Whatever, you're my brother

— Мам, почему умирают лучшие люди? — Когда ты в саду, какие цветы ты выбираешь? — Самые красивые.

***

Когда он был маленьким, мама, а потом уже и тетя Мэй, часто рассказывала ему истории про отважных героев, которые, рискуя собственной жизнью, делали всё возможное ради блага других. Питер был в восторге. Он искренне переживал за каждого такого персонажа, радовался их победам и рыдал из-за их поражений. Но это были лишь истории, и как бы мальчик с большим сердцем не пропускал их через себя, они оставались только историями. Когда Энтони Старк в 2008 на весь мир говорит: «Я — Железный человек», Питер во все том же неописуемом восторге. Уже на следующий день все его рисунки посвящены только ему, все футболки со щитом Кэпа сменяются футболками с дуговым реактором, с логотипом Stark Industries и с парящей фигурой Железного человека. Он и его лучший друг Нэд становятся буквально самыми большими фанатами, не упускающими ни одну новость об их любимом супергерое. И так продолжается на протяжении еще многих лет…. До сих пор. Когда Тони Старк неожиданным образом оказывается на диване в гостиной его квартиры, преспокойно попивающим чай с его любимой тётушкой, у Питера подрагивают руки от восторга. Его герой так близко, его герой пришел к нему, чтобы попросить его о помощи. Конечно же, он соглашается поехать в Германию, сражаться за Мстителей и с Мстителями, быть на подхвате в любой момент. О, Боги, да он согласен буквально на всё, еле сдерживая восторженный писк. Когда Мистер Старк после всех событий со Стервятником начинает уделять юноше больше внимания, проводить с ним несколько дней в неделю в лаборатории, разрешать оставаться Паркеру на выходные в башне, то Питер не может поверить в то, что это действительно происходит с ним. Когда они летят в космос, когда Железный человек провозглашает его Мстителем, он думает, что в его жизни не было ничего лучше. А потом он обращается в пыль. Но даже в тот момент он чувствует толику восторга — мог ли он когда-нибудь предположить, что будет умирать на руках у Тони Старка — его героя? И вот после пяти лет [Господи, все еще трудно поверить в то, что действительно прошло столько времени] небытия, после финальной битвы, объятье его героя и знакомство со многими интересными личностями, он впервые не чувствует восторга от близкого нахождения к Мистеру Старку. Потому что он слышит, как сердце Железного человека замедляет ход. Потому что он видит, как его герой умирает. Потому что ему безмерно больно. И все смешивается, и мир теряет краски, когда дуговой реактор, что раньше красовался на детских футболках Питера, гаснет, когда Паркер понимает, что Тони больше никогда не обнимет его, не позовет поработать вместе в его лаборатории, не будет ворчать на Дубину, не будет…. Его просто больше не будет. Поминальный венок уплывает вдаль, отдавая дань прекрасной истории по имени Тони Старк, унося ее далеко за горизонт, в свое последнее плавание… Все происходящее было донельзя банальным — люди плакали, вспоминали прошедшие деньки и между делом шептали «он был героем». Признаться, честно, Паркера это все безмерно раздражало, он никак не мог отделаться от мысли о том, насколько все это напыщенно, неестественно. Был ли Тони Старк героем? Безусловно. Самым лучшим из всех. Питер просто не понимал, что здесь делают люди, которые без зазрения совести предавали мужчину, раз за разом оставляя на его душе новые шрамы. «Доказательство того, что у Тони Старка есть сердце». Разве нужно вообще доказывать это? У Железного человека было самое большое сердце, в котором для каждого мог бы найтись уголок. Жаль, что об этом знали не многие, жаль, что многие знающие этим пренебрегали. Теперь