Алтарь

      Пришёл в себя я спустя какое-то время, сидя на полу, опираясь спиной о стену. Рядом был Святой, издалека слышались гулкие частые шаги. Анубис догонял Мела. Я без особой надежды попытался встать, но мне не удалось даже вздрогнуть, тело абсолютно не слушалось воли. Только и того, что открыл глаз, да и то третий. Шевелились одни мысли в голове. Рот молчал, и я пытался послать Святому свои мысли.       — Я не хочу, чтобы это было с ним. Он мой друг. Он меня спасал.       Святой тут же обернулся ко мне, уставился своими пустыми глазницами из-под чёрного капюшона. Какое же всё-таки жуткое наше племя.       — У тебя не должно быть приоритетов выше Зоны, — произнёс он вслух. — Это грех. А парень — её сосуд.       — А истязать живого невиновного человека не грех? — снова послал мысль я.       — Невиновных нет.       Шаги вдалеке замерли, раздался отчаянный крик, оборванный, наверное, ударом. У меня сжалось сердце. Спустя несколько минут явился Анубис, за ним, как зомбированный, шёл Мел с потерянным лицом. Как же ему не везёт, то Монолит ломал волю, теперь здесь.       — Ты как, сам дойдёшь или? — спросил Анубис.       Я ощутил, как спало оцепенение, и ответил ему, преодолевая хрип в пересохшем и передавленном горле:       — Я не дам его на смерть.       Анубис махнул на меня рукой. Что-то снова сковало моё тело, влилось в него чужой силой, и я поднялся против своей воли и пошёл за ними. Весь монотонный путь до базы я пытался как-нибудь исхитриться и что-нибудь выдумать, но не был силён в тактиках и стратегиях, а тем более ничего не мог противопоставить могуществу грешников. Анубис один половину Зоны разнести может, а Мастера, наверное, всех в прах изотрут при желании. Но это я уже преувеличиваю. Я же видел будущие битвы с «Монолитом», против такой армии не выстоят даже Мастера. Тем более что их сила во всём зависит от Зоны, а Зона тоже неоднозначный персонаж. Одно я видел во всех раскладах и мог сказать наверняка — спасти Мела от креста мне не удастся.       — Он не придёт в сознание, — пообещал мне Святой и повёл Мела дальше по пути в пространственную аномалию, где был спрятан алтарь.       Мы с Анубисом остались снаружи. Были лёгкие сумерки. Я мог двигаться, но отойти от него он мне не позволил, держал, как на поводке. Меня это злило. Я был в отчаянии и ненавидел их всех.       — Зачем ты здесь? — спросил Анубис.       — Сам себя об этом спрашиваю теперь, — отозвался я.       — А зачем пришёл? Видел же, чем здесь занимаются. Конечно, глупо не признавать силу Зоны. И мы в ней, наверное, единственные с раскрытыми глазами на истину. И всё-таки. Ты другой. Ты не признаёшь и не хочешь мириться.       — Да я везде другой, — в сердцах громко выпалил я. — Думал раньше, что здесь мне место, раз больше нигде. А видимо, и правда нигде. Лучше бы я пропал вместо него на вашем проклятом кресте, так ведь за мной не придут. Я никому не нужен.       Анубис поджал губы и задумчиво нахмурился, чуть повернул голову. Я оглянулся и увидел приближающегося Мастера Говора.       — Тебе здесь есть место, и ты нам нужен. Шаман. Но ты должен сам принять всё. Признать Зону истиной и принять как бога. Здесь нет ничего важнее Её и никого важнее нас, мы должны поддерживать связь с Ней. Тебе ведь было всё равно, когда мы распинали тех сталкеров. Они тоже спасали кого-то. Тоже хотели жить. Почему ты не бросался спасать их? Чем они хуже твоего знакомого? Личные чувства. Эгоизм.       Его слова были жестоки в своей правдивости. Анубис мимолётно оскалился, мол, как ловко меня подловили, но тут же снова нахмурился и опустил голову. Мне было больно и тяжело. Я действительно принимал все эти кошмары, пока они не задели меня лично. Это несправедливо. Но правы ли они, оправдываясь Зоной? Это вопрос веры. Хотя я сам всё видел. Но могу ли я верить тому, что видел? Чего я только ни вижу со своей болячкой, помноженной этими странными отварами, молитвами и моей мутацией.       