Как я встретил своего маньяка

****

– Я, конечно, слышал, что на самоизоляции люди сходят с ума, но чтобы так… – Отстань~ Алекс отворачивается от планшета и вздыхает, но всё равно замечает, как гримаса недоверия на лице Жеки трансформируется в похабную усмешку. Затем из оставляющих желать лучшего динамиков доносится: – Ну и как тебе замужняя жизнь? Прежде чем ответить, Алекс косится на листок бумаги, лежащий на компьютерном столе в метре от кровати, на которой он вытянулся с планшетом, решив пока не вставать – честно говоря, бумаженция волнует его сейчас больше, чем состоявшееся около недели назад бракосочетание, однако ещё эту самую неделю назад он думал совсем иначе. А всё из-за того дела в прошлом году, накануне Нового года, когда Макс взял его с собой в США. Алекс тогда воодушевился, решив что уж в этот-то раз точно реализует себя как первый и единственный выпускник ускоренных юридических курсов имени Его Высочества Зотова-младшего, славящихся несравненной эффективностью благодаря нестандартным методам наказаний и поощрений абитуриентов, однако дельце снова выдалось мутное… точнее, реализовать-то он себя реализовал, только не как юрист или хотя бы бравый детектив… а как бессовестный соучастник очередной гениальной задумки своего теперь уже мужа и как использованная в ней подставная наживка, в то время как наибольшему риску подвергнулся совершенно непричастный ко всему этому человек… Но не суть. Главное, что дело было в Нью-Йорке как раз накануне вспыхнувшей там эпидемии. И в том, что они там застряли. Не то чтобы Максим когда-либо жаловался на недостаток денег, да и приехали они не ради заработка – вообще, фирма пока не приносила вообще никакой прибыли – но узнав, сколько именно стоит снять квартирку в американском мегаполисе, Алекс едва не расстался с жизнью от шока. Две тысячи баксов! И это – если учесть, что Нью-Йорк покинули многие жители и аренда жилья значительно упала в цене! Хотя, наверное, это тоже не столь важно… Но как же так вышло, что они поженились? Ах, ну да, точно… Максима пригласили на свадьбу. И он спросил, не хочет ли Алекс тоже сыграть в эту игру. Игру! Да-да, полученное ими свидетельство о браке не имеет никакой юридической силы в России, но от чего же тогда Алекс сейчас, вернувшись домой, чувствует себя совершенно иначе? Словно впервые по-настоящему ощутив, что это на самом деле теперь его "дом"? И словно теперь у него уж точно нет пути назад? Нет-нет, Алекс уже давно всё для себя решил, иначе бы просто не сказал "да"… Но между тем, чтобы прикрыть за собой дверь, и тем, чтобы её заперли за тобой – есть некоторая разница, разве не так? Впрочем, ещё в тот самый вечер, почти три года назад, когда будущий супруг впервые предстал перед ним на лестничной площадке, какие-либо двери за спиной Алекса просто перестали существовать. По-крайней мере, взгляд Максима всегда говорил ему об этом красноречивее любых слов. Но теперь… теперь всё немного изменилось. Например, вот прямо сейчас: Максим моется в душе после пробежки – будь это ещё полгода назад, он бы, во-первых, обязательно вытащил за собой и Алекса, а во-вторых, сейчас они бы мылись вместе… как минимум. Конечно, секса спустя два года совместной жизни стало несколько меньше, а интимные прикосновения под струями воды волнуют уже не то чтобы сильно… но это, наверное, из-за привычки. Алекс знает, что его будоражила новизна ощущений… необычность… собственное смущение… но в Нью-Йорке Максим сумел привнести в их жизнь множество волнующих моментов… однако, вот они вернулись домой, и всё как-то поблекло. Может, Максим уже жалеет, что сделал ему предложение? – Ау, приём, Земля на проводе? Вздрогнув, Алекс вспоминает про Жеку, уже некоторое время терпеливо ждущего его ответа. Приходится напрячься, чтобы вспомнить о чём они говорили… тем более, что шум воды из ванны кажется каким-то ну очень уж громким. – Да ничего особенного, – наконец отвечает Алекс, пожав плечами. – У тебя разве не так было? – Конечно, не так! – живо возражает Жека, и слабенькие динамики старенького айпада срываются на шуршание, не выдержав громкости его голоса. – Во-первых, мы до этого раньше вместе не жили! Во-вторых, Юлька тогда была беременной… ну и сам знаешь, наши пьянки-гулянки… ну да ты на них почти никогда не ходил… Последние слова Жека произносит значительно тише, вздрогнув и