You are a part of me.

Вообще сначала я честно хотел пойти на пару. Но, поднимаясь на нужный мне этаж, в голову так вовремя влетела наиприятнейшая мысль о том, что занятие на самом-то деле лучше уже прогулять: опоздал, как-никак, на сорок минут, так ещё и друг сожрёт с костями за то, что не предупредил. Не царское это дело принимать смерть свою от руки неверного! Примерно на такой вот воинственной нотке я развернулся и, скользя жопой по перилам лестницы, спустился обратно, чтобы спрятать тушку свою тощую в раздевалке. Благо физкультуру первой парой не ставят, и никого там сейчас нет, иначе бы пришлось задыхаться от сурового мужицкого запаха. За час сычевания в пустой раздевалке я успел вынести личку друга второсортными мемами, даже вздремнул слегка. Проснулся, кстати, от того, что скатился с тонюсенькой скамейки. Не могли, что ли, шире её сделать? Ироды. В любом случае даже после моего фееричного пробуждения пара не закончилась. Тогда было решено отправиться в столовку. Под весёлую вибрацию телефона, который разрывался от спама моего обожаемого друга, что орал на меня какая я сука, кинувшая его на растерзание преподу, я побеседовал с поварихой, вытранжирив лишний пирожок. Тётка полная такая, прям по закону жанра, но добрая и разговор поддержать умеет. Я даже почти влюбился. Хотя я вообще очень влюбчивый. Слава богу, что и разлюбчивый такой же. Стоило звонку прозвенеть, я прям как есть — с надкусанным пирожком в зубах и чашкой компота в ладони — побежал к своей группе, чтобы найти моего любимого долбаёба Чонхо. Да, мы учимся вместе только второй месяц, но побратались настолько сильно, что мои школьные друзья нервно покуривают в сторонке и завидуют. Впрочем, не о том я речь веду. Сейчас филейную часть свою мягонькую спасать надо, потому как этот самый Чонхо идёт ко мне чернее тучи, что, кстати, довольно странно для него, а я тут о дружбе нашей крепкой размышляю. Не порядок. Ситуация вызвала диссонанс в моем мозгу, который в первые же секунды подал телу сигнал по типу «тикай, родной». Сигнал-то, сука, подал, а вспомнить о том, что мы с Чхве вместе снимаем квартиру — то ли не успел, то ли забыл. Достанет в любом случае, поэтому я оставил жалкие попытки спастись и просто ожидал инквизиции, дожёвывая остатки пирожочка. Очень даже вкусного, к слову. — Сука ты редкостная, Хонджун, — на выдохе проговаривает друг, приобнимая меня для приветствия. — Не сучка редкостная, а благородный кобель серой масти, — с улыбкой и гордостью произнёс я, когда наши братские объятия завершились. Специально подождал, а то задушит ненароком. — Я рад, что ты решил оставить мне мою жалкую жизнь. Какая, кстати, пара сейчас? Я ж должен хотя бы на вторую дойти. И всё равно, что я бы с радостью сейчас съебался отсюда. — Особо не обольщайся, я могу тебя и ночью придушить, — промежду прочим сообщил Чонхо, на мгновение задумываясь, — ну, а сейчас вроде теория музыки, пошли, минута осталась. Мы, переглянувшись, моментально стартанули самым быстрым бегом, на который только способны. Не потому что хотели прийти вовремя, в нас попросту играл дух соперничества. Приятное чувство беззаботности. Старшекурсники, встречавшиеся нам на пути, разлетались в разные стороны — кто сам, кого мы самым наглым образом сбивали. Зато успели вовремя, чтобы занять свои любимые места. Звонок зашёл в аудиторию вместе с нами и преподом. Что ж, нас ожидают полтора часа нудной монотонной речи, которая предсказуемо пройдёт мимо наших ушей. Знаем, проходили. — Слышь, Хонджун, — толкает меня друг в плечо как раз в тот момент, когда я запланировал уткнуться лбом в нарисованные мною же фигурки из квадратиков вместо конспекта. От этого толчка пошатнулись не только мои квадратики, но и я вздрогнул так, что едва удержал задницу на стуле. Я честно попытался злобно посмотреть на Чонхо, даже повернулся к нему практически всем телом, да вот только сонный взгляд