Мастер Говор прошёл мимо нас и скрылся в доме. Я не знал, что мне делать. Не хотелось здесь оставаться, но вряд ли меня отпустят, да и куда мне деваться? Меня убьёт «Монолит», они все сейчас на стрёме, мы практически окружены. Разве что снова пытаться бежать через подземные лаборатории. Но как, куда, зачем? Как сбежать от Зоны? В Большом мире мне тоже нечего делать. Может быть, мне лучше умереть? Тут же навалился тяжёлый страх, забегали вокруг несущества, вешаясь на меня со свистящим шипением.       Не смей.       Ты не можешь.       Ты не посмеешь нас убить.       Да, у меня вряд ли хватит духу. Даже не знаю, смогу ли я решиться, если постараюсь. Я не смог уберечь Мела, напротив, обрёк его на ужасные муки и смерть, я сам заслуживаю смерти. Но я не могу сдаваться, пока он жив. Я должен убедить их в том, что я покорился судьбе, принял Зону и всё это. Чтобы они ослабили контроль, и я смог спасти Мела. И ведь знаю же, что не смогу, а всё равно буду пытаться. Смерти его я тоже ещё не видел. Вообще не смог ничего ясного различить после неизбежных войн с «Монолитом». Слишком много вероятностей, слишком много участников событий, создающих помехи случайностей.       — Пусти меня. Я устал, — сказал я Анубису.       — Велели не отпускать.       — И что теперь? Как мне быть?       — Я буду твоим напарником, — оскалился он.       — Навсегда?       — Пока не заслужишь доверие.       — И как мне это сделать?       Анубис пожал плечами.       — Следуй правилам.       Он пошёл ко входу в подземелья, и я вынужден был идти за ним до своей каморки. Ясное дело, до окончания ритуала меня не отпустят. Анубис шёл молча, остановился, пропуская меня вперёд и позволяя сесть на матрас, привалившись спиной к стене. К своему стыду я испытал некоторое облегчение. Теперь никуда не надо бежать и ни от кого прятаться. Где-то там сейчас распинают Мела. А я сижу здесь и отдыхаю. Ненавижу себя. Анубис долго молча стоял надо мной, видимо, о чём-то напряжённо думая, а потом заговорил.       — А я знаю, почему ты здесь. Как и все мы. Всех нас приводит сюда одно. То есть, приводит, конечно, Зона. Но причина одна — ненависть. Ты же их ненавидишь! Ты же их всех проклинаешь! Потому что они тебя не любили, никто из них, тебя все презирали, они все такие, они ничего не знают и не понимают! Они думают, что нормальные! А кто им право дал? Кто им дал право думать, быть нормальными?! Они ничего не знают, ограниченные, слабые, ничего не могут, ничего не чувствуют, не видят, не понимают. Ты знаешь и видишь в тысячу раз больше, поэтому ты для них ненормальный! Ну так убей их, бесполезных, жалких, способных только ненавидеть других за собственную никчемность. Это не грех. Это путь. Убивать их всех.       — Нет. — Ответил я и отвернулся.       — Почему нет? Они заслуживают смерти!       — Не больше меня. Мел добрый. Он точно смерти не заслуживает.       — Да ладно! — язвительно воскликнул он. — Фанатик, почти зомби, сколько он сталкеров перестрелял в своей секте.       — Не по своей вине.       — Ну хорошо, — Анубис сел передо мной на корточки. — А куда ему деваться от этой «не своей вины»? Что ему делать? Куда идти? Даже если он может прожить без Монолита, ему не выжить в Зоне одному. А за Периметром тем более.       — Может, вдвоём мы бы и справились. Если бы удалось уйти от «Монолита». Кстати, они придут за ним. Так что нам выгоднее отпустить его и послать подальше, пока не поздно.       — Да что ты говоришь? А мы не боимся «Монолита». Жалкие зомби против проводников воли Зоны. Им с нами не тягаться.       — Их целая армия.       