Как я встретил своего маньяка

****

– Зая! Позвони, закажи ещё семь ящиков водки и два с вином! Крик доносится из распахнутого окна огромного дома, больше похожего не на современный коттедж, а на древнюю усадьбу, и разносится по двору, заполненному людьми (но не то чтобы слишком тесно): некоторые задирают головы к окну, другие оборачиваются к одетому в чёрный старомодный сюртук парню у ворот. Но когда тот в ответ на крик просто поднимает руку, даже не повернув головы, любопытные взгляды рассеиваются, и народ с легкомысленными усмешками возвращается к прерванным занятиям: установке мангала, наблюдению и руководству этим процессом или просто распитию спиртных напитков под раскидистыми тенями старых вишен. А между прочим, парень, так быстро оставленный без внимания – один из главных виновников торжества, ради которого все и собрались. Зовут его Женя Самойлов (для друзей Жека) – сегодня (не далее чем два часа назад), он превратился в женатого человека, кричала же ему только что новоиспечённая жена, Юля – тоже уже два часа как Самойлова. Вот так, на весь честной народ и "Зая"… Вообще, торжественный день выдался тот ещё: сначала сломалась одна из заказанных машин, потом жениха заставили пройти буквально по всем кругам ада, задавая самые каверзные вопросы про невесту… когда же они наконец-то добрались до загса – с какого-то ляда пошёл дождь! Но слава богу, быстро кончился, а этого посёлка, где родители новобрачных арендовали усадьбу для празднования, похоже, коснулся лишь краем, смочив листву и заполнив воздух озоном да свежим запахом зелени. – Алло, здравствуйте, это Самойлов беспокоит.. да-да, у которого свадьба… Спасибо. Нам бы ещё водки и вина – сможете подвезти? Конечно, в течении пары часов устроит… Собравшись уже спрятать телефон в карман тесных, сшитых на заказ старомодных брюк, Жека замечает очередное такси: не все гости следовали за новобрачными от дома невесты, кое-кто смог или захотел присоединиться к торжеству позже – и обязанность встречать их легла на плечи жениха. Вот, казалось бы, свадьба – праздник для него и Юли, так почему же празднуют все вокруг, кроме них самих? Причём Юле то помогает мать, а вот отцы и мама Жеки уже давно слились с толпой поддатых гостей… Наконец такси останавливается за воротами. Задние двери машины открываются почти одновременно, и лучи уже катящегося к закату солнца освещают двух ступивших на ещё влажный асфальт молодых людей: один из них – очень высокий и широкоплечий, одет в тёмно-синюю, почти чёрную, шёлковую рубашку и элегантные брюки, сужающие к низу и оставляющие открытыми щиколотки; второй же – раза в два ниже, на нём белая футболка с серым принтом, очень лёгкий пиджак светлого песочного оттенка и такие же бриджи, едва доходящие до середины голени. Обоих гостей можно принять за моделей, только что спустившихся с подиума. Особенного того, что выше. Но Жека-то знает – никакие они не модели, а обычные… – Кхм… приехали? Его вопрос обращён скорее с щуплому гостю в белом, но как Жека и ни старается, а проигнорировать возвышающуюся за этим парнем гору никак не получается, особенно когда эта гора словно невзначай опускает руку на плечо своего спутника, будто заявляя: «Моё!» – Привет, Жека. Извини, что не приехали в загс… Мне показалось, это будет не совсем уместно. Его бывший одноклассник и бывший коллега говорит сбивчиво, без особой уверенности – похоже, нервничает. И тем самым помогает Жеке несколько расслабиться. – Ха! Алекс, тебе ли беспокоиться об этом?! Но едва жених вскидывает подбородок, как неожиданно встречается взглядом с Максимом – высоким мужчиной в тёмном – и тут же опускает глаза. Жеке совершенно не хочется вспоминать обстоятельства их знакомства, но как бы там не было, Максим этот – парень Алекса. Да-да, в *том самом* смысле… а ещё обладатель весьма увесистых кулаков и взрывного характера, о чём, кстати, довольно сложно догадаться по вечно каменному лицу… – Поздравляем с женитьбой. Когда эта скала внезапно протягивает Жеке конверт, тот невольно отступает на шаг и в течении нескольких секунд пялится на матовую бумагу, украшенную кокетливым розовым цветком из блестящей ткани… но всё же принимает подарок и дежурно благодарит, параллельно начиная аккуратно прощупывать хрустящее содержимое на предмет толщины и плотности. И вдруг расплывается в широкой улыбке: – Что же мы топчемся у ворот? Проходите, гости дорогие! – Жека радушно обводит двор рукой. – Вон там у нас шашлычки скоро будут жариться, а в доме столы накрыты, тамада… Заметив странный взгляд Алекса, устремлённый на уже задымившийся мангал, жених спотыкается на середине фразы, но почти тут же снова хмыкает: – Да, пацаны тоже тут. Но не боись – я перетёр с ними, проблем не будет. Почему-то эта информация заставляет Алекса вздрогнуть и уставиться на Жеку непонимающе, а потом снова перевести взгляд в сторону мангала, окружённого тремя парнями в безформленных холщовых штанах и таких же рубашках серо-коричневых оттенков. – Не знал, что у вас маскарад… – выдавливает улыбку Алекс. Жека же равнодушно пожимает плечами: – Да просто типа тематические наряды в стиле XIX века… Юлька придумала! Видишь что на меня напялила? Но не тушуйся, половина гостей болт забила на её придумку, – вдруг голос жениха понижается, и тот добавляет уже без улыбки: – В общем, я рад, что вы пришли. Располагайтесь. Только не напивайтесь. Подобное пожелание может показаться странным, особенно гостям на свадьбе, но у Жеки на счёт прибывшей парочки свои соображения: ведь одному из них алкоголь прямо противопоказан (Алекса срубает с одного глотка чего покрепче), а второму… этот и в трезвом-то виде способен разнести двухкомнатную квартиру в щепки, а что он сотворит с особняком в пьяном – Жеке даже представлять не хочется. – Посмотрим, – многозначительно отвечает ему этот второй. И приобняв свою пассию за плечи, наконец-то направляется во двор. Жека же незаметно выдыхает. А завидев очередное такси, вновь растягивает губы в пусть и поблекшей, но всё ещё вполне искренней улыбке. **** – Ты как? – Норм, – Алекс отступает от Максима на пол шага, но этого достаточно, чтобы рука с его плеча съехала. – Видишь тех парней? Это мои… бывшие одноклассники. Язык не поворачивается произнести "друзья". Алекс и раньше-то делал это крайне редко, а теперь, когда всю