатся за центральный поручень. И Алекс делает вид, что совершенно не замечает, что ладонь Максима лежит поверх его пальцев. Но вот автобус тормозит на очередной остановке, и инерция снова заставляет прижаться к нему боком – в этом нет ничего особенного, но настроение немного повышается. Только вот им пора выходить. – Чем собираешься заняться, пока я на работе? – Встречусь с отцом. Ответ застаёт врасплох. Алекс застывает на месте, глядя, как Максим уходит вперёд, замедляется и наконец оборачивается. – Снова собираешься пропасть без предупреждения? – в горло словно набили ваты. – Надеюсь, нет. «Может, мне и правда стоит перестать думать обо всём этом!? И просто забить?» – Макс, ты… невыносим. Алекс проносится мимо Максима самым быстрым шагом, на какой только способен. Внутри всё кипит от возмущения. Но в мелькающих мимо витринах отражается высокая фигура в красной безрукавке, невозмутимо шагающая следом. Явно не пытающаяся догнать его, но и не собирающаяся отставать. Только когда Алекс доходит до переулка со служебным входом, его хватают за локоть. Но не разворачивают, просто останавливают. – Не сердись, – раздаётся за спиной. – Но это мои проблемы. И я должен их решить. – Ну вот иди и решай… Алекс пытается выдернуть руку, но это столь же бесполезно, как и рвать железную цепь. – Посмотри на меня. Просьба больше смахивает на приказ. Отдышавшись и взяв себя в руки, Алекс оборачивается. Поднимает взгляд. И почти тут же его притягивают к себе и целуют. – Ну вы нашли место! Кого-то ведь и стошнить от такого зрелища может! Отпрянув от Максима, Алекс замечает знакомую фигуру за его спиной. Жека. Один из тех немногих, кто уступает ему в росте… а сейчас, с несошедшими синяками – ещё и в привлекательности. – Тебя спросить забыли, где и чем нам заниматься, – довольно резко произносит Максим, даже не оглянувшись. Но по его тону ясно – сделай он это, и «украшений» на лице Жеки прибавится. – Оу-оу! Какие мы страшные… Несмотря на свою браваду, Жека обходит их обоих на значительном расстоянии. – Но смотри, как бы за такие прилюдные лобзания, твоему любовничку не досталось! Прежде, чем Максим успевает сорваться с места, дверь служебного входа хлопает, скрывая забияку. Да и Алекс хватается за шуршащую ткань безрукавки. – Не надо. К тому же, он прав. Не стоит шокировать ни в чём не повинных людей… да и мне теперь весь день выслушивать замечания… надеюсь, кроме Жеки никто нас не видел. – Он тебя достаёт? Тёмные брови Максима сходятся над переносицей, но Алекс уже отворачивается и отступает. – Это мои проблемы. И я сам их решу. Зайдя в раздевалку, он уже готовится к порции презрительных шуток, но неожиданно натыкается на рассерженный взгляд Николя. Его сине-зелёные разводы на волосах сменили цвет, став пепельными на чёрном. – Алекс, почему тебя не было в пятницу?! Я купил два билета в кино! – О, – вклинивается Жека, цепляя к кармашку бейджик. – Да у тебя скоро гарем будет, бро! – Сходи с кем-нибудь ещё… – снимая пальто, отзывается Алекс. – Но я хочу с тобой! – А он не хочет! – вновь подаёт голос Жека. – И вообще, у него такой бойфренд, что тебе, сопля, даже надеяться не стоит! – Бойфренд?.. – Хватит, а?! Не глядя защёлкнув прищепку бейджика, Алекс хлопает дверью. И похоже, этот хлопок привлекает внимание старшего смены, потому что тот, стоящий у касс, вдруг оборачивается, а увидев вошедшего, тут же направляется в его сторону. «Бля…» В общем, рабочий день у Алекса начинается так себе. Приходится даже сочинить объяснительную и подать директору на подпись. Хорошо хоть, что Жека держится подальше. Точнее, ему приходится – из-за временно нерентабельной внешности Геннадий отправляет его на проверку пришедшего товара, так что Жека до самого вечера почти не высовывается из складской подсобки. Да и Николя так ни разу и не подходит. Хотя Алекс время от времени ловит на себе его пристальные взгляды. Честно говоря, они вызывают только веселье. Ну правда, это же просто смешно… Можно подумать, парень ревнует. «Мир сходит с ума, и я вместе с ним». Но несмотря на попытки