Thinking with portals

Оказываться в теле ребёнка один раз было достаточно плохо, но когда это произошло второй раз подряд, то начинало порядком раздражать. Когда Шан Цинхуа несколько мгновений назад моргнул, открывая глаза, то обнаружил, что снова был слишком маленькими и мягким, что держится слишком крепко и отмахивается от слез уныния и разочарования- ну, конечно, до того, как он понял, кем являлся. Руки, которые были обёрнуты вокруг него, были очень тёплыми и знакомыми, удерживая его за бедро, а нога слегка подскакивала, словно стараясь его успокоить. Рубашка, за которую он цеплялся была тонкой, темно-синей и очень, очень современной. Быстрый взгляд вверх подтвердил его гипотезу ещё до сомнений: его держал отец! Очень молодой отец! Это могло означать лишь то, что он был… Погруженный в мысли, Шан Цинхуа (ну или аккуратнее, Маленький Самолёт Стреляющий В Небо) сильно дернул рубашку на его отце. — Хм? Что такое? Ты что уже плачешь? — его отец посмотрел вниз на него и измучено улыбнулся. Как только шок от его окружения спал, Маленький Самолёт понял, что они стояли недалеко от дальней стены гостиной дома его детства, а отец зажимает телефон ухом. — Я знаю, тебе скучно, но- нет, я не с тобой говорю. Я говорю с твоим сыном, знаешь, или ты уже о нем забыла? Переходя от усталой любви на досаду, отец отпустил его на пол и похлопал по голове, чтобы в дальнейшем продолжить ссориться с человеком на другом конце линии, и Маленький Самолёт даже не собирался спрашивать кто это — ему было не нужно это, ведь он уже знал. Уж лучше он отправится изучать окрестности, чем будет продолжать слушать эту ругань. Это напомнило ему, насколько отличался его мир от мира «Пути гордого бессмертного демона», и как трудно там было создать уют; как чуждо ему было все, несмотря на то, что он этот мир создал сам (ну или то, что он миллион раз видел в драмах). Что странно, мысли, насколько долго он прожил в теле Шан Цинхуа, делали его существование здесь просто подделкой. Фотографии на стенах, диван, телевизор, кухня со всеми надлежащими приборами — абсолютно все вещи сейчас были неправильными! Кстати говоря, как он вообще попал сюда?! Пытаясь вспомнить, что было до этого отвратительного пробуждения, Маленький Самолет ни к чему не пришел. Последнее, что он припоминал это как Бинхэ и Огурец бро пришли в Ледовый дворец обсудить что-то с Мобэй Цзюнем, но что-то такое, что от него ускользнуло. Возможно он сам выбрал это? Он действительно вернулся домой? Это Система имела ввиду, когда сказала, что вернет его?! Он хотел прожить большую часть своей жизни заново?! Скажите, что этого нет! Он не может переместиться в детство, где ему примерно три, пожалуйста, не заставляйте его жить так! Чувствуя боль в животе, Маленький Самолет помчался в ванную и попробовал найти зеркало, только потом обнаружил, что слишком маленький и не может даже посмотреться. Если бы он только мог взобраться на раковину или на какой-то стул… Нет, у него нет времени искать что-то такое; если он не увидит прям сейчас сколько ему лет, Маленький Самолет начнет сильно беспокоиться. Из ванной он побежал в комнату, принадлежащую его отцу залезая на кровать, чтобы уставиться в зеркало на шкафу напротив него. Опираясь на его наружность, Маленький Самолет предположил, что ему около четырех лет сейчас, и теперь, когда он увидел это собственными глазами, он не мог не закричать. — Заткнись! Прекратив плакать из-за неожиданности, Маленький Самолет снова переключил все внимание на зеркало, где в изображении его собственное маленькое тельце было заменено другой комнатой и другим ребенком, и смотрел он на него холодными ярко-голубыми глазами. У него было серьёзное лицо и длинные зачесанные назад волосы, а комната вокруг него выглядела будто изо льда. — Кто ты такой? — ребенок требовал от него ответа, но Маленький Самолет мог лишь пораженно то