злобным назвать сложно. Даже если иметь феноменальную фантазию. — Прикинь, старшекурсники мелким, то есть нам, приветственную дискотеку устраивают. Ты же понимаешь, о чём я? Чхве вообще никогда не умел контролировать громкость своего голоса, именно поэтому я даже ответить не успел, получая презренно-предупреждающий взгляд от препода. С ответом я повременил, дожидаясь, пока бдительность мужчины слегка поугаснет. «Нам обязательно туда идти, а?» — написал я на своём измученном листе и пододвинул к другу. Если быть честным, я отчаянно надеялся получить ответ «нет», но Чонхо показательно фыркнул и кратко черканул слово «да», бросая ручку. Не прошло и десяти секунд, как он вновь подхватил чернила и продолжил писать ниже. «Не пойдёшь — можешь попрощаться со своим обожаемым плакатом человека паука» — нет, ну это уже тяжелая артиллерия. Я даже и подумать не мог, что мой друг такой… такой… такой! У меня даже губа от обиды поджалась. Чёрт, как же я не люблю эти походы в клубы. А я был уверен, что туса будет проходить именно в клубе, где много выпивки и, как следствие, пьяных людей. Мне же пить нельзя от слова совсем, так сказать, ни капли в рот, ни сантиметра в жопу. Почему нельзя? Да просто я либо вообще не пью, либо нажираюсь так, что на утро не помню ни имени своего, ни локации, в которой я посмел проснуться, ни фамилии матери своей. А мать — это святое. Перевёл взгляд на друга, смотря самым жалобным в мире взглядом. Кот из Шрека — жалкая пародия по сравнению с моими убедительными глазками сейчас. Вот только я не учел, что у Чонхо ни души, ни сердца, благодаря чему получил лишь пинок, полностью подтверждающий его угрозу. И ещё один строгий взор от учителя, из-за которого в ту же секунду прекратили переглядываться и вообще расселись по разным краям парты. Перемена, всё на ней, родненькой, а пока самое время прокачать свои творческие навыки всё теми же пресловутыми квадратиками. Пара завершилась типичным оглушительным звонком, едва услышав который я сию же секунду подорвался и принялся собирать свои немногочисленные вещи, между тем поторапливая товарища, который напротив любил собираться до жути медленно. Перемена большая, что позволило нам выйти на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Только я перешагнул порог любимого университета, как ноги сами сорвались и вприпрыжку отправились к потрёпанной, но от этого не менее удобной скамье. Чхве пытался успеть за мной, но наивно полагать, что какой-то смертный быстрее меня… Мы вновь переглянулись и стартанули вперёд. — Придумал, в чём пойдешь? — Чонхо, явно решивший, что я реально согласен идти, говорил как ни в чём не бывало, между тем разглядывая выходящих из здания студентов. — Я уже решил, правда пока не придумал какие кросы больше подходят под наряд. Может вообще новые купить? А я над этим вопросом и думать-то не хочу, хотя бы потому что даже не решил хочу ли я там появляться. Вроде бы и прикольно всё это, плюс я как причина шумихи, первокурсник же. Может найду себе кого, может выпью слегка. Ну, а с другой стороны хуйня это всё, мы ж только учиться начали, а уже бухать собираемся. Как-то всё не так. — С чего ты взял, что я пойду? Я, блять, пить не умею, куда мне туда, — совсем чуть-чуть раздражаясь, поинтересовался я. — Я тебя спрашивал, пойдёшь ты или нет? Я поставил тебя перед фактом, что ты идёшь. И я, как твой самый лучший и единственный друг, искренне советую тебе задуматься о прикиде. К слову, вечеринка в субботу, у тебя всего-то два дня на подбор по последнему писку моды. Иначе я сделаю это вместо тебя и, поверь мне, этот лук ты запомнишь на всю жизнь, -Чхве поддержал свои слова ударом по моему плечу. Да так, что я невольно задумался о скорости приезда скорой. И об объёме его мозга, ведь до него вряд ли дошло, что после такого удара у меня может как минимум сломаться рука. И пофиг вообще, что я профессионально симулирую.