Какое-то время мы спорили о том, кто же сильнее, «Грех» или «Монолит», но так ни к чему и не пришли, когда вдруг ощутили призыв. Вечернее причастие. Мне было дурно до головокружения от мысли, что сейчас я войду туда и увижу Мела на кресте. Но я должен это сделать ради него. Если буду подчиняться всем правилам, возможно, они ослабят бдительность. Может быть, мне в конце концов удастся уломать Анубиса спасти Мела. Анубис открыт, поддаётся влиянию и всегда делает, что хочет. У меня есть шанс.       Мы прошли весь запутанный путь и вышли в прозрачной вечерней темноте к дому с алтарём. Меня крутило от неприятных чувств, сильнейшим из которых была самоненависть. Мы вошли в дом, я избегал смотреть на крест, но взгляд невольно цеплялся. Заметил, что с Мела стащили то маскировочное шмотьё, что мы напялили ещё в деревне, он был в своей светлой форме и, как обещал Святой, без сознания. Ну, хотя бы не мучается, хотя я не уверен, что такое долгое пребывание в беспамятстве безвредно. Помимо цепей, которыми примотано к балкам его тело, в ладони и стопы ещё вбиты гвозди, как полагается. Ужасно. Мне было плохо, хотелось разнести всё это, хотелось уничтожить всех вокруг и себя тоже. Но я должен был распутать всё, что закрутил.       Параллельно во мне боролась за право господства в сознании ещё одна идея. Мне хотелось просто поверить. Поверить грешникам и согласиться со всем, принять это как должное, перестать мучиться и отдаться на волю Зоны. В глубине души я знал, что они правы на счет неё, я не мог не верить тому, что сам видел и слышал. Или мог. В любом случае я знал, что это неправильно. Нельзя сдаваться. Мел меня спас, хоть я и не дорожу своей жизнью, он мне помогал от всей своей доброй души, я не могу бросить его в такой ситуации, тем более что частично в ней виноват.       За этими тяжёлыми мыслями я толком не обратил внимания на обычные действия ритуала. Вернулся в реальность, когда мне уже сунули в руки череп, от неожиданности едва не уронил его, мне показалось, что он оживает, и сейчас вгрызётся в мои пальцы. Хлебнув отвар, я произнёс заветные слова, передал чашу и напряжённо ждал, когда же подействует. Вот заговорил Мастер Ворон. Постепенно сознание очистилось, и в нём не осталось ничего, кроме этого скрипучего, хриплого голоса, даже осознания слов не было. Затем мы собрались перед распятием. Мастер Ворон воздел к нему руки и произносил какие-то то ли воззвания, то ли заклинания, я закрыл глаза и позорно пытался избавиться от эмоций. Хотя бы на минуту. Если я не отдохну хотя бы пару мгновений, я не вынесу этого всего и не смогу ему помочь. Но вдруг я услышал его голос.       — Гранат… Ты здесь… Больно… Воды… Гранат…       Я раскрыл глаза и посмотрел на него. Он с трудом шевелил губами и шептал пересохшим горлом совсем без голоса.       — Ты спас меня ради этого? Лучше бы я умер…       Рядом со мной Анубис толкнул Святого и зашипел:       — Эй, ты же обещал!..       — Спокойно, — осадил его Святой. — Так положено.       Мастер Ворон протянул белую иссохшую руку к Мелу, и он безвольно уронил на грудь свою голову в коричневом монолитовском капюшоне и терновом венце, из-под шипов которого на лбу выступили уже подсохшие капли крови. После обряда мы покинули это место, я был вынужден следовать за Анубисом на ментальной привязи. Поскольку мы оба вымотались, то зашли за его спальником, который он отволок в мою каморку, там было не так сыро, и повалились спать.       Разбудили меня несущества, с которыми я от злости и отчаяния стал ругаться, и разбудил Анубиса. У него после сна было отличное настроение, он тут же потащил меня наружу. Хотя сейчас была не наша смена в дозоре, и я бы с удовольствием остался в своей конуре. Зона утопала в густом сизом тумане, пахнущем прелью и аномалиями, от такого количества влаги в воздухе было тяжело, неприятно дышать. Анубис прогулялся вокруг домов, подошёл к одному из деревьев и полез вверх. Меня потащило следом за ним, хотя я сопротивлялся, но он, видно, забавы ради взял и натянул ментальный поводок. Пришлось, борясь с головокружением, взбираться по скользким влажным веткам наверх.       — Ну и что? — крикнул я ему вверх.       За листвой и туманом его было не различить, только слышался шум листьев.       — Думал подняться над туманом и посмотреть вокруг, но он высоко… Щас я до верхушки доберусь, давай за мной.       — Не хочу, — буркнул я.       Какое-то время шумели листья, потом всё стихло. Меня уже не тянуло, и я просто ждал, сидя на ветке, как птица.       — Поднимайся, тут круто, — раздался сверху его голос. — Только верхушки кругом. Зашибись.       — И зашибусь, — проворчал я, всё-таки цепляясь вверх.       Добравшись до тонких веток верхушки, раскачивающихся под нашим весом, я выпрямился рядом с Анубисом и осмотрелся. Белое марево клубилось вокруг, затопив всё внизу. Верхушки деревьев торчали из него, как кусты. Казалось, будто земля совсем близко, и можно пойти, но ум понимал, что до земли метров десять, и это было странно. Воздух здесь был очень холодный, но дышалось легче, чем внизу. Небо затянуто сплошными тучами, солнца не разглядеть, но по всему ощущается раннее утро. Такие туманы обычно около рассвета.       Внизу Анубис огляделся, выбирая направление, куда бы податься, и уверенно пошёл куда-то в туман. Я безвольно за ним. Деревья и кусты выплывали из тумана неожиданно, но Анубис смотрел не глазами и двигался вполне уверенно. Хотя если на дереве он видел только верхушки, значит туман тоже как-то мешает его зрению.       — Ты видишь в тумане? — спросил я, чтобы не теряться в догадках.       — Да. Но туман я тоже вижу. Остальное как бы сквозь него, я просто знаю, что оно там есть, — он протянул руку и коснулся кривого тополя.       В принципе я тоже знал, где что находится. Может быть, помнил, а может, ощущал. Попытался закрыть глаза и так идти, представлял примерно, что вокруг, но ясно и чётко знал только где Анубис, буквально видел его черный силуэт даже сквозь закрытые веки. И тут вдруг налетел на куст. Анубис обернулся и рассмеялся.       — А ты чувствуешь деревья? — снова спросил я.       — Да. В них энергия течёт. Всё вокруг живое. Не так чувствую, как вижу. Нет, тоже не то. Просто знаю.       — Может, это истина…       — Конечно, истина.       — Истина Зоны. А мир вне Зоны большой. Интересно, монолитовцы тоже видят истину?       — Не думаю. Видел бы твой Мел истину, не влез бы в такое дерьмо.       Стало яснее, когда мы приблизились к аномалии, вокруг которой скопилось облако радиации. Я не видел её, не чувствовал, но знал, что она там, и примерно где. Если бы Мел тоже обладал такими навыками, вряд ли он бы схватил лучевую. Лучше бы, конечно, он так умел, мне оно без надобности, я от радиации не умру. Интересно, почему? Из-за отваров и ритуалов? Анубис тем временем полез в аномалию. Мне казалось, это было что-то гравитационное, но она вдруг вспыхнула огнём, который закрутился спиралью и рванул небольшим взрывом, обдав пламенем отскочившего парня. Ничего себе, «жарка» вместе с «каруселью». Анубис, похоже, не очень пострадал, хоть и ругался на все лады, но от аномалии не отошёл, а всё шарился около неё, пока, наконец, не извлёк артефакт. Вроде бы это был «Огненный шар», но с какими-то яркими огненными прожилками, и Анубис почему-то не мог удержать его в руках, перебрасывал из одной в другую, а потом бросил мне. Я едва успел поймать, но тут же отшвырнул его от себя. Он был обжигающе горячий. Трава вокруг него почернела и осыпалась пеплом.       — Что это за чертовщина? — проворчал я, пытаясь взмахами остудить руки.       — «Лава», — ответил Анубис, подошёл к артефакту и пнул его к моим ногам. — Давай погоняем.       — Не хочу.       — Не нуди. Давай.       — Я не могу играть, когда мой товарищ к кресту прибит.       — Тамбовский волк тебе товарищ, — прорычал Анубис. — Ничего, у меня есть запасная идея.       Он направился обратно к подземке, меня поволокло следом. Интересно, устанет он когда-нибудь от этой связи? Работает ли она, когда он спит? Может, у меня получилось бы сбежать в это время… И всё равно вряд ли удастся вытащить Мела мимо всех грешников и Мастеров. Надо что-то придумать. Надо придумать, пока он не умер. А если у него будет заражение? Из-за этих гвоздей в руках и ногах наверняка. Нужен какой-то исцеляющий артефакт. Что способно исцелить заражение? Даже не представляю. Как вариант самому его подхватить и спасать Мела так, как грешники спасут меня. Вот только не факт, что меня спасут. За своими мыслями я не сразу заметил, что мы идём уже где-то бес знает где. Но спрашивать ничего не стал, всё равно скоро узнаю. Даже быстрее, чем мы придём.       Третий глаз показал мне какие-то трубы, лестницы, артефакты и беготню. Но я толком не понял, с чего мы с ним носимся как угорелые, всё промелькнуло слишком быстро, а отмотать назад никак не получалось. И тут мы дошли до широкого круглого отверстия в стене, закрытого ржавой решёткой. Анубис, применив свою немалую силу, смог её отодрать, и полез в эту трубу. Так мы ползли, несколько раз свернули, выбрались в какой-то развилке, видимо, стоковой, внизу была решётка, а с четырёх сторон широкие трубы. Он огляделся, будто вспоминая, куда же дальше, и нырнул в правую дыру. Освещения там не было совершенно никакого, плотная густая темнота, но я, удивляясь, различал предметы, едва-едва, но всё же видел практически всё, скупо и бесцветно.       Через какое-то время мы вышли из труб, забрались в страшный пролом в стене, весь заросший каким-то мягким чёрным бархатом, и пошли по такому же заросшему коридору. Ощущения были, будто идёшь по дивану. Стоял странный, ни на что не похожий запах. Анубис прощупывал руками стены, я из интереса тоже провёл по этому бархату рукой, ощущение было приятное и неприятное одновременно. Не удалось разобрать, живое оно или нет. Когда чернота под рукой Анубиса просела вглубь, мы остановились. Он ударил в то место ногой, и мягкость прорвалась, роняя чёрную труху, похожую на пепел. Анубис расширил разрыв руками и вошёл туда. Я за ним. Там была короткая ветка коридора и три двери — по бокам и впереди. На всех висели замки.       Анубис подошёл к левой двери, достал ключ и отпер её, впустил меня внутрь. Это была крохотная пустая каморка, только стены, пол да потолок. Сам он подошёл ещё к другой двери, тоже открыл замок и вынес оттуда стул, который поставил под одной из стен, встал на него, чтобы дотянуться до вентиляционного отверстия, вытащил решётку и запустил в него руку. Я знал, что там артефакты, но не знал, какие, и с неподдельным любопытством ждал объяснений. Очень интересно было, что же может быть так далеко спрятано. Он достал связку подсумков, заглянул в каждый и вытащил два артефакта, после чего вернул подсумки на место, артефакты же протянул мне. Один из них был похож на стеклянный шар с прозрачной жидкостью внутри, в центре которой плавала какая-то тёмная капля. Второй выглядел как кусок угля с разломом, источающим фиолетовый свет. Один из них имел приятный тонкий запах, будто духи.       — «Кровь души» и «Повелитель смертных», — произнёс Анубис. — Первый исцеляет что угодно, второй подчиняет всех в неопределённом радиусе вокруг себя.       — Всех? — нервно усмехнулся я, не веря в его слова.       — Даже Мастеров. Детали поясню, когда вернёмся.       