Все так сложно, что проще не бывает.

      Если Чимин стремился к самоубийству, то он почти достиг цели. Голова гудела так сильно, что было страшно просто открыть глаза так, чтобы избежать глобальных разрушительных последствий. Борясь с дурнотой, которую принесла с собой головная боль, Пак все же разомкнул слезящиеся веки.             - Ооох - простонал парень, медленно и неуклюже ложась на бок.       Неторопливо обшаривая комнату глазами, Чимин ужасался хаосу, творившемуся вокруг. Судя по всему, он избавлялся от одежды прямо по ходу движения к своей постели, совершенно игнорируя наличие шкафа в данном конкретном помещении. Начиная от самой двери длиной тропинкой, валялся его кашемировый свитер, чёрные рваные джинсы вместе с кедами, футболка, носки и... О Боже! Его боксеры. Что сподвигло парня лечь в постель АБСОЛЮТНО обнажённым, он и сам не мог сказать. Пьяный мозг функционирует в совершенно непредсказуемом направлении, не поддающемся логике. Помимо этого всего, кресло валялось на боку, рядом с ним покоилась и разбитая настольная ваза, которую Паку подарил Чонгук, в знак благодарности за помощь. Этот светильник Чимин присмотрел давно, о чем знал макнэ, чем и воспользовался.             - Что, блять, вчера было? - выругался в слух трясущийся изнутри парень.       Было действительно плохо, все кости ломило, словно парня переехал поезд, дыхание давалось с трудом. Чимин напивался чрезвычайно редко, хотя выпить мог более, чем достаточно.             - Смотря, что последнее ты помнишь, Чиминни - голос Джуна прозвучал настолько неожиданно, что Пак подскочил на кровати.       В таком состоянии все чувства обострились настолько сильно, что страх был сродни пред инсультному состоянию. Чимин приподнял голову в неудобном положении, чтобы увидеть, насколько его хен зол. Лицо лидера было нечитабельным, но это не успокаивало совершенно. Напротив, сразу было понятно, что от разговора не отвертеться, и Чимину предстоит, ответить на все заданные вопросы.             - Хен - промямлил Чимин. Я вчера буйствовал?       У Пака свело все внутренности от ожидания ответа, с которым Нам не спешил, словно специально мучая младшего. Хотя наверно так и было.             - К счастью, обошлось без этого - все же сжалился Джун, а Чимин облегчённо выдохнул - Чимин, выпей лекарство. Больно смотреть на твоё искаженное страданиями лицо.       Младший стыдливо прикрыл глаза слабо кивая в знак подчинения. Протянув руку, к стоящему на тумбе стакану с живительной влагой и белой таблетке, которая являлась обезболивающим, он закинул лекарство внутрь запивая, радуясь тому, как приятная прохладная вода увлажняет саднящее горло.             - Мы с Юнги, еле уложили тебя в кровать. Пока мы пытались не позволить тебе разбиться об какой-нибудь угол, ты умудрился разнести всю комнату.       Чимин поперхнулся водой, когда услышал имя Мина, и всю оставшуюся речь старшего пытался откашляться. Разве можно было опозориться сильнее, чем вчера в студии Шуги?Конечно! Более того, Пак Чимин умудрился сделать это в тот же день, спустя всего несколько часов. Зная себя в состоянии алкогольного угара, Чима понимал, что мог сделать или сказать что-то из ряда вон... И проблемой было то, что он практически ничего не помнит. Но что Юнги делал в его комнате? Почему именно он помогал Намджуну, и как теперь смотреть в глаза всем своим хенам включая Джина, который увидев бедлам в комнате младшего обязательно устроит ему взбучку? Только Тэхен, мог своей очаровывающей мордашкой вскружить Джину голову и отлынивать от уборки по несколько дней к ряду. Чимину это никогда не удавалось. Джин был строг к нему, хотя и не злился на него по-настоящему ни разу.             - Хен, а где Хосок-хен и Тэхени? - вновь осмотревшись Пак увидел заправленную постель Тэхена, который, судя по всему, не ночевал вообще и смятое покрывало на кровати Хоупа.             - Тэхена остался у Чонгука, а Хосок ночевал в комнате с Шугой. А я остался вчера с тобой. Вообще-то это хотел сделать Юнги, даже принёс тебе лекарства. Но ты прогнал его, прежде чем уснуть.       От каждой новой фразы Чимину все больше хотелось провалиться под землю. А Намджун продолжал, добивая младшего окончательно.             - Ты обнажился полностью и отказывался надевать пижаму. На все уговоры отвечал, что нагота - естественна, и красивое тело не нужно прятать.       Чимин проскулил и скрылся под одеялом, накрываясь с головой. И оттуда приглушенно спросил:             - Намджун-хен, я надеюсь меня только ты видел в неглиже?             - Эм… я и Юнги. Не волнуйся, больше никто этого твоего концерта не видел.       О Боже мой!!! Лучше бы его видел кто угодно, но только не Мин. Это просто невероятно. Почему Пак такой невезучий? За что судьба с ним так жестока? Какой стыд! Чимин теперь никогда не выйдет из этой комнаты и не сможет смотреть своим старшим в глаза.       Значит ему не приснилось лицо старшего, Юнги действительно был в его комнате вчера вечером. Но что он тут делал? Насколько Пак помнил, вернулись они довольно поздно, и все уже должны были спать. Все это он и спросил у лидера. Намджун уже собирался было ответить, как раздался стук в дверь и в комнату вошёл Шуга.             - Доброе утро, парни... Как ты себя чувствуешь Чимин? - Шуга повернулся в сторону кровати младшего, но тот полностью исчез под одеялом, стараясь отгородиться от хена.       И все равно, что это глупо и по-детски. Ещё больше смущало, что Шуга видел его голым и совершенно пьяным.             - Ладно, я пойду - Намджун чувствовал себя лишним в этом помещении, явно ощущая, что Юнги и Чимину нужно поговорить.       Шуга кивнул, а Пак прикусил губу, мысленно умоляя лидера не оставлять его наедине с Мином.             - Чимин, я хочу...             - Прости хен - перебил Чимин старшего, не давая ему договорить, - Я сейчас не готов к разговору. Давай чуть позже... Пожалуйста...       Приглушенный голос Чимина был настолько холодным, что Шуга не посмел продолжать:             - Хорошо, но нам необходимо поговорить. Ты не сможешь убегать от меня. Это не серьёзно, Чимин...       Младший молчал, а Юнги не дождавшись ответа, направился к выходу. Как хорошо, что Чимин не знает, что вчера сделал со своим хеном. Обнажённое тело Пака произвело неизгладимое впечатление. Старший не мог уснуть до самого рассвета. Гладкая поблескивающая в свете ночника кожа, под которой перекатывались мышцы, пока Чимин пошатываясь стягивал с себя футболку. Узкая талия, которую хотелось обвить руками, чтобы ощутить её стройность. Выпуклые, поджарые ягодицы, которые особенно чётко врезались в память. Юнги с трудом сдержался, чтобы не сжать эти сочные ягодицы своими прохладными ладонями, до боли и синяков. Еле утерпел, чтобы не прижаться вмиг потяжелевшим пахом к расщелине между аппетитными булочками. Притереться теснее, насладиться тем, как они сокращаются, как сжимаются вокруг его члена мышцы входа младшего.       От этих мыслей, Юнги не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок. В конце концов, он был вынужден уединиться в ванной и само удовлетвориться представляя, как в его руках извивается тело младшего. Шуга с тихим стоном спустил в свою ладонь, откидываясь спиной на стену. Он абсолютно точно осознал, что физически желает Чимина. Младший возбуждает в нём то тёмное и распутное, что он открывать совсем не хотел. Юнги чувствовал, что необходимо поскорее решить все вопросы с Паком и постараться выбросить из головы такие яркие картинки обнаженного спортивного тела. В какой-то мере, Юн чувствовал себя предателем по отношению к Тэхену, хотя и понимал, что это глупо. Ведь Тэ не принадлежит ему и никогда не принадлежал.