прошлую жизнь словно отрезало – даже не уверен, стоит ли вообще к ним подходить. Но поздороваться, наверное, всё-таки надо? В конце концов, они знают друг друга с самого детства. Вон тот рослый с бородкой – Вован, он же "Синица" – всегда выглядел старше одногодок, и первым же, ещё в классе седьмом, обзавёлся растительностью на лице… а тот, что сидит рядом с ним – Коля "Снежок", фамилия у него Снежин, да сам он весь блёклый, с холодным и апатичным взглядом почти бесцветных глаз. Кочергой же в мангале ворошит Кирилл Тодоров – "Тодор" – круглолицый и кудрявый болгарин с васильковыми глазами, гроза всех девок, неожиданно женившийся ещё в ПТУ на богатенькой девушке "в теле". Все трое почему-то вырядились чуть ли не крестьянами. Но пиво потягивают из современный алюминиевых банок, да и курят не папиросы, а обычные сигареты. Алекс сразу вспоминает, как часто ему приходилось стоять на стрёме – и в жару, и в мороз, пока эта троица, а потом и четвёрка (считая присоединившегося Жеку), смолит сигареты за углом школы. Не то чтобы ему это нравилось. Но уж коли кучка местных авторитетов выбрала кого-то в качестве шестёрки и цели для издевательств – отказаться от такой чести действительно трудно. И хотя после выпуска их отношения изменились, Алекс так ни разу и не смог почувствовать себя равным остальным. И даже на работе ему некуда было деться от снисходительно-покровительственного тона Жеки, а уж когда собиралась вся компания… И тем не менее, он зачем-то продолжал поддерживать эти отношения. Словно боясь, что лишившись их, перестанет быть полноценным членом общества. Но сейчас всё изменилось. Ну или Алекс так думал. Потому что стоило ему увидеть этих парней, и вот уже ноги сами несут его к славной троице у мангала. Первым поднимает взгляд Снежок. Он единственный из компании, кто бросил курить после школы. Ледяные глаза лениво проскальзывают по лицу Алекса без каких-либо признаков узнавания, а ведь в последний раз они виделись не далее полугода назад, на днюхе у Жеки… Но вот Снежок приоткрывает рот и пару раз моргает. А потом молча кивает. Но не Алексу, а подошедшему следом Максиму. Вторым реагирует Вован "Синица" – его правая щека уже вымазана в саже, хотя влажные дрова в мангале всё ещё больше дымят, чем горят – смяв пивную банку, тот, кажется, собирался бросить её в ближайшие кусты, да так и замер с поднятой рукой. Однако окаменение длится не долго – мгновение спустя Вован поднимается, вытирает руку об штанину и протягивает Максиму. Стоит ладоням сцепиться, как щетинистый подбородок Вована выдвигается вперёд, а с виска сбегает капелька пота. – Ты ведь Макс? Здорово! Не слабо ты нам отвесил в прошлый раз… мужик! – Было за что, – лаконично отзывается Максим, продолжая сжимать его ладонь с побелевшими от напряжения костяшками пальцев. – Да мы вообще не при делах были! …ладно-ладно, понял я, понял! Что было – то было. Будем знакомы – я Володя, вон та бледная немощь – Николай, а кудрявый – Кирилл. Наконец-то руки расцепляются. После чего Максим обменивается уже не такими продолжительными рукопожатия с остальными, а там и Алекс удостаивается традиционного мужского приветствия. Впрочем, Тодор тут же спрашивает: – А ты чего, Ася, в белом? Подружки невесты оделись с голубое и розовое! "Ася" – дебильное сокращение от "Астеньев" – давненько он не слышал этого прозвища. Даже Жека давно уже зовёт его "Алексом". – Тебя не спросил. – Что? Красиво изогнутые брови болгарина сходятся на переносице, но тут Максим кладёт руку на плечо Алекса, будто на подставку, а Вован, издав нервный смешок, вытаскивает из стоящего у завалинки с дровами ящика две банки пива и протягивает обоим. Максиму и Тодору, конечно же – Алексу выпить никто не предлагает. – А ты у нас откуда? – Из Москвы, – хмуро отзывается Максим, глядя на свою банку. – Приезжий, значит? – Ага, "понаехавший", – в шутке не слышно усмешки. – Но теперь местный. Решил вот поселиться у вас в Ярославле. – Обычно жену с собой увозят, – щёлкает алюминиевым язычком Тодор, делает быстрый глоток и возвращается к ленивому ковырянию кочергой в мангале: дрова ещё не успели превратиться в угли, но он всё равно ворошит их, кажется, полностью погрузившись в это занятие. Снежок же чешет в затылке. Он пожал Максиму руку, не вставая с корточек, да и сейчас продолжает сидеть, когда вокруг все стоят. Алекс ловит на себе его задумчивый взгляд – и чувство дискомфорта усиливается. И дело не только в этих словесных поддёвках… вся атмосфера кажется напряжённой. А ведь солнце ещё не зашло и так тепло просвечивает сквозь листву, из дома доносятся весёлые голоса и приятная музыка, как будто кто-то задорно играет на скрипке, от травы и деревьев пахнет свежестью и даже чем-то вроде цветов… Алекс уже было делает шаг в сторону дома, как вдруг: – Хей, не спешите уходить! Может, познакомимся поближе, Макс? Тебя ведь так зовут? Потерев испачканную щёку, Вован этой же рукой несколько раз хлопает Максима по плечу – он не на много ниже его, но почти такой же широкий. Однако несмотря на явные усилия вбить нового знакомого в землю или заставить хотя бы немного согнуться, тот продолжает стоять устойчиво и неподвижно. А вот у Алекса по спине пробегает холодок. Однако Максим неожиданно улыбается и, покосившись на него, мягко спрашивает: – Мы ведь никуда не спешим? – А?.. Да нет… Беспокойство оседает на сердце тяжёлым пеплом – Алекс не уверен, что задерживаться тут – хорошая идея. Но вот для кого из сторон она более "не хорошая" – он не уверен. Поэтому переводит настороженный взгляд с одного своего знакомого на другого… как вдруг Тодор снова отвлекается от мангала и кивком указывает на ярко украшенный надувными шарами вход: – А тебе, Ась, почему бы пока не поздороваться с невестой? Вы вроде бывшие коллеги? «В смысле?.. Одному?» Однако, обменявшись ещё одним взглядом с Максимом и получив от него небольшой заряд спокойствия, Алекс согласно кивает и послушно направляется к гостеприимно распахнутым дверям. Но не успевает далеко отойти, как его догоняет Снежок. – Как оно? – сунув руки в карманы, тот переступает порог вместе с Алексом, но смотрит не на него, а прямо перед собой. – Что там за ерунда с ограблением? – А… да там… действительно ерунда. Да и всё уже закончилось. – М-м. Больше ничего не сказав, но всё-таки удостоив его задумчивым