***

Эти несчастные два дня пролетели как два часа, чесслово. Может быть из-за их чрезмерной серости, может быть из-за довольно сложных пар — кто знает. Самое главное, что Чонхо всё-таки смог убедить меня в том, что мы должны выглядеть куда круче всех пафосных бэдбоев универа, благодаря чему эти несколько суток мы часто задумывались о собственном виде, планируя подцепить как можно больше девчонок. А кто нам мешает-то? Молодые и холостые, горячие и… первокурсники. Ладно, попытка ведь не пытка, правда? Впрочем, теперь уже я полностью готов. Хорошо, не совсем полностью — осталось только накраситься, но обычно мне хватает и пяти минут. Чонхо, правда, только соизволил поднять свою огромную задницу с кровати и наконец-таки начать собираться. Он часы вообще видел? Два часа осталось, мать вашу! -Хонджун-а, — зовёт он, крутясь перед зеркалом в своей комнате. И хвала богам, что я его сразу услышал, потому как у него во всю громкость играла музыка. Поорать громче неё он, конечно, любит, да так, что соседи потом добрых дядечек полицейских вызывают по простой причине: «там бьют детей». — Накрась мне глаза, у меня нихера не выходит. — Бля, сначала звук убавь, а то у меня до клуба голова изволит взорваться, — ору я, но между тем выхожу из своей комнаты и, благо квартира у нас действительно маленькая, в два шага пересекаю границу спальни друга. Подхожу сзади, в зеркало наблюдая за его стараниями по поводу хоть какого-то мейка. Это смешно на самом деле, из-за чего я вслух прыскаю смехом, а потом нагло вырываю из его рук палетку своих теней с кистью. Присаживаюсь перед ним на колени и, дождавшись, пока он повернётся ко мне, наклоняю его пустую черепушку к себе, чтобы приступить к делу. Пять минут и дело сделано. — С тебя коктейль, естественно фруктовый микс, я же сегодня не пью, — с минуту полюбовавшись своей работой, выговорил я. Чхве отвернулся к зеркалу, разглядывая мои старания. Улыбнулся — значит понравилось. Мне, на самом-то деле, приятно, когда на мою работу так реагируют. Самооценка, что ли, поднимается. — Люблю твою безвозмездность, друг, — игнорируя мои слова, протянул Чонхо, убегая к шкафу за подготовленным нарядом. — Э, я вообще-то сказал тебе свою цену, — обиженно ворчал я, собирая свою косметику с тумбы, и медленно ретировался с чужой комнаты. — Ну, и хер с тобой. Полностью собрались мы только спустя час. Моё одеяние представляло из себя большое белое и невинное пятно: белые кроссовки, белые узкие джинсы, сверху светлая рубашка, поверх которой я нацепил такую же белую джинсовку. Ну, а что? Мне сказали выделяться — я выполнил. Чонхо же напротив был одет слишком сексуально: чёрные латексные джинсы, такая же черная рубашка, которая лишь наполовину заправлена в джинсы, в качестве украшения огромное количество цепочек и, как завершение картины эдакого всадника апокалипсиса, новенькие тёмные кроссовки. Вот таким своеобразным инь-янем мы выперлись из дома за полчаса до начала мероприятия. Идти как нехер делать, однако это не помешало нам опоздать на добрых пятнадцать минут. Мне кажется, или Чхве реально нагло наебал меня, что идти здесь всего пару минут?.. В клубе к нашему приходу народу накопилось много. Я старался улыбаться каждому встречному, с некоторыми даже здоровался, из-за чего многие оборачивались и странно смотрели, неловко отвечая на приветствие. Такое ощущение, что я подошёл не с банальным «привет», а с каким-нибудь «хей, детка, откуда такая конфетка». Дикие. — Слышь, Хонджун, — пытается перекричать музыку Чонхо, а по итогу орёт мне в самое ухо. Дебил. — Я за выпивкой сгоняю, окей? Ни у кого не бери лучше. — Понял, смотри не разъеби пока несёшь, — мы обменялись улыбками-издёвками и разошлись в разные стороны: он за горячительным, я танцевать. Слава яйцам, танцую я так же прекрасно, как и пою. Ну, по крайней мере, мама говорила, что я классный. Люблю маму. Стоп, почему Чхве пошёл за бухлом, если я сегодня трезвенник?.. А, похер. В клубе становилось всё жарче и веселее. Меня предсказуемо вынесло со второго коктейля, Чонхо же держался гордым молодцом. Хотя он просто пил меньше, чем танцевал. Я же вливал в себя алкоголь и двигал телом в соотношении один к одному. В какой-то момент на сцену вышел какой-то невероятно харизматичный репер, во время выступления которого Чхве окончательно меня покинул. Залип так, что его и танцующий хомяк-переросток в костюме патриарха сейчас не особо-то и удивит. Ну, как говориться, земля пухом, флаг в задницу и так далее по списку. И