Regrets

Феликс смеётся и прикрывает рот своей маленькой ладонью совсем не фальшиво. Старается вести себя как обычно, дразня Джисона и улыбаясь лидеру, тоже ничуть не наигранно. В это бы поверил кто угодно, но не Чанбин, который знает Феликса лучше, чем остальные. Хёнджин держит Феликса поближе к себе, заключая в кольцо рук, фанатки восторженно пищат, и только Чанбин замечает, как улыбка младшего потухает. Он видит что-то тёмное на дне хёнджиновых зрачков. Его взгляд будто кричит: «притронься - останешься без рук». Хищника, защищающего свою территорию - вот, кого ему напоминает Хёнджин. Как-то ночью он встречается с Хёнджином на кухне их общежития. Напряжение между ними почти осязаемо. Ему сложно смотреть младшему в глаза, но он находит в себе силы поднять взгляд и нарушить тишину, хрипя вопрос, который мучил его последние несколько дней. - Почему? Ответа на него не следует долгую минуту, и он подходит к Хёнджину, курящему в приоткрытую форточку. Чанбин вырывает медленно тлеющую сигарету из чужих тонких пальцев, тут же выбрасывая её в форточку и заставляя младшего обратить на себя внимание. - Чан сотню раз просил не курить в общежитии, - говорит он, повышая голос. - Я повторю свой вопрос. Какого хрена? От взгляда, которым окидывает его Хёнджин, бегут неприятные мурашки по коже. От него буквально веет холодом. - Тебе интересно, почему именно Феликс? - он полностью разворачивается, смотря на Чанбина свысока. - Веснушки на его щеках. Ты знаешь, сколько их? Вопрос, ответа на который он не ждёт. - Ровно сорок четыре. А здесь, - Хёнджин притягивает старшего ближе к себе, пробираясь холодными пальцами под чужую футболку и надавливая кончиками немного выше тазовой косточки, - небольшой шрамик. С детства, - проводит пальцами выше. - Дальше, прямо между лопатками - родинка. Постепенно он переходит на шёпот. Чанбин не уверен, но в нём, в этом шёпоте, проступают какие-то нотки нежности, граничащей с отчаянием. Еле различимые, незаметные для невооружённого глаза. - Разве у меня есть какие-то шансы? - он продолжает свой монолог. - Он только и делает, что говорит о тебе. Чанбин-и то, Чанбин-и это, - толкает Чанбина в грудь, повышая голос. - Хён так классно читает рэп, - ещё раз. - Хён такой храбрый, он ни разу не дрогнул во время просмотра фильма ужасов, - третий раз. - Он никогда так не восхищался мной. Разве у меня, мать твою, есть другой способ обратить на себя его внимание?! Хёнджин задыхается, облокачиваясь на подоконник. Достаёт новую сигарету из пачки и подкуривает её, не поднимая взгляда на старшего. - Уходи. И Чанбин уходит. Он задерживается в комнате для тренировок допоздна. В голове плотно засели слова Хёнджина. Чанбин ощущает свою беспомощность и неспособность что-либо сделать. Когда он возвращается, свет в общежитии уже не горит. Только лунный свет из окна их общей комнаты падает на две фигуры, которые лежат на кровати Феликса. Хёнджин, спящий на груди Феликса, выглядит неожиданно крошечным. Неожиданно сломанным. Они держатся друг за друга неожиданно крепко, будто они оба - самое неожиданно дорогое, что есть друг у друга. Чанбин встречается со взглядом Феликса через приоткрытую дверь. Кажется, его глаза опять загораются жизнью.