уже поздно. Они все опоздали, не успели сказать самого главного, а теперь будут чувствовать свою вину. Вечно. — Питер, скажешь пару слов? О, нет, это вовсе не то, чего бы он хотел. Честно признаться, юноша бы хотел оказаться подальше от этого места, от этой гавани спокойствия и печали. Это были третьи похороны и проводы в его жизни, и Паркер мог судить о том, что чтобы он не сказал — это уже ничего не изменит. Все, что Пит хотел бы сказать, должно было быть произнесено лично Мистеру Старку. Юноша отчетливо представлял, как бы, крепко прижавшись щекой к груди миллиардера, он говорил ему о том, как сильно любит его, как он рад быть частью его жизни, как счастлив просто находиться рядом с ним и медленно вдыхать его запах — дорогой одеколон, машинное масло и что-то явно отдающее железом. Такой родной, такой близкий, но в то же время теперь такой далекий. Неужели все действительно должно было завершиться так? О, Боги Асгарда, как же это несправедливо! Юноша отрицательно машет головой — ему просто нечего сказать, он просто не хочет что-то говорить, ведь знает, что стоит только попытаться, и слёзы будет сдерживать уже труднее. Он не должен плакать, он должен быть сильным. Ради Мистера Старка. Его героя. Его отца. Все смешалось в одну серую массу, и Питер, кажется, вновь потерял нить событий. Кто-то что-то говорил, кто-то спрашивал его — все ли у него в порядке… Разве это похоже на порядок? Его наставник мертв, и теперь Паркер навсегда будет слишком далек от того состояния, что соответствует норме, ведь звук затихающего сердцебиения будет преследовать его всю жизнь. Он слышал, как кто-то в очередной раз обсуждал их победу, и чувствовал волну раздражения и ярости, поднимающуюся где-то глубоко внутри. Да, они победили, но какой ценой? — Он был хорошим человеком. Питер, сделав для успокоения пару-тройку глубоких вдохов и выдохов, медленно поворачивает голову в сторону нарушителя своего личного пространства и с удивлением обнаруживает незнакомого молодого парня, примерно его ровесника, который так внезапно оказался рядом с ним. Наверное, Паркер слегка потерялся в своих мыслях, ведь, как оказалось, весь народ уже потихоньку растёкся по разным углам, никого, кроме Человека-паука и этого незнакомца, не осталось у прозрачной глади озера. Что ж, по крайней мере, нет сомнений в том, что русоволосый обращался именно к нему, пусть до Питера и не доходят его слова с первого раза. Но юноша и не торопит его с ответом, лишь смотрит понимающим взглядом голубых глаз. — Эм… да. Лучшим, на самом деле. Незнакомец кивает, соглашаясь с его словами, ведь это действительно было так. Подумать только, сколько всего привнёс в мир Энтони Эдвард Старк — в роли учёного, в роли героя, в роли хорошего человека. С него все это началось десять лет назад — он, именно он, дал людям надежду и старался оправдвать ее всеми возможными ресурсами, так, как понимал. И именно он всё и закончил. «Спаситель миров», «величайший герой», — так будут вспоминать все вокруг великого гения, миллиардера, плейбоя и филантропа после произошедших событий, после его трагической гибели, к которой никто не был готов. Так о нём будет отзываться каждый на его похоронах, произнося речь и восславляя все то, что он привнес в их жизнь. — Я, кстати, Харли. Харли Кинер. «Знавал я одного паренька, Пит, его зовут Харли. Сейчас он должен быть где-то твоим ровесником. И знаешь, он такой же гениальный ребенок, как и ты, так же напоминал меня в его возрасте, а еще этот парнишка обладал способностью выдавать тысячу вопросов в секунду. Думаю, вы бы спелись». — Он рассказывал о тебе. — Как и о тебе, Питер. «Когда-нибудь я вас познакомлю». Ох, Мистер Старк, можно было просто свозить их в