без него справимся. Вот только моя сногсшибательная позитивность быстро выветрилась. Вместе с пропажей бухла, за которым бегал именно Чонхо, пропало и настроение, даже танцевать расхотелось. Может самому попытаться пробиться к барной стойке? А что? Присяду к бармену, начну рассуждать о хуёвой жизни в голос, может легче станет. Неплохая же идея, правда? Как бы это ни было глупо, идею я воспринял в буквальном смысле, поэтому сразу же с воинственностью Цезаря двинул к той самой барной стойке. Толпа пьяных студентов, грозно нависающая надо мной, не вызывала доверия, но мои тараканы, живущие в голове вместо мозга, мирно нашёптывали мне, что я попросту могу попросить бутылку водки у бармена и сидеть распивать её подобно настоящему алкоголику. Почему-то эта мысль понравилась мне куда больше предыдущей. Когда я пробрался к злополучной стойке и с радостной улыбкой озвучил свой заказ, парниша за этой самой стойкой посмотрел на меня, будто я попросил у него бокальчик молока альпаки с оливкой в качестве украшения, но бутылку всё-таки дал. Правда, сука, я всё никак не мог её открыть. Уже и зубами попробовал, и через футболку, и отгрызть попытался — она не поддавалась мне. Я ещё сильнее поник, но надежд открутить несчастную крышку не оставлял. — Кто ребёнку водку дал? — какой-то парень встал прямо передо мной. И нет, чтобы помочь, собрался мне лекции читать. — Какая водка? Да ты шо? Чтобы я и водку?! Водичка это, братиш, водичка… водичку можно, — язык у меня, конечно, заплетался капитально. Однако разве меня это волнует? Совершенно. Меня волнует только закрытая, блять, бутылка! Сверху кратко хмыкнули. И молча отобрали мою родную, еле как завоёванную бутылочку. Что за? — Эй! Отдай мою водичку, я хочу пить, — я наконец-то повернулся лицом к этому смертнику. На секунду я выпал из реальности, потому как передо мной стоял не кто иной, как тот самый долбаёб, сбивший меня парой дней ранее. Сучёныш, выглядит шикарно, лучше, чем тогда. Твою мать, не о том думаю! Бутылка, водичка, я буду воевать за неё! Только я собрался закатывать рукава, чтобы вызвать на бой честный супостата, как это чудовище без особых усилий открутило пробку, которую я грыз последние пару минут. Он едва протянул её мне, как я её выхватил и крепко прижал к себе. Разве что не поцеловал, хотя хотел. — Может с тебя хватит на сегодня? Кому-то будет очень плохо утром, — без оттенка каких-либо эмоций говорил блондин. Ну вот, опять причитания. — Ты что, блять, строитель? — от души выбесился я от его советиков. Всё, пацан, пробная подписка закончилась, хер тебе теперь, а не милый зайка в моём лице. Разве что симпатичная гадюка. — Нет, — бровь парня выгнулась в вопросительном жесте. Мда, прям как тот бармен смотрит, ей богу. — Тогда не строй тут из себя хуй пойми что, у тебя некрасиво получается, — к концу предложения я чисто случайно умудрился икнуть, после чего заржал сам с себя. Аж настроение приподнялось. — Кстати, где в этом прогнившем мире справедливость? Почему ты знаешь моё имя, а я твоё всё ещё нет? А ну говори, подлый трус, а то обижусь и не буду больше с тобой разговаривать, — и снова фраза сквозь икание, вызывая у меня новый приступ смеха. Я положил голову на руки, отставив по-прежнему не начатую бутылку водки на близстоящий столик. Хоть успокоился быстро, и на том спасибо. Вдоволь наржавшись, я наконец-то соизволил поднять голову и заметить, что этот блондин отрыл второй стул и присел рядышком. Бля, если быть честным, я уже думал, что он съебался. Даже надеялся. Поэтому растерялся, вообще не понимая рад я его присутствию или же нет. — «Возьми бутылку и пей, так выглядишь круче», — мелькнуло на периферии сознания. Ну, я и поддался: потянулся к моей водичке и прямо из горла выдул несколько приличных глотков. Состояние после такого выпада, конечно, могло быть и лучше. Ведёт так, что у меня даже осознать не получается, хорошо мне или плохо. Пиздец. Зато в какой-то момент у меня образовалась совесть, потому как, убирая горлышко от губ, я подумал, что как-то не очень-то и вежливо поступаю, поэтому повернулся к блондиночке моей обожаемой, которая вовсю с кем-то то переписывалась в телефоне, и толкнул в плечо дном бутылки. Парень дёрнулся, задевая предплечьем стеклянный сосуд, который предсказуемо не удержался в моих рука и рухнул ему на колени. — Упс, — единственное, что смог я произнести, наблюдая за процессом вытекания водки на чужие джинсы. В считанные секунды я второй раз по вине этого монстра попрощался