взглядом, Снежок с отрешённым видом исчезает в одном из внутренних помещений, но скоро появляется обратно – уже с тазом нарубленного мяса и лука – и возвращается на улицу. Алекс же остаётся в большом зале один. То есть, гостей много, все они сидят на выставленных вдоль стен столах, кто-то даже уже участвует в конкурсах в середине зала – только вот всё это сплошь незнакомцы. Хотя, вроде бы вон те девушки с работы… и те парни… ну и, конечно же, невеста. Верх её белого платья даже неискушённому Алексу кажется слишком простым, но когда та поднимается и взмахивает в его сторону рукой, а потом и выходит из-за стола, становится видно, что юбка у неё той ещё ширины – прямо как у бальных платьев. Алекс неловко улыбается. Он совершенно не ожидал подобного внимания к своей скромной персоне. Как вдруг его хлопают по плечу и рядом раздаётся громкий голос Жеки: – А вот и я! На чём мы остановились? От столов доносится смех. И под этот аккомпанемент Жека добавляет уже тихо и напряжённо: – Зачем ты оставил его одного? – А что? – так же напряжённо спрашивает Алекс, невольно оглядываясь на улицу. Ведь не может же быть, что у мангала уже начались какие-то проблемы? Но тут к ним подходит невеста, и улыбка на её лице кажется только на половину естественной: – Как хорошо, что ты пришёл, Ал! Твой… друг с тобой? – Он остался снаружи, – отвечает Жека вместо Алекса. – Ты же им уже отправила тот ящик слабоалкогольного, что мы по ошибке заказали? – Ага. Так и не сумев вставить ни слова, Алекс чувствует, как невеста берёт его под руку и увлекает к одному из столов. – Поздравляю, Юль. – Спасибо-спасибо… о боже, мои ноги… ненавижу каблуки! Давай сюда. Усадив гостя на свободное место, невеста одаривает его уже более широкой, но, кажется, всё ещё немного беспокойной улыбкой, и возвращается на своё место за главным столом. Скоро к ней присоединяется жених. По залу тут же начинает разноситься "Горько!", а рядом с Алексом появляется девушка в форме официанта – похоже, молодожёны наняли персонал для обслуживания гостей – и выставляет перед ним сразу и первое, и второе, и даже полную тарелку "Селёдки под шубой". Всё выглядит довольно неплохо, особенно сочащаяся соком курочка с поджаренной корочкой, окружённая румяной картошечкой, и даже ненавистной зелени на ней не чтобы много. А вот пустая рюмка, которую лысый сосед тут же любезно наполняет для Алекса – заставляет напрячься. Впрочем, под шумок тостов ему удаётся отставить её на край стола, а потом занять себя поглощением пищи. «Боже, зачем я вообще приехал сюда?» Вообще, вопрос риторический: во-первых, он обещал. Да и Жеке, будучи в курсе его отношений с Максимом, вероятно, было не так уж и просто пригласить сюда их обоих… А во-вторых, Алексу захотелось развеяться и сменить обстановку. За последний месяц он очень устал. После выписки из больницы пришлось выдержать серьёзный спор с матерью насчёт того, где именно ему теперь жить. Ожоги ещё не до конца зажили, и Алексу требовался уход в виде смены повязок и тому подобного, так что мама настаивала, что никто кроме неё не справится с этим лучше. Да и сам Алекс не хотел напрягать Максима. В результате тот нехотя согласился и пока затеял серьёзный ремонт в своём коттедже: что-то вроде разделения дома на жилую и рабочую части, добавления звукоизоляции и сноса лишних стен… Но это не значит, что Алекс валял весь месяц дурака. Нет, он учился. Максим нарыл для него в интернете нужные учебники, справочники и пособия – однако их изучение оказалось совсем не лёгким процессом, ведь Алекс уже давно закончил школу, да и мозг его никогда не отличался особой склонностью к усваиванию информации… тем более, что с логикой в законах обнаружилась напряжёнка. Но у Алекса был стимул. И дело всё-таки сдвинулось с мёртвой точки. А может, помогла смена обстановки, когда он неделю назад перебрался в коттедж? Конечно, со второго этажа иногда доносился шум, несмотря на изоляцию, но без постоянного хлопотания мамы вокруг у него получилось сосредоточиться лучше. Алексу не мешал даже Максим, постоянно занятый чем-то. Или… возможно, Алекс попытался полностью уйти в учёбу, чтобы не думать об этой занятости… и своём теле. О своих шрамах. Да, шрамы украшают мужчину, но в первый же день после возвращения в коттедж, когда Алекс намазывал себя заживляющей мазью, а Максим неожиданно вошёл в ванную… и увидел эти уродливые пятна и рубцы на его груди, ноге, животе и даже руках, где вроде бы всё было совсем не так плохо – он точно вздрогнул. На ставшем ещё более непроницаемым лице Алекс не прочёл ничего, но за всю последующую неделю Максим ни разу, если не считать пары поцелуев на ночь, так и не дотронулся до него. – Может, набить татуировки? – спросил Алекс сегодня утром. – Зачем? Максим не понял вопроса. Или сделал вид, что не понял? Алексу осталось лишь криво улыбнуться. И надеть поверх футболки пиджак с длинными рукавами. **** – "Тебе нужны только бабки!" – заявила, прикинь? Нет, ну ты представляешь?! Мне! Бабки! Максима пихают в плечо, настойчиво требуя хоть какую-то реакцию, и тот изображает слабый кивок, вяло отпивая из банки уже выдохшееся пиво. Тот, кто занимался мангалом с самого начала, уже пару часов, как переключился на болтовню и пересел на деревянный обрубок рядом с ящиком пива. Так что за шашлыком всё это время следит его друг, похожий на гордую и нелюдимую поганку – Максиму понравился взгляд этого парня: независимый и незаинтересованный. Что же до двух других бывших однокашников Джефа – эта парочка влила в себя уже столько пива, что, кажется, совершенно забыла, по какому поводу вообще здесь собралась. – И что? – расслабленно хмыкает Володя на скулёж своего друга. – Вывела она тебя? – …нет, ну я, конечно же не стерпел, хотел вмазать разок… – кудряш вгрызается пятернёй в копну непослушных вьющихся волос, – но девушка же… А тебе-то, чай, проще? – Мне? – уточняет Максим, ловя на себе его взгляд. – Ну да. Зачесались кулаки – всегда есть на ком пустить в дело! Или у вас пока этот… конфетно-букетный?.. – С какой стати мне поднимать руку на Дж- …Александра? – не глядя поболтав пиво в банке, Максим залпом опрокидывает в себя остатки, сминает алюминий и отправляет в почти опустевший ящик, заодно заменивший мусорку. – Но если узнаю, что у кого-то на него что-то поднялось… Прищурившись, он