открывать, то закрывать рот. Как это возможно? Такое вообще возможно?! — Мой Король! — Маленький Самолет фыркнул и утер нос рукой, двигаясь к краю кровати так далеко, насколько это возможно, чтобы не упасть. Но даже так расстояние между ними было слишком большим, но ничего не поделаешь. Не было ничего, с помощью чего он мог взобраться на шкаф. Как приятно было видеть знакомое (но измененное) лицо! Значило ли это, что это просто очередная ловушка? Мобэй Цзюнь выразительно нахмурился, а затем попробовал приблизиться, чтобы разглядеть получше. После нескольких секунд он позвал: — …Шан Цинхуа? — Да, да! Мой Король, это я! — Почему… — выражение лица Мобэй Цзюня было крайне недовольным. — Ты так выглядишь? Ах. У меня тоже такой вопрос. — Думаю, предполагалось, что мы станем детьми, — прилежно ответил Маленький Самолет, разъясняя вопрос обожаемой маленькой копии своего господина. — Нет, — резко ответил Мобэй Цзюнь, кивнув головой на Маленького Самолета. — Почему ты выглядишь именно так? Не было нормального объяснения, которое могло бы ему понравиться, и поэтому Маленький Самолет взболтнул первое, что на ум пришло, а потом тут же пожалел. — Как так? Иронично, но ледяной демон выглядел так, будто сейчас вспыхнет после этого ответа, сжав кулаки по бокам и открыв рот, сделав глубокий вдох, за которым наверняка последует колкий ответ, но вместо него, он просто выпустил воздух через нос и отвернулся. — Не так, как ты. — Это долгая история! Я позже вам расскажу! — слишком отчаянно ответил он, наклонившись вперед, чтобы доказать достоверность своих слов. Однако он переоценил и себя, и расстояние до края и рухнул на пол, не выговорив и слова. Он уже много лет как привык к физической боли, сначала как совершенствующийся ученик, а затем как боксерская груша для короля демонов. Он думал, что привык. После столкновений с Лингуан Цзюнем он вообще не должен чувствовать боль. По крайней мере, менее сильную, чем дислокация. Но когда он упал, то обнаружил, что у четырехлетних все болит, как пиздец! Он резко закричал против воли. Краем уха Маленький Самолет слышал вскрик Мобэй Цзюня ''Шан Цинхуа! '' В то же время из коридора послышались оглушающие шаги, и спустя секунды его отец стоял в дверном проёме. Он позвал его именем своего сына, до того, как взять его на руки, прижимая ближе к себе, поглаживая спину и бормоча успокаивающие слова. Маленький Самолет чувствовал разнообразную смесь конфликтных эмоций, когда уткнулся лицом в грудь отца. Впервые за долгое время он не ощущал себя странным незнакомцем в компании мужчины, что его взрастил, не чувствовал, что это высшая добродетель, когда ему давали что-то из жалости или долга. Но это было прошлое — его настоящий отец был совсем другим человеком, да и он тоже. Маленький Самолет все еще был взрослым человеком, и хотя на мгновение внимание ослабло, сейчас ему нужна свобода в передвижении. — Что ты вообще делал? — мягко спросил отец, целуя его в макушку. — Мне нужно зеркало! — воскликнул Маленький Самолет. Чтобы хоть намекнуть отцу, он извивался в его объятиях, добираясь до места, где с нечитаемым выражением лица стоял Мобэй Цзюнь, уставившись на них. Отец чуть его не уронил, но взял покрепче и усадил на комод перед зеркалом. Маленький Самолет удобно сел, хотя Мобэй продолжал стоять. Он кивнул в знак благодарности отцу, а затем снова переключил все свое внимание на зеркало. — Вы не знаете, почему это произошло, мой Король? Хотя его отец на фоне смеялся с него и его воображаемых друзей, которых он, конечно же, не мог увидеть в нормальном отражении зеркала, не похоже было, что Мобэй Цзюнь был рад. Позже молодой демон льда продолжил — Иди сюда. — Я… не знаю как. — Значит узнай. — Давайте вы пойдете сюда, — парировал Маленький Самолет, чувствуя себя очень смелым. Даже если и Мобэй захочет его избить — чего он не делал последние несколько месяцев, он