с родственниками, мысленно составил завещание и приготовился помирать, но, как оказалось, зря. Он просто спокойно подхватил бутылку и поставил её обратно на стол. Даже, блять, не соизволил оторвать глаза от телефона или же оценить ущёрб по джинсам. Я в культурном шоке, господа. Правда как только он, вероятно, дописал наиважнейшее для него сообщение, хмурый взор впился в мой силуэт. С завещанием я все-таки не прогадал, да?.. — Ну, и как ты мне это объяснишь? — риторический, кажется, вопрос. Потому что ответить я не успел, так как к парню подбежала чересчур накрашенная девка, моментально повисая на его шее. Жалкое зрелище, на самом-то деле. Но худшим в этой ситуации был нихрена не вид девушки — скорее его визгливый голос, от которого у меня едва ли кровь из ушей не пошла. Ещё такая присела на колено блондину и давай пищать, что от её парня несёт водярой. Сразу видно, барышня необразованная, раз смеет называть этот напиток богов, помогающий людским душам отпустить страдания свои и чисто расслабиться, водярой. Были б мы в средневековье, я бы первым сбегал в лес, насобирал бы дров побольше, чтобы сжечь это нечто. — С кем это ты, а? Изменять мне собрался, да ведь?! Я тебя вообще-то и бросить могу! — не покидая чужих колен, продолжала орать эта припадочная. Причем крик её был направлен в ухо бедному парню, мне как-то даже жалко его стало. А потом я вспомнил, что это чудовище сбило меня, и отпустило. Вот так-то. — Окей, мы расстаёмся, — как и обычно, безэмоционально произнёс он, чуть ли не скидывая девушку на грязный пол клуба. Жестоко, но мне понравилось. — Ах, вот так значит, да?! Сам ко мне приползёшь, когда тебе надоест эта малолетка! — махнула она рукой на меня, надула губы и гордо задрала голову, чтобы в следующее мгновение чеканной походкой съебаться отсюда. Я даже комментировать это не хочу. Где хваленый естественный отбор? Не в ту сторону работаешь, бро. — На вот, выпей. Ты ж с бабой разошёлся, да ещё вроде как из-за меня. Хотя я всё ещё не понимаю в чём виноват, — пододвинул я бутылку к нему. Честно? Ожидал сарказма или огрызаний, но нет — он промолчал, с лёгким кивком взяв бутылку и сделав всего лишь один глоток. — Ну, может хоть теперь скажешь как тебя зовут? — Сонхва, — вполоборота повернулся он ко мне, чётко проговаривая каждый слог, и ухмыльнулся настолько сексуально, что мне уж захотелось отлучится в туалет на неопределённый срок. Я хочу верить, что такая реакция только из-за переизбытка алкоголя в крови. Дальше мы какое-то время сидели и молча пили. Ну, точнее кто пил, кто молчал, потому как я тараторил как в последний раз, пока парниша молча сидел и пилил взглядом толпу. Впрочем, бутылку у меня никто так и не забрал. Возможно, поэтому совсем скоро мои глаза начали слипаться, мозг совсем отключился, а язык понёс непонятную чушь: — Эх, Сонхва, какой ты идеальный, не пьёшь вон, слушаешь сидишь. А можешь помочь мне выйти отсюда? Я так уже заебался, друг, сука, кинул. Развлекается, наверное, там без меня, пока я тут по родной кроватке скучаю, — мямлил я, ногтём вырисовывая непонятные узоры по поверхности стола. — Для начала позвони ему, — сию же секунду отзывается Сонхва, не отрывая взгляда от какой-то изрядно набравшейся фифы. — Не, не хочу. Лучше вызови мне такси, а ещё лучше отвези сам. Я помню, что у тебя байк есть, а то все деньги у друга остались. Ты вон, и не пил почти. — Пошли, начинающий алкаш, должен будешь, — с вздохом ответил блондин, вставая со своего места и между тем помогая встать мне. Так аккуратно, джентльмен херов, будто я какая-то кисейная барышня голубых кровей. Ноги вообще не держат. Вот говорил же, что пить не буду. Грёбанный Чонхо, чтоб ему подавно было. Это он принёс первый коктейль! Ещё и рукой махнул на мои заповеди зожника, сучёныш. Ничего, устрою я ему ещё сладкую жизнь, не зря ж вместе живём… Мой ментальный монолог прервал рёв мотора мотоцикла, который подъехал впритык ко мне. Сонхва не стал мелочиться и долго ждать меня — попросту потянул за руку, утягивая вперед, когда я уже хотел было поднять ногу, чтобы перекинуть через сидение сзади него. И опять усадил меня перед собой, аки пятилетнего ребёнка. Вроде б и обидно, а вроде бы и приятно, потому как я сразу же облокотился о его грудь. Просто глаза сами закрывались, и тело отказывало, не хотел я этого, чесслово. Он ещё что-то пытался мне сказать, однако я предсказуемо ничего не слышал. Сконцентрировался на слабом давлении его крепких бедёр на мои и уснул от греха подальше.