многозначительно замолкает на совершенно нейтральной, совсем даже не угрожающей ноте. – Да разве на него что поднимется? – вдруг хмыкает Владимир, тоже сощурившись. – Ему же хребет соломинка переломит! А ударь – так и вовсе богу душу отдаст… Максим качает головой и добавляет в голос немного загадочности: – А как по мне, так он довольно выносливый… – ХЭЙ!!! ТЫ ЭТО СПЕЦОМ?!! Мелькнувшая на губах Максима улыбка тут же гаснет, а вскочивший на ноги кудряш застывает, сжимая и разжимая кулаки. – Нормальный же разговор! Какого хрена ты постоянно на эти ваши гейские темы съезжаешь?! – Я? – Максим демонстрирует искреннее удивление. – Разве? – Остынь, Тодор, – надавив товарищу на плечо, Владимир усаживает его обратно на единственный, оставшийся целым, деревянный обрубок, и косится на Максима с долей неодобрения. – И ты, друг, тоже не провоцируй. Нам и так не просто смириться. – Смириться? – продолжая сохранять на лице удивление, Максим приподнимает левую бровь. – С чем? – НЕТ, НУ ОН- На этот раз кудряш даже не успевает встать, как рука Владимира вновь придавливает его к полену. Третий же их товарищ неожиданного отворачивается от мангала и принимается стаскивать с шампуров шкворчащие и истекающие соком кусочки мяса прямо на большую тарелку в руках незаметно подошедшей девушки в форме официанта. То есть как, незаметно… Максим вот её шагов не слышал, и сейчас, вдруг обнаружив в непосредственной близости кого-то женского пола, невольно перестаёт дышать. Его сердце заходится в хаотичном ритме, и спина мгновенно становится мокрой, а губы пересыхают. Жаль, в руке больше нет пива, чтобы смочить горло и протолкнуть застрявший там комок обратно в желудок. – Эй, ты чего побледнел? От дыма угорел? Хотя нет, тогда бы раскраснелся… Девушка уже ушла, а Максим всё ещё никак не может совладать со своим лицом и вернуть на него прежнее расслабленное выражение. Остаётся лишь сжать зубы и вздохнуть пару раз. А троица тем временем обменивается многозначительными взглядами. На улице уже успело стемнеть, и теперь на лицах парней играют блики от потрескивающих в мангале углей и льющегося из окон рассеянного света. – Это тебя так от девки перекосило? Неуверенный голос, неуверенная улыбка – кудряш больше не сжимает кулаки, вместо этого его глаза полны сочувствия, а искривлённые уголки губ придают лицу оттенок брезгливости. «Спокойно, Макс, спокойно… ты ведь обещал, по возможности никого не бить… Джеф же расстроится». – Может, съел что-то не то? – неожиданно высказывает предположение бледная немощь с занятным погонялом "Снежок", означающим то ли наркотик с мефедроном, то ли кисломолочный напиток. Вот уж кому точно хворостинка хребет перешибёт… Или нет? На вид парень не то чтобы худой, просто сутулый, но шея жилистая. И да, взгляд хорош. «Пару ударов точно выдержит, если что». Наконец-то восстановив душевное равновесие, Максим кивает на ящик. – Ещё? Держи, брат, – кудряш протягивает ему последнюю банку. И поднявшись с корточек, сообщает: – Я отлить. Уставившись на спину отходящего, Максим с трудом припоминает его имя. Вроде бы Владимир представил того как Кирилла. Этот борзый кудряш снова стал вполне дружелюбным, а ведь минуту назад лопался от злости. Впрочем, каких только кадров Максим не перевидал за свою бурную юность… И таких тоже встречал. Так что, хоть Джеф и рассказывал немного о своих друзьях раньше, Максим даже это немногое пропустил мимо ушей – однако сейчас ему действительно интересно, что тот вообще забыл в компании так не похожих на себя людей? Конечно, о чём-то не трудно и догадаться – в конце концов, Максим тоже ходил в школу (пусть и частную), а дети – они и в Африке дети… разве что своих одноклассников, как и однокурсников потом, он в упор не видел, если только не сталкивался с кем-то из них или их старших братьев и "братанов" в драке или по какому-то иному, далёкому от учёбы, поводу. Но ему часто попадались личности, очень похожие на Кирилла, Владимира и даже Николая "Снежка"… а ещё такие всегда держали при себе шестёрок. Шестёрок, до которых Максиму никогда не было дела. Но если Джеф именно так стал "другом" этих трёх кадров – тогда они ещё мало получили на том дне рождения, когда пытались подложить его под девок и не пустить в квартиру Максима. А значит, надо бы восполнить недостачу. Именно для того, чтобы прояснить этот момент, Максим и согласился "поболтать по душам". Но наблюдая за "хитрыми" попытками вывести себя на чистую воду в течении пары часов, он понемногу смягчился. Эта троица даже чем-то напомнила ему маму Джефа. И не будь Максим уверен, что общается с заядлыми гетеросексуалами, даже заподозрил бы здесь ревность. – Не обращай на Кира внимания, – тем временем просит Владимир, кивнув в спину ушедшего. – Понял же ведь, что у него в семье проблемы? Вот и… стоило немного выпить – сразу расклеился. Жена его вечно, чуть что, начинает попрекать: мол, женился на ней из-за денег. Сама девка красивая, только толстая, вот и бесится. Уже несколько лет, как замужем, а мужу собственному всё никак не поверит. Максим кивает и, вспомнив про банку в руке, открывает её и отпивает светлое, почти безвкусное пиво. – А у вас как? Ася, он ведь… очень гордый. И знает цену деньгам. Если его хоть раз попрекнуть… Алюминий в руке Максима издаёт слабый скрип. Владимир замолкает на миг и продолжает уже другим тоном, пободрее: – Ладно, не мне тебя учить, друг. Но если мы вдруг узнаем, что ты его обидел – тогда не серчай. Хмык, раздавшийся в ответ, заставляет его помрачнеть. – Ладно, не буду, – Максим разворачивается и толчком вручает Владимиру своё едва начатое пиво. – Может, уже пойдём внутрь? Или ещё полюбуемся догорающими углями? В мангале и правда уже почти всё догорело, сырого мяса тоже не осталось, шампуры же Снежок уже собрал в пустой таз. – Да-да, – кивает Владимир, рассеянно оглядывая потемневший двор, – пора и нам присоединиться к веселью… Внезапно из кустов за оградой доносится женский смех и мужской недовольный бас. Потом появляется Кирилл, застёгивающий ширинку. – Блять, нашли место… валите на второй этаж, там все спальни в вашем распоряжении! Йо-маё, прям как дети малые… а? Вы уже всё? – Ага, айда выпьем нормально. Макс, ты с нами? Уже направившийся к распахнутым дверям Максим приподнимает брови: «А куда я денусь?» – потом заглядывает