Длинноногий дядюшка

Что хорошего в бедности? Богатые могут быть счастливыми. Могут быть свободными. Могут, если захотят и постараются. А стараться такие люди умеют. Отказываться от чего-то в пользу другого — закон абсолютно для всех, а не только для тех, кто ужинает лобстерами и летает на собственном самолете. Каждый сам вершит свою судьбу, принимая осознанные и неосознанные решения. Так было и будет всегда. Вот и Юнги пытается вершить свою. День Мина не задается с самого утра. Его электрическая зубная щетка ломается, тостер сжигает последний хлеб, а в банке с джемом поселилась какая-то плесень. Мин швыряет его в мусорку прямо с банкой, а следом летят тосты и настроение. Но почему-то Юнги предвидел, что чёрная полоса вот-вот настигнет, потому что неделей ранее с ним связался адвокат покойного дяди Чхве, который сообщил, что Мин претендент на наследство. Но чтобы получить его, необходимо выполнить некоторые условия. Уже после телефонного разговора Юнги понимает, что попал. *** Юнги с семнадцати лет не жил со своей семьей. Ему так осточертели все эти войны из-за денег, из-за успеха и прочего дерьма, что он просто наплевал на все это и ушел туда, куда смотрели глаза, в любое противоположное направление. Его ничего не держало дома, потому что мама, единственный адекватный человек среди всех, умерла давным-давно. Был еще дядя, самый старший в семье Чхве, глава крупной автомобильной корпорации, что за свою долгую безбедную жизнь сумел не уподобиться тем зазнавшимся особям, что сидят на золотых унитазах. Именно с ним Юнги не терял связь, но и от любой его помощи отказывался. Этот старик, несмотря на свою бешеную занятость, всегда находил время позвонить племяннику. И он единственный из родни поздравлял Юнги с днем рождения и прочими бессмысленными праздниками. И пытался как-то влиять, перевоспитывать, потому что манерами Мин не блистал. Может и справедливо, но был слишком груб к окружающим. Даже к тем, кто не желал ему ничего плохого. А потом дядя скончался от рака и до этого, ожидаемо, успел составить завещание. Что почувствовал Юнги, когда узнал, что стал наследником? Ощутил, как десятки вонючих ртов дышат ему в спину, желая как-нибудь все отобрать. И он с радостью бы отдал, если бы не одно «но». Чунхо, младший сын дяди, всегда не ладил с матерью Мина. И точной причины этому не было. Нет, очевидно была, но никто о ней не знал, кроме них двоих. И даже после ее смерти, словно одержимый, Чунхо хотел уничтожить любое напоминание об этой женщине. И больше всего он хотел избавиться от дома, в котором она, ее муж, не имеющий ничего общего с большим бизнесом, и Юнги счастливо жили когда-то. Но дядя Чхве не позволял ему это, так как хранил эту память для Юнги. И Мин был благодарен, хотя никогда ему об этом не говорил. И теперь, если бы Юнги отказался от наследства, то Чунхо первым делом сровнял это почти священное место с землей. И все из-за чертового условия в завещании. Часть наследства, что полагалась Юнги, идет непосредственно вместе с домом. И при отказе или передаче наследства, дом Юнги не смог бы оставить себе. И это не единственная проблема Юнги. Потому что получить это чертово наследство также не являлось легкой задачей. Там было еще одно удивительное и неудобное условие. *** Весь этот нескладный день Юнги не может сосредоточиться на работе из-за скорой встречи с адвокатом. Даже Хосок, его старый друг и коллега, не может поднять ему настроение. Так что, уходя из студии, Юн даже забывает зайти к нему попрощаться. Мин стоит на остановке, пытаясь отыскать в карманах джинс транспортную карту, и, когда находит ее, автобус как раз останавливается рядом. До царской адвокатской конторы Мин добирается за полчаса. На ресепшене девушка, одетая в целую смесь дорогущих брендов, смеряет подозрительного вида парня взглядом и нехотя докладывает о его визите. Естественно, Мина, в его драных черных джинсах, футболке с мультяшным принтом и косухе, пропускают внутрь, сопровождая до самого кабинета. Вся эта роскошь парня не удивляет, он видит это всю свою жизнь и отчаянно бежит от подобного, как от огня. А сейчас лезет в самое пекло. — Вы как раз вовремя, господин Мин. Юнги кривится от подобного обращения и, коротко кивнув, просто садится в кресло, мельком бросив взгляд на разбросанные на низком