отвлечься, мысли Алекса постоянно возвращаются к Максу. Встретился ли он уже с отцом? А если встретился, о чём они говорят? Рассказал ли Зотов-старший, что давал Алексу читать те бумаги? И что Максим сейчас думает о нём и его молчании? Увидятся ли они ещё? Или поезд уже увозит гостей из столицы обратно в Москву? Когда начинает темнеть, Алекс всё чаще бросает взгляды на прозрачные входные двери. Но красной куртки… точнее, безрукавки, не видит. Прохожие бегут по своим делам, несутся бесконечные машины… загорается подсветка рекламных щитов… Заходя в раздевалку, он даже не обращает внимания на пару едких и уже ставших привычными вопросов. Например, сегодня собирающийся домой народ интересует, почём нынче ночь голубой любви и дорого ли берёт за приём проктолог. Девчонки хихикают, парни корчат из себя альфа-самцов. По идее, в их голосах звучат довольно опасные нотки, и будь это впервые, Алекс бы точно решил, что в ближайшее время стоит ждать тёмную… но в данный момент его больше волнует пришедшая смс. На светящемся на экране в небольшом превью поместилось только две строчки: «Хочешь знать, кто пытался тебя подставить? Тогда зад…» – чтобы прочитать дальше, смс надо открыть. Только вот вокруг слишком много любопытных глаз. Выйдя на улицу, Алекс убеждается, что Максима поблизости нет, и заходит в соседний продуктовый магазин. Там около входа стоит кофейный автомат. Сунув внутрь три монеты и получив свой горячий стаканчик, Алекс прислоняется к стене и снова достаёт телефон. «Хочешь знать, кто пытался тебя подставить? Тогда задержись сегодня после работы. И ты убедишься, что ещё ничего не закончилось.» На ум сразу приходит Жека. Ведь в день первой кражи именно он остался в магазине последним. Но вор бы не отправил такое смс… Значит, он не виноват? Но возможно, видел кого-то… Однако номер отправителя незнаком. Подставной? Алекс уже выбирает из списка контактов новый номер Максима, но палец замирает, так и не нажав на имя. Во-первых, в ушах ещё звучит: «Это мои проблемы» – а во-вторых… что, если тот не возьмёт трубку? И всё повторится по новой? Нет. Уж лучше оставить себе надежду. Что Максим просто не смог прийти и встретить его. Например, потому что разговор с отцом затянулся. А не потому что поезд уже далеко… Снова открыв и перечитав смс, Алекс убеждается, что точного времени в нём не указано. Да и это: «ещё ничего не закончилось» – выглядит довольно проблематично. Зато теперь у него есть, чем занять себя. А что, отличная замена! Не хочешь волноваться о чём-то одном? Поволнуйся о другом! Но в результате Алекс всё равно вынужден ждать. И сначала он занимает себя чтением смешных цитат из популярного паблика в социальной сети, но когда кофе кончается, и приходит время закрыться и этому магазину, возвращается в переулок. По идее, дверь служебного входа должна быть заперта, но стоит дёрнуть за ручку – и та поддаётся. «Может, позвонить Дмитрию Всеволодовичу?» Вроде бы здравая мысль. Только вот в прошлый раз всё закончилось не очень хорошо. А если директор опять решит, что Алекс лишь пытается привлечь его внимание? «Нет, встречу назначил мой доброжелатель… поэтому мне нечего опасаться…» Включив свет, он достаёт с подоконника маленький электрический чайник и банку со смесью кофе и сахара. В начале месяца, помнится, девчонки громко возмущались, что парни всё ссыпали в одно место… мол, некоторые следят за фигурой и пьют несладкий. Почему-то это воспоминание вызывает лёгкую грусть. Ни с кем из них Алекс не общался особенно близко, но тогда они ещё не смотрели на него, как на урода… В чайнике мало воды, поэтому он закипает довольно быстро. Но вот попить кофе Алекс не успевает. Потому что свет неожиданно тухнет. Распахивается дверь, но не на улицу, а в зал. И на фоне этой двери мелькает смазанный силуэт. К сожалению, рассеянного света, проникшего с улицы через прозрачный главный вход, недостаточно, чтобы не привыкшие к темноте глаза смогли различить детали… но вот удар по голове Алекс чувствует прекрасно. Правда, это последнее, что он успевает осознать.