внутрь дома. Свет бьёт по глазам, но оббежав взглядом выстроившиеся в форме буквы "П" столы, он быстро обнаруживает своё чудо, подперевшее висок ладонью и с самым скучающим видом наблюдающее за вакханалией в центре зала, где пьяный мужик как раз пролезает между ног какой-то не менее пьяной тётки. – Твой же не пьёт, – подходит Кирилл. – Может, посидим в мужской компании? – Мужской? – Максим недобро косится на него. – А что, если не пьешь – то уже и не мужик? Это впервые, когда он открыто показывает недовольство. Кирилл надувается индюком, снова сжав кулаки и заиграв желваками, но тут за спиной появляется Владимир, наваливается им обоим на плечи и тоненьким голосочком пропевает: – Мальчики, ну не сорьтесь~ Мотнув головой, Максим, которому уже стал надоедать этот балаган, направляется прямо к Джефу. Свободного места рядом с ним нет, оно занято мирно сопящим в селёдке под шубой лысеющим дядькой – но это поправимо. Максим приподнимает уснувшего за подмышки, вытаскивает из-за лавки и передаёт на руки подошедшим следом парням: – Здесь же есть комнаты для уставших гостей? Троица в крестьянских нарядах кисло кивает, и по молчаливому согласию отнести мужика на второй этаж выпадает Кириллу. Владимир просит оставшихся за столом людей немного потеснится, и всё трое перешагивают лавку. Максиму сразу же наливают стопку – Джеф косится на неё, потом на него, но ни о чём не спрашивает, только, словно случайно, прикасается коленом к ноге. – Не уснул ещё? – Почти, – признаётся Джеф. И немного отстраняется, пока официантка расставляет блюда перед присоединившимися к столу гостями. А у Максима снова случается микропаника. Однако он ничем не выдаёт себя, лишь сильнее сжимает зубы, пока сердце колошматится где-то в глотке. Но вот на ногу ложится ладонь, и вспыхнувшее к самому себе презрение заставляет его независимо улыбнуться и покачать головой в ответ на встревоженный взгляд ставших, как обычно, ярко-синими от волнения глаз. – ЖЕКА! ЗА ТВОЁ ЗДОРОВЬЕ! И ТВОЕЙ ЖЕНЫ! Быстро вернувшийся Кирилл хватает полную рюмку, стоявшую около Джефа, и опрокидывает в себя, морщится: «Фу, тёплая!» – а потом плюхается на притащенный табурет с торца стола. – А сейчас, дамы и господа, мне нужно несколько человек для участия в ещё одной популярной у дворян забавы: "Живые картины"! Давайте-ка соберёмся в две команды: из юного и зрелого поколения. Посоревнуемся в изображении событий из прошлого молодых! А молодые у нас должны будут угадать, что именно… Максим удостаивает тамаду лишь одного взгляда, потом решает всё-таки поесть. Развлечение, конечно, то ещё, но лучше обычной пьяной гулянки. Организаторы даже попытались придать торжеству налёт дворянской изысканности – поэтому и антураж тоже подходящий: никакой современной музыки, никакого лазерного шоу, и даже тамада затянута в узкий корсет и метёт пол длинным многослойным подолом. История и культура никогда не были любимыми предметами Максима, но ему кажется, этот наряд скорее века семнадцатого, чем девятнадцатого… впрочем, много гостей явилось вообще в современной одежде, так что придираться к мелочам в костюмах попросту глупо. Как и к конкурсам, в которых смешались развлечения крестьян и знати. После "Живых картин" настаёт очередь "Ручейка". И внезапно тамада начинает буквально вытаскивать гостей из-за столов: – Давайте, молодёжь, не стесняемся! Красавцы и красавицы! Ручеек – это очень мудрая и крайне многозначительная игра! У молодых людей прошлого ни один праздник не обходился без этой забавы! Тут вам и борьба за любимую, и ревность, и испытание чувств, и волшебное прикосновение к руке желанной девушки! Но что действительно оказывается неожиданным – так это, что Джефа вытолкнут в центр зала! И что сделает это сидящий с торца стола Кирилл. Опрокинув в себя ждавшую всё время, пока он ел, рюмку, Максим решительно встаёт с лавки и тоже направляется к сбившимся в центре парням и девушкам. – А вот и наш последний участник! – хлопает тамада. – Ребятки, разбиваемся на пары… Заметив на себе заблестевшие взгляды девушек, Максим невольно подаётся назад – и упускает тот момент, когда кто-то уволакивает Джефа в центр толпы, а минуту спустя перед ним уже оказывается ряд из выстроившихся друг за другом пар, взявшихся за поднятые руки и образовывавших длинную живую арку. – Молодой человек, теперь вам надо пройтись по этому коридору и выбрать себе пару! А потом встать с ней в конец! Тамада даже пытается подтолкнуть его, но Максим уже нагибается и ныряет под свод из сцепленных рук, а обнаружив Джефа, тут же решительно тянется к его запястью… как вдруг сталкивается с проблемой: девушка, держащая Джефа за руку, сама расцепляет пальцы и почти ловит ладонь Максима. Но опередив её на мгновение, роняет руку Джеф – и Максим быстро увлекает его за собой к выходу из коридора. – Ах! Наш красный молодец ошибся и схватил не того! – мгновенно находится тамада, призывая зрителей посмеяться вместе с собой. – Но правила есть правила: придётся ему теперь стоять, держась за руку с другим молодцем, пока кто-нибудь не решится присвоить одного из этих красавцев себе! Заметив, как раскраснелось лицо Джефа, Максим хмыкает. Они в самом конце цепочки из пар – можно попробовать незаметно вернуться за стол… но стоит ему потянуть Джефа в сторону, как тот неожиданно оказывает сопротивление. И косится на главный стол, к которому все они выстроились боком. Максим обнаруживает, что у жениха прилично вытянулось лицо. Взгляд Джефа, обращённый к своему другу, безмолвно кричит: «Я не виноват!» Когда же он поднимает глаза на Максима, то еле заметно мотает головой. Похоже, думает, что выйдя сейчас из игры, они привлекут ещё больше ненужного внимания. Впрочем, это одновременно решительное и умоляющее выражение на его лице, заставляет Максима прочувствовать, что участие в дурацкой забаве не столь уж и утомительно – пока Джеф так смущается, он готов держать его за руку в этой толпе хоть до скончания дней. Только вот по правилам игры их пару теперь может разбить кто угодно. Если бы Максим забрал себе девушку, то следующим разбивающим стал бы тоже парень, а за ним ещё один и так далее – но теперь получилось, что без пары осталась именно девушка… а потом настаёт черёд другой… и почему-то каждая из них словно считает своим долгом попытаться расцепить руки Максима