не сможет даже притронуться к нему через зеркало. В добавок, инцидент с лапшой сделал его порядком предприимчивым в своих требованиях. — Не хочу, — отрезал Мобэй. Он кинул взгляд на отца Маленького Самолета, и в глазах у него заиграло что-то темное и непостижимое. Он отдал новый приказ. — Уходи оттуда. Маленький Самолёт проследил за его взглядом, смотря на своего отца ещё раз. Он выглядел совершенно нормально, обычно, пусть моложе, пусть устало, пусть даже выразительнее показывав свою привязанность. Мобэй Цзюнь хотел ему сказать, что что-то не так в этом месте? Что если его отец на самом деле не его отец? Что он был один против всего этого?! После того, как него так долго пялились, его отец подумал, что совещание с зеркалом закончилось и протянул руки, чтобы взять сына. Но Сейчас Маленький Самолет не очень-то и хотел, поэтому он тянулся к чему-нибудь, чтобы зацепиться, слегка спеша и прикасаясь рукой к зеркалу. Ну, вообще, он должен был потрогать жесткое стекло, которое и ожидал почувствовать, но он не ощутил этого. Лишь воздух. Вот и все! Он встал и прошел через открытое пространство в зеркале так быстро, как мог, наваливаясь на Мобэй Цзюня и при этом вопя. — Спаси меня, Мой Король! Он секунду постоял, тяжело дыша и крупно дрожа при этом, пока не увидел очень удивленное, неверящее лицо Мобэя прямо под ним. Из огня, да в полымя, как говорится*! Он сейчас умрет! — Я-я-я дико извиняюсь, — он заикался, чувствуя себя очень похожим на прежнего Шан Цинхуа, пытаясь встать на ноги. Но попытки не увенчались успехом, потому что Мобэй Цзюнь его обнял и гладил руками по спине, как недавно гладил его и отец. …Что блять? Это возымело совершенно противоположный эффект! Слишком страшно! Явное ООС! Не имело значения, как они были близко на протяжении тех недель, когда Цинхуа закинуло в «Гордый Путь Бессмертного Демона», это было слишком нежно для него! — Мой Король, пожалуйста, я должен встать. — Когда успокоишься, тогда и отпущу, — Мобэй продолжил гладить его спину, и Шан Цинхуа разом обмяк, будто играя мертвого, пока сражался с монстром. Он был очень опытен в этом. — Видите, я спокоен! Спасибо! Пожалуйста, отпустите меня. Мобэй почти незаметно покачал головой, обвил руки вокруг Шан Цинхуа и продолжил гладить. — Ты все еще дрожишь. Дрожит? В этот раз Шан Цинхуа действительно попытался успокоиться, глубоко дыша и прикрывая глаза. Сцена, которая произошла буквально только что очень шокировала его, поэтому, прошу заметить, он был немного возбуждён. Он думал, он снова попал в своё детство, что должен все прожить заново, а потом он увидел отца, потом маленького Мобэя, а потом его отец, кажется, оказался фальшивым, не отцом… Было много всего, с чем они справились в одно время. Когда первоначальный шок от всего этого пропал, он заметил, что объятия действительно помогли ему успокоиться. Мобэй, наконец, его отпустил, и они оба поднялись на ноги. Интересно, сможет ли его отец (или то, что им притворялось) пройти сюда через зеркало? Шан Цинхуа повернулся, чтобы посмотреться в зеркало, из которого вылез, только чтобы обнаружить, что зеркала там вообще нет, а всего-то стена изо льда. Она была очень хорошо отполированна, в ней хорошо было видно Мобэя, но даже намёка на дом его детства не было. — Вы знаете, кто это был? — спросил Шан Цинхуа, отряхивая штаны и рубашку. Он приятно поражён, что почувствовал холод всего лишь на мгновенье. Если Мобэй не повлиял на это, вполне возможно, они оба больше не будут замешаны в этих… выдуманных мирах? Воспоминаниях? Разве он писал что-то подобное? Это не мог быть демон снов: детали были очень четкие и специфические… Карманные вселенные, может? — Хм? Это я должен тебя спрашивать, — брови Мобэй Цзюня были приподняты, а лицо его выражало подтекст «спросить ещё о многих вещах, о которых ты обещал рассказать позже». Это действительно заставило его остановиться. — Вы