Конец POV.

Сонхва на самом деле не знает, почему просто так взял и поехал. И задумался он об этом, когда вспомнил, что даже не поинтересовался, куда вести пьяного первокурсника. Остановился у обочины, честно попытался растормошить спящую тушку, но та, бубня что-то себе под нос, так и не просыпалась. Решение нашлось быстро, однако радости оно Паку не приносило — вести юношу к себе он не хотел от слова совсем, хотя другого выхода, собственно, и не было. Через каких-то сорок минут они въехали в подземную парковку, где блондин каждый божий день оставлял своего железного коня. Хонджун всё ещё не собирался просыпаться, поэтому, смирившись с трудностями, парень ловко подхватил его на руки и понёс к себе, по пути подмечая, что тельце в руках далеко не подобие пёрышка. И на третьем этаже поблагодарил всех языческих богов за то, что квартиру приобрёл на пятом этаже, а не на каком-нибудь восемнадцатом. А все потому что его многоэтажка вечно страдала от проделок жкх: то воды горячей нет, то лифт неделями починить не могут, то отопление средь зимы отключают. В общем, весело. На том же третьем этаже Сонхва позволил себе передышку, в течение которой психанул нести Кима аки принцессу и попросту закинул его на своё плечо, облегчая собственные страдания. Так и дошёл до нужной квартиры. Уже в родном помещении перед Паком встала новая дилемма: что дальше делать с Хонджуном. Впрочем, об этом он думал не так долго, остановившись на мысли, что и так проявляет слишком много человечности. Поэтому он не думает о том, куда бы уложить пьяное тело, чем бы укрыть и так далее, а просто скидывает тушку на тумбочку для обуви. Младшему по-прежнему хоть бы хны. Казалось бы, начни его резать сейчас — он и не ощутит особо. Как бы там ни было, пусть вообще спасибо скажет, что Сонхва не выкинул его на улице, хотя мог и даже хотел. Именно с такими мыслями парень фыркнул и отправился в душ. Каких-то десять минут спустя блондин вышел из небольшой комнатки, выпуская в коридор объёмный куб пара. Вышел по привычке в одних трусах и полотенцем на плече, совсем забыл про юношу в своей прихожей. И уже практически улёгся в холодную постель, как услышал грохот со стороны входной двери. Сначала искренне испугался, моментально представляя воров у двери, но в следующий же момент нервно выдохнул, припоминая пьяного Хонджуна, брошенного аки игрушка на тумбочке. — Блять, — выругался Сонхва, выкапываясь из-под пышного одеяла, чтобы пойти и проверить этого несчастного. Пак даже не удивлён, если честно. Ким просто упал на пол и дальше умиротворённо посапывал, прижимаясь щекой к ламинату. Блондин тяжело вздохнул, неосознанно прислушиваясь к своей совести, которая во всю силу своего противного голоса вопила отнести юношу хотя бы на диван. Вообще, совесть и Сонхва никогда в ладах не были — парень попросту игнорировал ее существование, причём вполне успешно. Вот и сейчас он призадумался, слушать эту наивную дуру или нет, но, как бы там ни было, Хонджуна решил отнести на диван в гостиной. И всё. Ни одеяла, ни подушки, хотя в квартире довольно холодно сейчас, отопления ведь ещё нет. Впрочем, не Пака это проблемы, а на чужие проблемы он откровенно плевал. Итак за сегодня сделал слишком много хорошего для этого странного мальчишки.