столике бумаги. — Принесите нам два кофе, пожалуйста. Девушка кивает и оставляет их. А Юнги успокаивает то, что воспитание этой дамы вряд ли даст ей плюнуть ему в чашку. — Разговор предстоит долгий. И простите за беспорядок, — показывает юрист на стол и присаживается в кресло напротив. Такая нелепая картина, когда адвокат, одетый на несколько миллионов вон, лебезит перед бомжеватого вида парнем. — Вы сказали, что я не могу просто получить дом. В чем проблема? — В завещании очень много условий. Точнее, много условий касательно вас. Юнги хмурится и снимает кепку, тут же тряся головой, надеясь, что на ней не осталось гнезда. После последней покраски волосы сильно путаются. — В каком смысле? — Я, пожалуй, начну с самого начала. Секретарша возвращается с напитками и расставляет на столе, где находит свободное место, после чего также молча уходит. — Дело в том, что ваш дядя… — Прежде всего, вы можете так не любезничать? Зовите меня Юнги и, если можно, попроще. Адвокат думает пару секунд, а после прячет свою идеальную осанку, оседая в кресле. — Хорошо, Юнги. Твой дядя в течение долгих лет заботился об одном мальчике по имени Чон Чонгук. После гибели родителей его поместили в интернат, который тут же получил спонсирование от фирмы вашей семьи. Юнги пытается понять, какой в этой истории смысл и почему ему это рассказывают, но адвоката не перебивает. — Твой дядя тайно помогал ему, чтобы избежать огласки. — Внебрачный сын? Мужчина напротив мотает головой и делает пару глотков крепкого напитка. — Как я уже сказал, родители Чонгука умерли, и давно. Он точно не член вашей семьи, но… Очень многозначное «но». — Насколько ты помнишь, тебе была завещана большая часть средств господина Чхве. В отличие от его сыновей. Но доля Чонгука в наследстве примерно равна твоей. Точная оценка еще проводится. У Юнги глаза на лоб лезут, потому что мышление дяди становится для него вообще недосягаемым. «Точно внебрачный сын», — про себя настаивает Юнги, тоже наконец добираясь до кофе. — Так вот. Что касается условий. До наступления полного совершеннолетия Чонгука, а именно до 21 года, тебе нужно продолжить, скажем так, дело своего дяди. — Чего? — Ты должен присматривать за Чонгуком. И только если это условие будет выполнено, то сможешь получить свою долю. — Вы же понимаете, что это бред? — Так завещал твой дядя. Я просто сообщаю тебе. — Я? Заботиться о каком-то сопляке? Да когда ему вообще стукнет 21? — Через 3 года. — Пиздец. Юрист поджимает губы, частично соглашаясь с Мином. — Сразу скажу, что специальный счет для содержания Чонгука уже открыт, на твое имя. Но все расходы контролируются, чтобы ты понимал. Предусмотрительный старик, кажется, перед смертью очень сильно скучал, придумывая эту аферу. Юнги пока никак не может осознать, на что должен подписаться. — Если я откажусь? — Тогда ты не получишь свою долю. И, что не менее важно, Чонгук тоже. Юнги готов выпрыгнуть из окна этой чертовой высотки, чтобы встретиться с дядей на том свете и вытрясти из него причины всего этого бреда. Он не хочет материться, но в голове копится столько отборного мата, что в висках жмет. — Он что, на совести моей решил поиграть? Хреново он о пареньке заботился, раз поставил такое условие. Адвокат пожимает плечами и поднимает с пола небольшую коробку. — Не знаю, понадобится ли это тебе. Здесь письма, который господин Чхве получал от Чонгука. Все до последнего. Тут их года за 3-4. Позже они перешли на электронную. — Зачем они мне? — Об этом он не говорил, но, полагаю, чтобы ты узнал о Чонгуке больше, чем только его имя и возраст. — Так. Правильно понимаю, что мне нужно следить за расходами этого пацана и отправлять ему деньги время от времени? — Если быть точным, то ты должен буквально нянчиться с ним. Вытаскивать из передряг, устроить в университет и все в таком духе. Но делать это максимально осторожно. Пресса и другие члены семьи не должны этого знать. Просторный кабинет заполняется громким смехом Юнги, опустившего голову до уровня своих колен. — Я? В университет? Нянчиться? Вы шутите? Но адвокат не шутит и не смеется вместе с Мином. — Если еще проще, ты должен полностью заменить своего дядю. И общаться с Чонгуком тоже придется. Юнги смеется еще некоторое время, а после замолкает, накрывая руками лохматую голову. — Твою мать.