меня предупредили, сказали мне уходить, Мой Король. Я думал, вы имели ввиду, что он монстр. — Нет, — ответ, что он услышал, был короток и без объяснений, кроме того, на секунду Мобэй не смог встретиться с ним глазами. Это было всего лишь уловкой, чтобы он поскорее исполнил его желание? Серьезно? Когда он уже открыл рот, чтобы ответить что-то в раздражённом тоне (лучше всего, чтобы он вообще никогда этого не произносил, конечно), Мобэй Цзюнь потянул его за рубашку, выглядя недовольным. — Смени облик. — У меня нет другой одежды, — он мог разрешать тянуть его за одежду ровно столько, сколько ему хотелось, но почти сразу же, как только Мобэй услышал эти слова, он отнял руку и просто оставил ее висеть вдоль тела. — Я не это имел ввиду. Неожиданно комментарий ужалил. Он, конечно, не был самым милым ребёнком на земле, но его лицо ведь не было настолько плохим, чтобы Мобэй не мог его больше видеть? «Шан Цинхуа» действительно выглядел намного лучше? Возможно, это иррационально и странно, но Цинхуа хотел, чтобы Мобэй Цзюню нравилось его настоящее лицо. Но чем больше он об этом думал, тем больше понимал, что на самом деле хотел, чтобы Мобэй предпочитал именно его лицо. — Ах, я п-прошу прощения, Мой Король, но я не знаю и этого тоже, — он покашлял и обвёл взглядом всю комнату, пытаясь сменить направление мыслей и подумать о чём-нибудь другом. Он знал дворец наизусть, потому что довольно часто пребывал здесь, но эта комната отличалась от остальных во дворце. Пол был просто завален всякими вещами типа книг, игрушек, покрывал, рисунков… ощущение, что она принадлежала- С этим невозможно смириться, потому что это ломало все представление о Мобэе (пиздец страшный, жестокий, серьезный, достойный, красивый и тд.) о комнате, в которой они находились, если честно, тоже ломалось все представление, да и до конца осознать, что перед ним сейчас стоит четырехлетний Мобэй было сложно. Он точно об этом писал? Был ли этот ребёнок, который и являлся его королем, совершенно нормальным до предательства? Шан Цинхуа проклинал себя каждый раз, как попадал во всякие передряги, которые он сам же и написал, но теперь он впервые почувствовал себя настолько плохо из-за того, что сделал с Мобэем. Если бы он только знал, что он будет реальным… Или если бы он знал, что они будут друзьями… Изменил бы он что-нибудь? … Это депрессивные мысли! А ну не думать о таком! — Вы уже кого-нибудь видели? — спросил он, нервно посмеиваясь, а Мобэй открыт рот, чтобы сказать что-то. Но закрыл его обратно и покачал головой в тишине. Однако не прошло и тридцати секунд, как распахнулась дверь, открывая вид на гораздо более молодого Лингуан Цзюня. Если бы их история не была такой, какая она есть (или если бы он сам не создал такую гнилую личность), Шан Цинхуа подумал бы, что его дядя, что с широкой улыбкой и светящимися глазами залетел в комнату, обнимая племянника, согревал весь дворец. — Что ты тут один заперся? Это вредно для мальчиков твоего возраста. Пойдём, сделаем что-нибудь вместе! Конечно же, в мире, где он ещё не знал про предательство, он бы и рад был принять такое внимание. Но, учитывая, что это был Мобэй из будущего, Шан Цинхуа видел, что Мобэй остался стоять на месте, убийственно сияя глазами. Лингуан Цзюнь тоже заметил, что что-то было неправильно. Мобэй попятился назад. И ударил своего дядю в колено. Это было сигналом к побегу! Шан Цинхуа бросился вперёд и схватил Мобэя за руку, чтобы вытащить его за дверь, пока Лингуан Цзюнь проклинал их. Хотя за ним побежали без жалоб — что было каким-то чудом — руку сжали так сильно, что она почти онемела. Я знаю, ты злишься, что я волоку тебя за собой, но это не повод ломать мне руку! Я тебе жизнь спасаю сейчас! — Я не пытаюсь ее сломать — пробормотал Мобэй Цзюнь, пока они бежали. Блять! Цинхуа нужно отучать себя от привычки думать вслух! Он решил замять