кафешку, а ещё лучше на какую-нибудь научную ярмарку, где они могли бы провести время весело и с пользой, прям как отец и его сыновья. Не обязательно было умирать для их встречи. На самом деле ему нравилось заводить новые знакомства. Люди весьма интересны — у каждого свои повадки и привычки, манера речи и жестикулирование, каждый по-своему хмурит брови, закусывает губу или закатывает глаза. И каждый новый человек в его окружении был сродни новой игрушке в комнате маленького ребенка, его интересно было обследовать. Если верить тому, что Старк рассказывал про этого парня, то в любое другое время Питер уже болтал бы без умолку, узнавая для себя все необходимое. Жаль, что все так несвоевременно. — Итак, ты… — Познакомился с Тони, когда он врезался в мой сарай много лет назад. Я спас ему жизнь,.. и он мне тоже. Мы тогда, в принципе, неплохо провели время, он даже оставил мне целую кучу конфет. Но… я больше его не видел, даже думал, что он забыл обо мне. Ведь он миллиардер и гений, а я обычный парень с Теннесси, который собирает всякую ерунду из металлолома, — пожимает плечами Харли, — Но пару лет назад он внезапно вышел на связь, мы говорили с ним о науке и всякой ерунде. Он рассказывал о своей новой жизни — о Пеппер и их дочери Морган, и… о тебе. Постоянно повторял, что ты был замечательным ребенком, как будто я не верил в это. Но на самом деле, он просто действительно любил тебя, Питер Паркер. — Хм, — протянул Питер, склонив голову. — Ты знаешь, что твоя фотография висит в его лаборатории? — А твоя стоит на полке у него дома, — пробормотал Харли, всё же будучи несколько удивлённым открывшемуся факту, а после ласково закатил глаза, — Всё потому что он был ужасно сентиментальным. — Знаешь, он и в мою жизнь ворвался весьма внезапно. И, чёрт, не поверишь, но я тоже был самым обычным парнем. Жил с тётей в не самом благополучном районе Квинса, лазал по свалкам в поиске металлолома, чтобы потом смастерить что-нибудь дельное, чинил старые радио и телевизоры по просьбе соседей. А потом под окнами моего дома внезапно оказалась дорогущая машина, а Тони Старк сидел в моей гостиной. — Питер на секунду прикрывает глаза, погрузившись в воспоминания. Он невольно сравнивает себя и Харли, поражаясь тому, сколько у них общего. И самое общее — Тони Старк. — Он… он так много сделал для меня, и теперь я не знаю, что делать мне…. Как отплатить ему… ведь я… и он…. Боже. Это глупо, но он был мне как… — Как отец. Питер кивает, подтверждая слова Кинера. Что ж, судя по пониманию в глазах русоволосого, это вовсе не так странно и неправильно, как казалось Паркеру. И, видимо он не один такой, ведь Харли только горько усмехается, устремляя свой взгляд вдаль, куда-то туда, где скрылось «сердце» их отца. Они еще долго стоят на том берегу в уютной тишине, чувствуя комфорт в обществе друг друга. Возможно, это странно, но казалось, что каждый из них помогал другому заполнить ту пустоту в сердце, которая осталась после смерти Энтони Говарда Старка. — Я тоже. — Вдруг нарушает тишину Харли, признавая и так дошедший до Паркера факт, — Я тоже много раз представлял, что было бы, будь Тони моим отцом. И он так ко мне относился, что… практически позволял поверить в это. Видимо, у Старка была привычка «усыновлять» умных и проблемных детей. А значит, получается, что я твой брат, Пит. Так что, если тебе когда-нибудь понадобится поговорить с кем-то о чем-то, этот кто-то у тебя уже есть рядом. — Спасибо. Когда он был маленьким, мама, а потом уже и тетя Мэй, часто рассказывала ему легенды о героях. Он был в восторге. А потом дядя Бен сказал ему, что в конечном итоге все становятся всего лишь легендами…. В таком случае, Тони Старк был самой лучшей.

Спасибо, Легенда.