и Джефа, но потерпев неудачу, оказывается вынуждена пытать счастье дальше по коридору. Новые пары постепенно пристраиваются позади, пока Максим и Джеф не продвигаются до самого начала арки и не предстают перед столом с честной троицей, уже опустошившей бутылку водки и все близлежащие тарелки. Виноватый взгляд Джефа снова летит к жениху и невесте. Но тамада и не думает заканчивать игру. Только теперь сопротивляться чужим попыткам разлучить их становится тяжелее. В какой-то момент Джеф вдруг вздрагивает – и испугавшись, что сжал его пальцы слишком сильно, Максим ослабляет хватку – чем тут же пользуется наглая девица, словно хищница вцепившись в руку Джефа и утащив его за собой. – И вот у нас снова первый водящий! Каков же будет его выбор на этот раз?! Чертыхнувшись в душе, но загадочно подмигнув тамаде, Максим ныряет за украденным сокровищем. И выныривает с ним с другой стороны коридора. На секунду тамада, кажется, теряет голос. Но впрочем, быстро берёт себя в руки и после ещё пары раундов наконец распускает игроков. Кто-то возвращается за столы, а кто-то выбегает во двор. Старшее поколение провожает молодёжь покровительственными взглядами, Максим же, при возвращении за стол, натыкается на раздражённое шипение: – Это было так обязательно? Демонстрировать всем свою гомосятину? Кирилл, конечно же, и не думает придержать своё мнения при себе. – А это было обязательно – заставлять его участвовать? – спокойно парирует Максим. – Что плохого в том, чтобы парень нормально повеселился? – А что, со мной он повеселился не нормально? – Вы двое! – как обычно, вклинивается Владимир. – Хватит! Но на этот раз Максим даже взглядом не ведёт в его сторону, вместо этого хмурится сам: – Я задал вопрос. Опустивший было взгляд Кирилл тут же снова вспыхивает, вскакивает, роняя табурет… – Что у вас тут происходит? – голос раздаётся сверху и принадлежит подошедшему жениху. – Разве я не просил, не портить мне свадьбу? – Извини, – поднимает голову Джеф. – Всё путём, – перебивает его Владимир. – Не обращай на нас внимания, новобрачный. И не оставляй свою новобрачную одну. – Ладно… смотрите у меня. Жека отходит, а перед Максимом словно по волшебству появляется новая полная стопка. – За молодых! – поднимает свою Владимир. – За молодых… – вяло отзывается Кирилл с торца стола. Джеф тоже поднимает стакан с компотом. Только Максим продолжает угрюмо смотреть на Кирилла. – Да что ты так пялишься?! – вновь вспыхивает тот. – Будто я у тебя девку увести пытаюсь?!! – А можно потише? – теперь хмурится даже Джеф. – А что? Стрёмно? – Кирилл тут же переключается на него. – А ноги раздвигать перед другим мужиком не было стр- Договорить он не успевает. Стол вздрагивает от пинка, и упёртый в него локоть Кирилла подпрыгивает, рюмка бьёт по зубам, расплёскивая содержимое по его лицу, груди и столу. – Выйдем? – тщательно контролируя голос, предлагает Максим. – Выйдем… – морщится тот. – Да, давайте выйдем! – разносится по залу голос тамады. – И потопчем курочек! Абсурдность предложения даже Максима заставляет посмотреть в центр зала. – Участвовать может и стар и млад, только предупреждаю: на улице темно, в лесу кусты и буераки, так что приготовьте сотовые телефоны или, если есть, фонарики, чтобы подсветить себе дорогу! Кирилл уже встал и направляется к выходу. Максим тоже встаёт. И хотя Джеф хватает его за рукав, явно пытаясь удержать, тот отрицательно мотает головой: – Я не потерплю оскорблений в твой адрес. – Но я же не кисейная барышня! К тому же… к тому же… Но Максим уже вытаскивает ткань своей рубашки из его пальцев и, снова помотав головой, покидает зал. Он слышит за спиной топот ещё нескольких ног, но продолжает идти. Однако во дворе, почти столкнувшись с нетерпеливо дожидающимся его кудряшом, вдруг оказывается окружён толпой. Не особенно большой – всего человек десять-пятнадцать, но тамада хватает Максима за плечо, явно удерживая на месте, и у того пропадает способность двигаться вообще. «Это что, типа месть?!» – Итак, эта забава очень проста: сначала девушки убегают в лес и прячутся, а потом за ними направляются юноши – кто кого поймает, тот с тем и… полюбится! Вот оно что – дело к ночи, развлечения пошли с остринкой. И всё-таки, не слишком ли загнула эта тамада? Нет, Максим, конечно, встречал игры и похлеще, только вот их проводили на закрытых вечеринках, а не на глазах стариков. Вдруг его взгляд ловит светлую фигурку в пиджаке и бриджах. Когда поддатые и осмелевшие сверх всякой меры девушки, смеясь, оббегают кусты и забор, направляясь в редкий лесок, кажется, вместе с ними убегает и Джеф. Да, точно Джеф… вон, махнул рукой на пригорке. – Эй! Чего застрял? – раздаётся совсем рядом уже до колик осточертевший голос. – Отвянь. Кирилл хватает его за плечо, но конечно же, не удерживает, и Максим тоже направляется в лес. Тут и там мелькает свет фонариков и телефонов, так что рассмотреть скачущий впереди силуэт трудно, да еще и рядом вдруг материализуется какое-то тело, явно спьяну или сослепу спутавшее Джефа с девчонкой – но получив от Максима пинок, тут же разворачивается в другом направлении. Максим же перепрыгивает через мелкий куст и, не обратив внимания на раздавшийся от штанины странный треск, врывается в ровные ряды сосен, ёлок и ещё каких-то деревьев. И Джеф тоже то и дело подпрыгивает или оббегает деревья, словно заяц, забывший, как петлять следы. «Балбес, ноги же переломаешь в темноте!» Смех позади становится всё тише, удаляясь вместе с искусственными источниками света. Однако вокруг словно бы даже становится светлей – лунное сияние пробивается сквозь кроны деревьев, серебрит кусты и траву, вспыхивает светлыми пятнами на мелькающей впереди спине, и Максим уже едва замечает препятствия перед собой, несётся вперёд, всё больше чувствуя себя охотником, преследующим наивную лань. Расстояние между ними сокращается. Постепенно. Но неумолимо. Максим всё громче слышит треск веток под ломящимся впереди телом, а потом и сбившееся, неровное дыхание Джефа. Вот тот оглядывается, налетает на облезлый ствол, хватается за него руками, пытаясь обогнуть – и неожиданно растягивается прямо в каких-то кустах. – Осторожно! Максим порывается подхватить его и поднять, но протянутые руки хватают и дёргают на себя! – Тут мягко! И правда, веточки оказываются тонкими и податливыми, так