Он спрятал артефакты в карманы, мы вышли из комнаты, забрав стул, заперли её на замок, вернули стул в другую комнату и тоже заперли. Меня это всё почему-то немного повеселило. Это же додуматься надо идти за стулом в другую комнату, тоже запертую, чтобы достать до вентиляции. Вряд ли сюда вообще кто попадёт, тот чёрный бархатный коридор скорее всего не пройти обычному человеку. Да и проёма там не найти, если не знать о нём, разве что все стены прощупывать, кто это будет делать? Конечно, тайник достоин спрятанных в нём артефактов, если то, что сказал о них Анубис, правда. Неужели он решился мне помочь?       Мы подошли к проёму, уже затянувшемуся этим аномальным мхом, Анубис опять разорвал его, и мы вошли в мягкий чёрный коридор. Весь путь показался мне слишком долгим, я так волновался из-за возможности спасти Мела, ни о чём другом не мог думать. Если этот «Повелитель смертных» действительно подчиняет себе окружающих, мы можем сбежать куда угодно, даже из Зоны. Хотя сама Зона, может, и не выпустит, она не смертный, её никак не подчинишь. Но попробовать стоит, это наш единственный шанс. Хотя можно было бы ещё осесть где-нибудь на окраине, оградиться как-то, заминироваться и держать при себе «Повелителя», с ним же и за провизией ходить. Но это опасное дело, рано или поздно раскусят и положат, а за такой артефакт большая война начнётся.       Когда мы наконец вышли из подземки туман почти совсем рассеялся, только даль проступала ещё неявно, призрачно. Анубис прошёл мимо домов, мимо деревьев, мы пересекли дорогу и отдалились от базы метров на пятьсот. Тут Анубис наконец остановился и посмотрел на меня, довольно улыбаясь. Я терпеливо ждал его слов.       — В общем так. Сможешь отнять у меня артефакты и добраться до пацана — спасёшь его. Ну а на нет и суда нет, отнесу обратно. Мастера узнают про всё это — убьют.       — Это вот так ты помочь решил? — раздражённо воскликнул я. — Его жизнь не игрушка. И я никогда не смогу тебя победить!       — Ну, это правда, — усмехнулся он.       — Не издевайся. Дай мне спасти его. Пожалуйста. Будь человеком.       — Человеком? Я? — он хрипло рассмеялся.       Но следом всё же достал артефакты и задумчиво на них посмотрел. До меня дошло, что он может с помощью «Повелителя» заставить меня делать что угодно. От непроизвольного страха передёрнуло. Как он вообще работает? Надо разобраться, но для начала получить его. Я уже начал думать, как его уговорить или победить, но Анубис вдруг сам протянул мне артефакты. Я поднял руку, но он отвёл их и покачал головой, хитро ухмыляясь.       — Не так просто. Я даю тебе фору. Как только берёшь артефакты — твоя цель сбежать от меня и суметь его спасти. Я буду преследовать до последнего, так что не расслабляйся.       — Издеваешься всё-таки. Не можешь по-хорошему. Почему так, Анубис? Почему ты не хочешь делать добро?       — Добро скучное. Мне просто хочется поиграть. Как ещё тебя заставить?       — Дай мне его спасти, и я буду играть с тобой сколько захочешь.       — Нет уж, моя игра интереснее. В ней есть смысл и настоящая цель. Бери, я долго уговаривать не стану.       Долгие секунды я осмысливал ситуацию и собирался духом, потом решился, схватил артефакты и попятился.       — Ну, не стой, я же отберу, — оскалился Анубис и шагнул ко мне.       Тогда уж я бросился бежать в сторону базы, на ходу изучая артефакты. Приятный запах имел тот, что был чёрный с фиолетовым светящимся разломом. Второй, должно быть, «Кровь души», красная капля в прозрачной сфере, холодный и чуть липкий на ощупь. Значит первый «Повелитель смертных», и нужно понять, как его активировать. Я потряс его, дунул, поднял над собой и обернулся, мысленно приказывая Анубису остановиться. Но он быстро бежал за мной и догонял. Тогда я выбросил руку с артефактом в его сторону и крикнул:       — Стой!       