обернувшись, ибо откуда-то из-за его спины доносится детский плач. Не младенческий, но… – Какого чёрта ты её разбудил?! Я тоже всего на пять минут прилегла! – Привет, Юль. – Кто это?.. С кем ты уже лясы точишь, я же просила почистить картошки! – Сорян, братан. Звонок обрывается. Алекс хмыкает. Не то чтобы он закоренел в гействе настолько, чтобы начать снисходительно относится к бытовухе обычных гетеросексуальных семей, но почему-то именно сейчас в его сердце подаёт голос затаённая гордость: мол, мы-то вот не из-за залёта поженились! …пусть в нашем случае подобное и чисто физически невозможно… – Хей, милая жёнушка, где мой завтрак? Мокрое и горячее наваливается на спину. Причём очень большое – вроде туши кабана или медведя. Капли с отросших ниже плеч волнистых волос падают на экран планшета, а острый подбородок привычно вонзается в плечо. – Кто это тут милая? – бурчил Алекс, поспешно перевернув айпад и отодвинув его, чтобы вода не залилась внутрь сквозь какие-нибудь щели. – Хочешь сказать, что ты не милый? – шепчет Максим, понизив голос, и хватает планшет, переворачивая обратно. – Чего прячешь? Не любовника, я надеюсь? – Надейся, – ещё недовольнее отзывается Алекс, вытягивая перед собой руку и укладывая на неё голову. Тяжесть с плеч и спины тут же исчезает – это Максим приподнимается на локтях, снимая блокировку экрана своим отпечатком. Закрывает скайп. И замирает, уставившись на последнюю открытую в браузере вкладку с поисковой строкой: "Как откосить от армии?" – Мы ведь это проходили, – произносит полувопросительно спустя примерно минуту. – Ага. Алекс снова косится на бумажку на столе. Повестку. Два последних года он успешно игнорировал такие письма, ведь искали его по месту прописки на старом месте, да и дела фирмы требовали постоянных разъездов… но правильно ли он поступал? Удивительно, но за время жизни с Максимом он сумел-таки набрать нормальный вес, поэтому если в этот раз пройдёт медицинскую комиссию – уверен, что будет призван. А это целый год жизни… в казармах. Хрен знает с кем в качестве сослуживцев… – …а значит знаешь, что у тебя есть варианты… – продолжает Максим, скатываясь вбок. На его мощных плечах блестит влага, а вот взгляд глубоко посаженных глаз затенён и задумчив. – У меня нет инвалидов на попечении, малолетних детей или беременных жён, – вяло отзывается Алекс. – Если только ты попытаешься ради меня получить премию Чарли Чаплина… нет, по закону, мы посторонние люди друг другу, так что всё равно не прокатит. – Ты забыл, чему я тебя учил? – кривится Максим. – Законы – это стены, нужно учиться видеть коридоры, которые они ограждают: явные и скрытые. – Я не хочу давать взятку ради липового диагноза. – Ну тогда остаётся только попасть под суд, – тяжело вздыхает Максим, подпирая голову кулаком. – Э-э… «Разве это не хуже?!» Чтобы не ославиться в глазах супруга, Алекс останавливает рвущийся наружу поток возражений и прикрывает глаза. Насколько он помнит, в законе есть такая лазейка: мол, пока судимость не снята и не погашена, призыв невозможен. Но… так же, пока судимость не снята и не погашена, подсудимый сидит в тюрьме, разве нет? Конечно, существует такая штука, как условное наказание… но всё-равно: «Э-э-э?!» Из-под опущенных ресниц Алекс видит, как подрагивают уголки мягких губ Максима. Он пошутил? – Так ты не против, если я на какое-то время перееду под тёплые крылышки зеков? – приподнимает Алекс левую бровь. – Конечно, против! – Максим тут же изображает озабоченность, но кому как не Алексу знать, о чём тот уже успел подумать? – А если серьёзно? – Если серьёзно, то даже после снятия судимости, тебя вряд ли призовут. Конечно, в законе об этом ни слова, но бывших преступников в армию предпочитают не брать. Даже если их преступление было не особо-то и серьёзным. – Так вот почему тебе не приходят повестки… В ответ Максим поджимает губы, даже не попытавшись изобразить улыбку. Алекс чувствует, что зря это сказал. По крайней мере, так прямо. Но не усугублять же ситуацию чем-то вроде: «Ха-ха! Уверен, ты никого не убил!» Пофиг. Действительно пофиг. Неважно. – То есть, ты хочешь сказать, что можешь устроить мне судимость? А плавно менять тему Алекс так и не научился, ага. С другой стороны, тема не особо-то и поменялась. – Именно. Как насчёт кражи со взломом?.. – вдруг Максим хмурится. – Но тогда мне придётся тебя уволить. «Это