разговор, вместо этого думая, где им спрятаться. Бег был незапланированн, и вызван его паникой, что маленький Мобэй не выдержит долго в бою, так что да, у него не было плана. Лингуан Цзюнь, вероятно, уже преследует их, и намного быстрее! Просто идеальное время, чтобы появился план. — Ай! Буксация в другой стороне заставил Цинхуа сказать менее приличные слова. Он думал, что Лингуан Цзюнь уже догнал их и тащит Мобэя на себя, но когда он, наконец, позволил себе взглянуть на случившееся, то увидел, что это Мобэй потянул его в другом направлении, решил изменить курс. Он не дал Цинхуа прийти в себя, безжалостно вгоняя в тупик, потому что ноги Цинхуа были намного более неуклюжими чем раньше, были меньше, но он изо всех сил старался не отставать. — Что мы тут делаем, Мой Король?! — Шан Цинхуа тяжело дышал, и почти визжал, когда они остановились. Мобэй смотрел на стену напротив них, поражённый. Он усилил хватку на руке Шан Цинхуа, из-за чего последний тихо хныкал, и он ослабил хватку снова. Мобэй повернулся прямо к Цинхуа, глядя в глаза. — Обещай, что не отпустишь. Эм. Это что, романтик драма нонсенс?! Цинхуа быстро кивнул, не собираясь задерживаться, и стараясь придумать любой план. — Обещай! — приказал Мобэй Цзюнь. Из-за этого пухлого, милого маленького лица грубое командование почти не влияло на него, как раньше. Ему вообще не было страшно, а теперь его заставляли заниматься такими глупыми вещами, это так раздражало Цинхуа, но… в то же время, эти нотки отчаянья в высоком и молодом голосе и уязвимое выражение лица Мобэя плавили его сердце. — Обещаю, — сказал Шан Цинхуа с таким торжеством в голосе, на которое был способен маленький ребёнок. Мобэй выдал что-то наподобие улыбки и побежал прямо к стене. Шан Цинхуа моргнул и сразу после этого они установили контакт, наконец узнав, что произошло.

Когда они прибыли на другую сторону стены, он заметил некоторые изменения: он больше не был ростом с гремлина. Второе, что он заметил, это то, что Мобэй Цзюнь также вернулся в своё нормальное состояние, что одет он в свои обычные чёрные одежды, что его вьющиеся волосы тоже нормально лежат. Ну и третье, почти заставившее его рассмеяться, что он выглядел совершенно неуместно на фоне современного дома его отца. Кстати о нем, дверь спальни со скрипом открылась, открывая вид на человека в дверном проеме, постарше сейчас — заработал несколько схемотехнических линий за годы — даже здоровее немного. Мешки под его глазами исчезли, а сам он, кажется, чуть прибавил в весе. Когда он спросил Шан Цинхуа — сейчас просто Самолета — что он делал в его комнате, его тон не был злым или обвиняющим. Просто нейтральным, будто он обращался к гостям, случайно забредшим туда, куда не стоило. — Прости, я- ах- просто немного понастольгировал, — ответил Самолёт неуклюже. — Да, прошло довольно много времени с тех пор, как ты здесь был, — сказал отец, — кстати, спасибо, что пришёл. Я рад видеть тебя снова. — Да, я тоже. Прости, было очень много дел в школе. — Нет, это даже хорошо. То есть, ты так много и упорно трудишься, — он с интересом, но будто запоздало, спросил, — как там писательство? Ты все ещё этим занимаешься? Он кивнул, переводя взгляд куда-то влево от отца, чтобы не встречаться с ним взглядом, когда подтверждал это. Финансовые успехи не в счёт, но если бы его отец когда-нибудь прочитал то, что он пишет, он бы никогда не смог снова прийти в этот дом. Он рассмеялся про себя, ведь не планировал ничего такого. Это же все ненастоящее, так? Да даже если и настоящее, он все равно не вернётся, так? Не имеет значения, что он сказал или сделал, так? Все равно, даже если бы он рассказал всю новеллу о жеребце своему отцу, ведь последствий бы не было, так? Он не мог ничего сказать, вместо этого прочистил горло. Его отец тоже кивнул, и та улыбка, которую он примерил, была вынужденной. — Это хорошо. Не было ничего