что даже когда одна из них тыкается прямо в щёку, то лишь пружинит, словно резиновая. И всё же испуг успевает кольнуть затылок. Упав на Джефа, Максим не сразу соображает, что почти раздавил его своим весом, наверняка потревожив ещё воспалённые ожоги. Но даже сообразив и упёршись в землю и листву, чтобы подняться – вдруг оказывается оплетённым ногами и руками осмелевшего беглеца. – Ты меня больше не хочешь? Слова застревают в глотке от этого тихого вопроса с притаившимися нотками горечи. – Нет, что ты… Опускаясь снова на землю, Максим подсовывает руку под голову Джефа и переворачивается на спину. Теперь эта зверушка оказывается сверху, и так ему намного спокойней. – Тогда возьми меня. Не просьба, а приказ. От робкого и трусливого зайчишки. Его эхо ещё продолжает звучать в опустевшей голове, а Максим уже чувствует, как рубашку выдёргивают из брюк, и слышит треск отлетающих пуговиц. – Эй, малыш, полегче… Твои ожоги ещё… – Они уже зажили. Не знаю, когда исчезнут и исчезнут ли до конца вообще… но мне уже совершенно не больно. Оседлавший его Джеф подставляет лицо лунному свету, замерев и уставившись куда-то наверх, но прежде чем Максим успевает подобрать хоть какой-то ответ, вдруг решительно хватается за свою футболку, задирая и явно пытаясь стянуть через голову вместе с пиджаком. И конечно же застревает. – Хочу быть безумным сегодня. Эта пафосная фраза явно не подходит, чтобы её произносили в подобном положении, к тому же в голосе Джефа ясно звучит обида – и всё же Максим, словно зачарованный, не может отвести от него взгляд. Точнее, от тёмных, почти серых в лунном свете пятен на его животе. И лишь дотронувшись до одного из них кончиками пальцев, вздрагивает. «Какого чёрта… Если бы я только организовал всё лучше… прости, Джеф, прости, это всё моя вина…» – Макс? Джеф всё ещё сидит на нём неподвижно, с запутанными в одежде руками и со скрытой под ней головой. Лишь его живот неровно подрагивает в такт сбивчивому, то и дело замирающему дыханию. Чувствуя болезненную резь где-то глубоко внутри себя, Максим всё же прижимает к этому животу ладонь. А потом резко садится, подставив Джефу под спину руку и не дав завалиться назад, а лишь отклониться… и касается губами маленького соска. Над головой раздаётся судорожный всхлип, словно эта легкая ласка причинила Джефу боль. Максим тут же отстраняется. И замечает сжатый кулак, вылезший из безжалостно смятого рукава. Пальцы тонкие, почти женские, но кое-где с обкусанными ногтями, кажутся почти хрустальными. И Максим целует их, теснее обхватывая замершее тонкое тело, обманчиво хрупкое, но с отчетливо напряжёнными мышцами под тонкой кожей. Это тело хочется сжимать бесконечно. Словно только так его можно по-настоящему сделать своим. Максиму до сих пор кажется, что всё это сон… и что стоит ему проснуться, и Джеф растает, как свет утренней звезды по утру. И оставит его одного в этом глупом, бессмысленном, скучном мире. – Чувствуешь? Он позволяет Джефу ощутить твёрдость своего члена – и тот безмолвно кивает, правда, заметить это удаётся лишь по дрогнувшему кому одежды. Забравшись под неё, ведя ладонями по гладким рукам, Максим замирает лишь на миг, когда под пальцы попадает неровный участок кожи, но всё-таки помогает Джефу избавиться от пут. – Отвратительно? Встав на ноги, Джеф предстаёт перед ним, полностью залитый лунным светом. – Нет, – честно отвечает Максим. – Хорошо. Снова кивнув, Джеф принимается расстёгивать ширинку, и Максим вторит ему. Под спиной смятые ветки и холодная земля, но сейчас ему не до мелких неудобств – кровь прилила к низу живота, член разбух, грозя лопнуть, и все посторонние мысли стремительно уплывают, оставляя лишь одно единственное желание: как можно быстрее и глубже погрузиться в горячее нутро стоящего перед ним парня с чистым взглядом и исстрадавшимся телом. Его пытались сломать, пытались подчинить… Сложно представить, как эти тонкие кости вообще выдержали всё случившееся – но даже думая об этом, Максим чувствует боль, досаду и злость, которые, как и шрамы Джефа, вряд ли когда-нибудь исчезнут до конца. Наконец плоть касается плоти. И прохладный воздух становится горячей. Жар идёт из самых глубин их соединившихся тел. Нутро Джефа содрогается, но снова и снова принимает его в себя, тесно сжимая и уже словно бы отказываясь выпускать. Любуясь на закушенные губы, на блуждающий по своему телу взгляд, Максим не долго выдерживает эту пассивную сладкую муку – но так как он не собирается заваливать Джефа на грязную землю, остаётся лишь подхватить его и умудриться встать, заодно подсунув мятый пиджак между спиной Джефа и стволом дерева, и продолжить вколачиваться в жёсткий зад снизу вверх, чувствуя пробегающие по коже мурашки размером с оленей, уже не слыша ничего, кроме поскуливания маленького зайчика, нанизанного на его шампур, и не видя ничего, кроме широко распахнутых, но будто подёрнутых дымкой светлых глаз. Но вот они мигают. Взгляд становится осознанным и даже испуганным, бросается за спину Максима, а в плечи сильнее вонзаются заледеневшие пальцы. – Нас же… так… увидят! Вместо ответа Максим приникает к его плечу, прикусывая серебряную кожу и чувствуя неповторимый запах, проникающий в нервы и лишающий последней сдержанности. И заставляющий ускоряться, и всё неистовее покусывать и зацеловывать эти плечи, эту шею, эти губы… Языки сплетаются. Легкий, несмелый ответный укус – позвоночник пронзает разряд, словно от удара электрического кнута, и Максим совсем не успевает замедлиться, остановиться, подумать о чём-то противном – его член взрывается внутри Джефа, и тот плотнее обхватывает его ногами и руками, будто тоже пытаясь в этот самый момент слиться в единое, неразрывное целое… И едва последние отголоски оргазма тускнеют, оставив в мышцах туман слабости, как Максим возобновляет движение. Его член, уже собравшийся расслабиться и отдохнуть, самоотверженно пытается сохранить твёрдость… но выпитый алкоголь даёт о себе знать с неумолимостью неподкупного судьи. – Прости… Наконец Максим сдаётся и позволяет члену выскользнуть из растянутого отверстия. А потом, пошатнувшись, умудряется аккуратно опуститься на землю и не уронить при этом свою драгоценную и вряд ли удовлетворённую до конца ношу. Но что-то во взгляде этой ноши настораживает. – Не прощу, – сдавленно выдыхает