действительно проблема?» – не то чтобы Алекс согласен стать преступником, однако, если так подумать, за два последних года, будучи сотрудником фирмы, он столько раз косвенным образом нарушал закон, что… впрочем, ладно. По-сути, то не были нарушения. Отвернувшись, Алекс утыкается лбом в сгиб локтя. – Кстати, мы ведь в такое ещё не играли? – вновь подаёт голос Максим. – В какое? – всё ещё погружённый в тяжёлые думы, Алекс не замечает подвоха и даже не поднимает головы. – В казарму. Представь: ночь, темно… и почти тихо, только монотонно скрипит чья-то койка… Помимо воли губы Алекса растягиваются в улыбке, но он продолжает лежать с закрытыми глазами, уперевшись лбом в руку перед собой. – …это один из солдат решил вспомнить, как дрочилось на гражданке… а может, представляет себе бывшую одноклассницу или одноклассника… запах его пота и смазки начинает распространятся по казарме и будоражить его сослуживцев… На поясницу ложится рука и забирается под резинку трусов. Но не устремляется ниже, а начинает мягко поглаживать позвоночник – на грани щекотки, но всё же не переходя эту тонкую грань. – …и вот один из солдат решает, что его товарищ в конец оборзел, и спрыгивает со второго яруса, яростно отбрасывает одеяло и… – И? – покорно переспрашивает Алекс, чуть приоткрывая один глаз и косясь на мужа. – И видит, что тот не дрочит. А что его ебёт другой солдат. И слышит: «Хей, у него есть ещё одна дырка, и она пока свободна – не хочешь присоединиться?» – Угу-угу… Повернувшись на бок, Алекс позволяет руке Максима притянуть себя ближе и снова забраться в трусы – но на этот раз в крепких пальцах оказывается безжалостно сжата его ягодица. Однако лишь на несколько мгновений, после чего эта же рука сдвигается вниз, стаскивая трусы. Максим после душа был в одном полотенце, так что между ними быстро ничего не остаётся. Алекс откидывается назад, чтобы видеть, как крепкие пальцы обхватывают оба их члена. – Продолжай… – М-м… – Максим словно забыл, что буквально только что вёл увлекательный рассказ, но подумав, действительно его продолжает: – Теперь молодого солдатика ебут уже двое, причём один продолжает терзать его зад, а второй, закинув ногу на подушку по другую сторону от его лица, тычет членом в рот… – Ему приходится уступить… – подхватывает Алекс, когда Максим прерывается на вдох. – Член проталкивается в самое горло, дышать становится нечем… и бедному парню приходится наслаждаться теми короткими урывками, когда его насильник отстраняется, чтобы хоть немного вдохнуть, прежде чем к его носу снова прижмётся чужой живот, а набухшая головка протолкнётся в горло… – Но тут о своём существовании напоминают и другие их соседи по казарме. Как и о том, что у человека есть руки, каждой из которых он наверняка должен суметь удовлетворить ещё по одному члену… – вмешивается Максим, ускоряя движения. – Но тут кончает первый насильник, и раздолбаная и заполненная спермой дырка освобождается, чтобы принять в себя следующего страждущего… Голос Максима становится всё менее внятным, а сюжет начинает повторяться, но у Алекса не возникает ни единой претензии – он уже сам слушает вполуха. Картинка, словно живая, стоит перед глазами. Он представляет себя то на месте одного из насильников, то на месте насилуемого, сам тянется к Максиму, чтобы вцепиться в его плечо, поглубже вдохнуть его запах, почувствовать себя частью чего-то единого и неделимого… пока Максим наконец не позволяет ему кончить на заботливо подложенное полотенце. Подложенное ещё в самом начале. Очень практично. Они научились таким мелочам очень быстро – где-то за пару недель совместной жизни, когда поняли, что так проще, чем спать на грязных простынях, которые к утру могут даже начать плохо пахнуть, или каждый раз после секса полностью меняя постельное бельё. Да, не романтично. Но сколько же заботы в одном этом полотенце? Приходя в себя, постепенно восстанавливая дыхание, Алекс едва не задрёмывает. Как вдруг: – Так где мой завтрак, дорогая жёнушка? Подобное точно заслуживает крепкого и любящего пинка. _____________________________________________________________________________ Спасибо, что заглянули, чтобы ознакомиться с новой экстрой! А ведь она вышла специально, чтобы заманить вас в новую работу, связанную с "Маньяком", но с другими главными героями: "Против течения" https://ficbook.net/readfic/9726530