неправильного в их отношениях, подумал Самолёт. Просто это было неловко. Они больше друг друга не знали, не могли поговорить о важных вещах, способные лишь на коротенькие обычные разговоры, просто не знали, как. Он не чувствовал, что им пренебрегали или что-то такое, и он знал, что отсутствие у них контакта отчасти было его виной, однако он чувствовал себя некомфортно, когда слонялся просто так. Он думал, что он кто-то запоздалый, что он напоминание о худших днях, просто каждый чувствовал, что обязан любить. Его семья любила его, а он любил их в ответ. Проблема в том, что это не всегда помогало. — Мне действительно пора домой, — сказал он с улыбкой, — а то уже поздно. Как только они начал покидать комнату, Самолёт почувствовал легкий рывок назад, который остановил его, и вспомнил, что Мобэй все ещё здесь и все ещё держит его. Он посмотрел на короля демонов, стоящего посреди спальни его отца, и подавил смешок второй раз. Серьезно, что за комбинация! — Давайте поговорим снаружи, — тихо сказал он. Мобэй Цзюнь лишь одобрительно кивнул на его предложение, наконец разрешая им выйти. Самолёт быстро попрощался с его семьей, обещая заскочить на каникулах, потрепал за волосы его сводную сестру (к ее ужасу, хотя она засмеялась, как только их поправила). Было хорошо, вообще-то, и весело. Он смутно помнил этот день. Тогда его пригласили совершенно неожиданно, и он остался подольше, нежели обычно. Если бы это был последний раз, когда он смог их увидеть, то он был рад, что это именно этот день. Когда Самолёт закрыл дверь, на его лице была искренняя улыбка. Как только они ступили на улицу, Мобэй сразу же повернулся к его лицу. — Объясни, — затем, осознав, что вокруг них есть те ответы, которые он хочет получить больше, он спросил, — где мы? — Эээм, где-то очень далеко? — технически? — Ты… отсюда? — Ох, да. — Как? — вывод: какого черта ты старше, чем когда мы встретились впервые? Как такое вообще возможно?! Почему ты выглядишь совершенно по-другому (и, видимо, так уродливо, угрюмо подумал Самолёт) — Это… — несчастный случай? Это плохой ответ! Все это звучит фальшиво, особенно правда! Просто напоминание, он был плох в говорении своим лучшим друзьям (сорь, Огурец бро), что создал блять себя в другой жизни, это могло испортить их отношения. Да к тому же, он планировал оставить эту жизнь позади, так что снова вспоминать ее как-то разочаровывающе. Погодите-ка минутку. — Это… прошлая жизнь! — не ложь! Но и не правда тоже! Близко к обоим понятиям, но это же не так плохо! — Прошлая жизнь? — повторил Мобэй, все ещё неверяще. Самолет нервно посмеялся. — Да, прошлая жизнь. Я… всегда помнил ее. Это все ещё я. Даже таким ответом Мобэй все ещё был недоволен, но не не стал продолжать, оглядываясь на здания и тротуар. Он постучал ногой по земле под ними несколько раз. — Здесь все по-другому. Самолёт выдохнул облегченно, хотя даже не замечал, что задержал дыхание. Он был рад, что Мобэй не злился на его неубедительное объяснение. — Да, здесь действительно по-другому. Но очень славно! — Ты бы остался здесь, если бы у тебя была возможность? Шан Цинхуа смущенно моргнул. Что за тупой вопрос!!! Конечно нет! Какими бы странной эти иллюзии не были, они продолжались меняться, было бы слишком небезопасно оставаться здесь надолго, даже если хотелось! Он пытался прочитать эмоции на лице Мобэя, чтобы понять, что натолкнуло его на такие мысли, но оно оставалось нейтральным, бесстрастным. Он уже хотел было сказать что-то, как вдруг мимо проехала машина, и Мобэй Цзюнь толкнул его за спину, огораживая его от остальной части улицы, как барьер, нервный и напряжённый. Но не смотря на это, он продолжал держать руку Самолета очень крепко, что было довольно неудобно. — Все хорошо, Мой Король! Это не опасно! — пролепетал Самолёт и положил свободную руку на плечо Мобэй Цзюня, — в любом случае, она уже ушла! Нам нужно