Джеф, упираясь в его грудь и неожиданно придвигаясь выше, так что маленькая блестящая головка вдруг оказывается прямо у подбородка Максима. – Лучше с другой стороны, – хмыкает тот и облизывает губы. – В смысле? – хмурится Джеф. – Обойди меня и встань на колени. Мгновение поколебавшись, необычайно серьёзный и сосредоточенный, Джеф опускается у макушки. Поймав его руки, Максим притягивает парня к себе, заставляя упереться в живот – и вот уже напряжённый член утыкается в губы. – Пониже, – просит он хрипло, запрокидывая голову. И Джеф послушно опускает бёдра. Максим же, лизнув маленькую головку, пропускает её глубоко в горло, чувствуя упругость прижавшейся к носу мошонки. Никогда и ни у кого он не брал в рот, даже когда позволял Григорию быть сверху. Да и что это вообще? Чужой хрен во рту? Как гадко и отвратительно! Но полгода назад впервые дотронувшись до не такого уж и скромного, но словно игрушечного хозяйства Джефа, Максим почему-то почувствовал непреодолимое желание доставить ему как можно больше удовольствия и не только рукой. С тех пор он уже бессчётное количество раз вылизывает его тело во всех возможных и не возможных местах и отчего-то всё ещё не насытился им. Вдруг лёгкое прикосновение в области ширинки заставляет Максима замереть. Но Джеф уже сам нетерпеливо приподнимает и опускает бёдра, осторожно толкаясь в его горло, проходясь членом по гладкому языку и ребристому нёбу, и при этом сжимает в ладонях его опавший член. «Не нужно!.. Джеф, тебе правда не… ах… не обязательно… но ты продолжай… вот так, сильнее… да…» На этот раз Максим тщательно контролирует ритм. Чувствуя напряжение в Джефе, чуть ослабляет ласки и посасывания, но тот ещё теснее прижимается к его лицу, словно пытаясь достать до желудка, и в то же время старательно гуляет пальцами по восстановившему твёрдость стволу, впиваясь раскалёнными губами в кожу живота и лаская влажным язычком выемку бедра. «Понял тебя…» Разведя тугие ягодицы, Максим на ощупь проникает пальцами во всё ещё податливо растянутое отверстие, раздвигая его как можно шире – но он даже не успевает добраться до упругого узла в глубине, как тело над ним вдруг каменеет, а через миг начинает судорожно подёргиваться, нутро же Джефа сжимается так, что пальцы Максима оказываются надёжно захвачены в плен. И это ощущение молнией передаётся его члену. Кончая второй раз, Максим сглатывает терпкую сперму, окружённый божественным запахом любимого тела, в очередной раз убеждаясь, что никогда и ни с кем ещё не испытывал такой полноты и безраздельности чувств. Даже под кайфом. «Ты – мой наркотик. Ты – моя слабость… но главное, что ты мой». По мышцам разливается усталость. Завалившийся рядом на землю Джеф укладывает голову ему на бедро. Молчит. Тяжело дышит. Максиму тоже не хочется ничего говорить – заснуть бы… но не посреди же леса? Ещё чуть-чуть. Он полежит так ещё немного, наслаждаясь ночной природой и заполнившей тело негой. А потом подхватит Джефа на руки и отнесёт в тот шумный дом, где под взглядами удивлённых гостей, ещё не отправившихся спать, поднимет своё чудо на второй этаж. Даже если все спальни уже заняты, Максим обязательно найдёт для него уголок, даже если самому придётся послужить матрасом и подушкой. А утром они вернутся домой и снова займутся безудержным сексом. И будут заниматься им до следующего дня. Или месяца. Или года. Или до конца жизни. Хотя Максим сомневается, что будет способен поддерживать такой темп в преклонные годы, но даже если член его перестанет вставать, а виагра работать, он уверен на все сто процентов – даже тогда ему будет хотеться обнимать постаревшего и одряхлевшего Джефа, и засыпать с ним под боком… – Я люблю тебя. – …я тебя тоже. * * * * * * * * * * В это же время где-то недалеко… – Ты их видишь? – Да вон, бля… закончили вроде! Кирилл, он же Тодор, сплёвывает на ближайший куст и косится на светлое пятно, мелькнувшее где-то справа. Это пятно постепенно увеличивается, приближаясь, но вот ей на встречу выступает узкая фигура со светящимися серебром в лунном свете волосами. Колян. Он же Снежок. – Что? – запыхавшийся парень обводит троицу озадаченным взглядом, не понимая, почему ему преградили путь. – «Ты сюда не ходи, ты туда ходи, а то снег в башка попадёт…» – басом отвечает ему Владимир, выходя из-за толстого ствола старой сосны с мирно склонённой к плечу головой. – Короче, там опасная зона, вертайся взад. – Э-э… овраг, что ли? А вас, типа сторожить поставили? – Типа того, – видимо, решает не спорить Владимир. Сколько они уже развернули таких шатунов за последние полчаса? Человек десять? Вот и этот, равнодушно скользнув взглядом им за спины, разворачивается и убегает в поисках своей курочки. Кирилл же, с отвращением размазав уже сотого комара, посмевшего приземлиться на его лицо, снова сплёвывает на куст: – Тц… да скоро они там? Жрать охота… бля, если бы мне кто десять лет назад сказал, что я у этого петуха на стрёме стоять буду – ноги бы переломал тому сказочнику! – Угомонись. Сам же предложил. И вообще, тебе ещё по морде от Асиного парня получать – готовься. – …бля… – Кирилл одаривает Владимира тяжёлым взглядом. – Может, вместе?.. – У тя совесть есть? – Не, нету. И вообще, меня дома жинка ждёт, так что будьте добры, вызовите мне такси… Владимир хмыкает и качает головой. Снежок же молча достаёт из кармана сотовый. – Сдурел? – мгновенно прикрывает светящийся экран Кирилл. – Эти же заметят! Глядя, как он уводит Коляна в кусты, Владимир качает головой и думает о том, что кому-то уже давно пора стать честнее. Хотя бы с самим собой. Потом переводит взгляд на примятые кусты возле одиноко стоящего дерева на поляне впереди. На смутно виднеющиеся там обнажённые тела. «Может, и мне уже пора жениться? А то всякие херня в голову лезет…» _______________________________ А вот и вторая экстра, последняя, подошла к концу. Жалко расставаться со своими героями, но всё, что должно было быть сказано, уже сказано… пожелаем им удачи?) Ещё раз спасибо тем, кто поддерживал меня всё это время, указывал на ошибки и опечатки, просто писал хорошие комментарии и не очень – все они были мне важны и полезны. Так же буду рада получить комментарии, отзывы и рецензии в целом по работе) Может, они окажутся полезными и для тех, кто ещё только думает, начинать ли читать) До скорых встреч!