дальше, искать портал, который выведет нас отсюда. Он чувствовал как под рукой Мобэй напрягся ещё сильнее. Но он все же кивнул на предложение Самолета, из-за чего последний вздрогнул. — Мой Король? — Ты знаешь местность, — сказал Мобэй Цзюнь, — я — нет. Самолёт ещё раз взглянул на физиономию Мобэя и, к приятному удивлению, обнаружил, что тот был в хорошем настроении. Улыбаясь сам себе, Самолёт пошёл по направлению к его апартаментам. Учитывая, что портал находился там, где происходило что-то значимое либо для одного из них, либо для другого, он предположил, что следующий выход должен быть там. Он отчаянно хотел покончить с их возможными опасностями, но все же взглянул в последний раз на достопримечательности. Он же больше никогда их не увидит! Прощайте, современные здания! Было приятно познакомиться, линии электропередач! Не скучай, велосипед! Хотя и было немного больно прощаться со всем, также было и хорошо оставлять это все в некотором роде. Его шаги неожиданно стали такими легкими, а ещё он рассказывал Мобэю о местах, которые раньше посещал, даже не задумываясь. Что поражало ещё больше, Мобэй Цзюнь, казалось, был не против того огромного потока информации, кивая и иногда даже задавая вопросы. Воодушевленный Самолёт болтал с ещё большим рвением. — Вот тут место, где мне стригли волосы, — сказал он, указывая на маленькое, но хорошо сохранившееся здание, — один раз в детстве меня постригли так коротко, я потом плакал! — Они очень короткие и сейчас, — указал Мобэй и вдруг остановил их, чтобы провести пальцами по волосам. Затем, чтобы подчеркнуть, повторил, — очень короткие. — Мне так нравится. — Хм, — видимо, чтобы взглянуть на это ещё раз, Мобэй снова провёл пальцами по его волосам, и Самолёт почувствовал, как его лицо нагревается по причине, совершенно не связанной с этими прикосновениями. Мобэй Цзюнь на этот раз не отпустил руку, продолжая трогать волосы, а потом потрогал его щеку. Учитывая, что его лицо очень горело, ему понравилась эта прохладная ладонь, — мне так не нравится. — Извиняюсь, Мой Король. — Это непривычно. — Да, Мой Король. — Ты другой. — Ах-… да. В этот раз Мобэй ничего не ответил, продолжая большим пальцем поглаживать щеку Самолета. Глаза Мобэя сощурились, брови нахмурились. Он сфокусировался на его лице и вспомнил их разговор, когда Мобэй приказал ему сменить облик на Шан Цинхуа и почувствовал, вдруг, грусть. — Мы должны-, — он посмотрел вниз, на землю. А затем слишком знакомое имя мелькнуло на губах Мобэя. Охуееееееееееееееееть!!!!!!! Давайте нет! Давайте этого не делать!!! — Что? — пролепетал Самолёт, поражённый обоими этими происшествиями. — Они называли тебя так, — ответил Мобэй, — тебе нравится? Да! Нет! Может быть! Я не знаю! Когда Мобэй выглядел сбитым с толку и чуточку растерянным, Самолёт зажал себе рот рукой, чувствуя себя крайне униженным. Прекрати! Говорить! Мысли!!! Вслух!!! Уголок рта Мобэя дёрнулся, но он быстро придал своему лицу обычный вид. Самолёт вновь почувствовал, что его лицо горит, и он, вероятно, почувствовал себя храбрым из-за того, как был близок к получению улыбки Короля. Он тяжело сглотнул и сказал: — Мобэй Цзюнь. Последний серьезно обеспокоился, широко раскрыл глаза. Вся храбрость Самолета улетучилась тут же. — Мне так жаль! Мне так сильно жаль, Мой Король, этого больше не повторится! Поражённый внезапной вспышкой, Мобэй испуганно убрал руку от лица Самолета. Остаточный страх от тех многих лет, что они провели вместе заставил последнего зажмуриться, но случилось то же самое, как на встрече с Ло Бинхэ (где он давал протагонисту любовный совет, да**), он ощутил лишь нежное поглаживание по голове. — Все хорошо, — сказал Мобэй. Потом добавил тише, — ты можешь звать меня так, как хочешь. Ахахаххахахаха. Самолёт думает, он сломался. Этот день уже действительно становится слишком для него, знаете? Ахаххахахахахахахахахзахаха.