Анубис замер. Чёрт, неужели сработало? Я изо всех сил полетел к домам, соображая, как бы не промахнуться и правильно пройти пространственную петлю. Несущества лезли под ноги и всячески мешались, из-за них я не заметил, что Анубис снова догоняет меня. Перед самым домом он схватил меня за капюшон и дёрнул назад. Я изо всех сил сжимал в руках артефакты и не очень удачно упал, сильно ударился локтем. Анубис тут же набросился на меня, но я был к этому готов и оттолкнул его ногами, перекатился в сторону и быстро поднялся, увернулся от его атаки и наставил на него артефакт, приказывая остановиться. Он замер, а я пробежал мимо, влетел в дом, прошёл в нужном порядке комнаты и рванул к алтарю. Дозорные поднялись, увидев меня, я остановил их артефактом и подбежал к Мелу.       — Что ты делаешь? — возник из тьмы Мастер Ворон.       — Стоять, не приближаться! — крикнул я, направляя на него «Повелитель».       — Где ты это взял? — спросил Мастер, продолжая двигаться ко мне.       Чёрт, почему же не действует? Анубис же говорил, что подействует и на Мастеров. А может, Мастер Ворон бессмертный? Артефакт ведь «Повелитель смертных». В этот момент в помещение влетел сам Анубис. Я попытался остановить его, но и тут не сработало. Может, дело в алтаре? Некогда медлить. Я подбежал к Мелу и приложил к нему «Кровь души». Через пару секунд Анубис сшиб меня с ног и прижал мордой к полу, заломив руки назад.       — Снова твои проделки? — безэмоциональным, но зловещим голосом спросил Мастер Ворон.       Анубис весело рассмеялся.       — Гранат, — услышал я неожиданно звонкий голос Мела, будто у него не было пересушено горло. — Гранат, что происходит?! Мне больно! Отпустите меня! Гранат!       Видимо действие артефакта как-то вывело его из беспамятства. Я попытался вырваться из захвата Анубиса, но он едва не сломал мне руки.       — Анубис! — пророкотал злой голос Мастера. — Отпусти его. И объяснись.       Он выпустил меня, я тут же подхватился и бросился к Мелу. Но Мастер остановил меня вытянутой рукой. Приблизился к Мелу и дотронулся до него, после чего Мел снова безвольно обмяк и повис на цепях и гвоздях без сознания. Я в отчаянии схватился за голову и обернулся на артефакты. Анубис уже подобрал их.       — Мы просто играли, — произнёс он. — Я бы ничего не допустил.       — Это не игрушки, Анубис, — значительно произнёс Мастер. — Немедленно верни артефакты в тайник. После приходи за наказанием.       — Но ничего же не случилось, за что?       — За всё. Не смей со мной пререкаться.       Анубис метнул вокруг себя тяжёлую волну раздражения и направился к выходу. Я пытался осмыслить ситуацию и прийти в себя. Подошёл к кресту и поднял взгляд на Мела. Сердце болезненно сжалось.       — Не грусти о душе, выполняющей своё предназначение. Это честь для него — умереть и стать проводником воли Зоны.       — Смерть это не честь. Смерть это горе. Он хотел жить. Я хотел спасти его. За что вы так? Неужели в Зоне мало проводников?       — Проводник каждый раз только один. Тот, кто оказывается здесь, — Мастер указал на крест. — Если он здесь, значит должно быть так и никак иначе.       — Это значит, что я не справился.       — И это тоже. Но на всё воля Зоны, и тебе придётся принять её. Смирись и служи Ей, и будет тебе благодать.       Я бессильно сжимал кулаки, глядя в страшное искалеченное и безглазое лицо Мастера Ворона. Он не двигался. Тогда мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в свой угол. Я думал о том, что Анубис ушёл возвращать артефакт и оставил меня, значит, я мог бы попытаться ещё что-нибудь сделать, как-то спасти Мела. Но там же Мастер. Мне с ним не совладать. Тем более Зона вернее всего будет против меня, в таком положении я точно ничего не смогу сделать.       Через какое-то время вернулся Анубис. У него было нестабильное хаотичное поле. То ли он злился, то ли хотел играть, бес его знает. Мне было не до того. Я впал в тяжёлое апатичное уныние. Он пнул меня и позвал на улицу, но я молча отполз в дальний угол и обхватил руками колени.       — Да брось, пойдём, ничего не изменится от того, что ты будешь обижаться.       — Ты издеваешься надо мной. По-твоему я не должен обижаться? А как бы ты поступил?       — Я бы так не лохонул, — усмехнулся он. — Ладно тебе, начиналось довольно весело, если бы не Мастер…       — Отстань от меня.       — А я говорю пойдём.       Он бросился ко мне и потащил за руку. Я упёрся. Тогда он взял и вцепился своими клыками в мою руку. Вспыхнула огненная боль, я ощутил как прорвалась кожа и клыки вошли в мышцу.       — Прекрати это! — заорал я. — Не сходи с ума. Ты же человек. А ведёшь себя как псих, как собака.       Он засмеялся, вцепился руками в лицо и повалился набок, прижал уши назад, его смех постепенно перетёк в тихий скулёж и вовсе стал всхлипами. Я ошалело наблюдал за переменами его настроений и тем, как медленно, но верно затягивается у меня на руке кровавый укус.       — Я по-твоему человек? — сдавленно пробормотал он совсем не своим голосом.       У меня озноб побежал по спине. Он скрутился и вздрагивал от рыданий, а я не знал, что делать, и только чувствовал себя последней сволочью, хотя всё ещё был сильно обижен на него.       — Что бы там ни было, ты человек. — Сказал я.       — Нет! — рявкнул он и рывком сел.       Его сила так ударила меня спиной о стену, что дыхание выбило из груди.       — Человек, да? Человек. Не помню, чтобы люди так делали. Они так не делали. У них этого не было. — Он указал на свои уши. — Я помню их, Костя, помню.       — Что?       — Улица Малиновского. Какое запериметровое название, да? Перед отъездом только узнал, что малина здесь ни при чём. А это какой-то маршал. А мы думали, это о малине. Нас было четырнадцать. Мы любили малину, только ели её всего пару раз.       — Что ты несёшь? — перебил я. — Как ты узнал моё имя?       — Потому что я не человек! Люди так не могут!       Он поднялся, сжал руками голову, смял свои уши. Пометался по комнате.       — Продолжай, — сказал я. — Слушаю.       Анубис остановился, обернулся, нервно заламывая пальцы. Потом медленно вздохнул, натянул маску и капюшон и сел рядом со мной. Из его глаз стекали слезы.       — Извини, — сказал он.       — Ты человек. Настоящий.       Я снял с него капюшон, опустил маску и повернул лицом к себе.       — Мы оба с тобой ненормальные, но мы люди.       — А кто меня испугался, когда увидел? — усмехнулся он, но голос его дрожал, а слёзы продолжали литься.       — Я был не в себе.       — Ты тоже псих.       — Да, я тоже. Расскажи мне.       — Я не помню почти ничего. Я даже имени вспомнить не могу. Даже имени! Чёртово погоняло!       — Тихо. Тихо. Я узнаю тебе твоё имя, хочешь?       — Узнаешь?       — Да. Я буду звать тебя по имени. А ты будь человеком, отпусти Мела, это надо прекратить, это не по-людски.       Анубис повёл бровями и опустил их. У меня зазвенело в ушах, заныли кости.       — Тихо, успокойся. Не надо. Я только хочу как лучше. Мне больно, Анубис, прекрати это! Или убей меня сразу, мне надоело, ты постоянно калечишь меня и всех подряд! Зачем? Ты человек, ты не должен мучить других людей.       — Почему? — спросил он и улыбнулся, прижал длинными клыками нижнюю губу. — Им можно было надо мной издеваться. Нас было четырнадцать. Они нас кололи, резали, шили, травили, разбирали и собирали. Мне было так больно, что я мечтал умереть. Смерть — это хорошо.       Я растерялся и не знал, что на это ответить. Только спросил:       — Кто «они»?       Анубис пожал плечами.       — Какие-то учёные. Может быть, «О-Сознание». Знал бы ты, что они с людьми делали. Для них все — расходный материал. Поэтому Святой прав, мы должны уничтожить их, не только ради Зоны, но и ради всех жертв. Твой пацан нам в этом поможет. Он страдает за благое дело, это честь для него. — Он стёр слёзы и усмехнулся. — Говорю уже как Мастер Говор. Так и до посвящения недалеко.       — Ну почему для этого нельзя было найти любого другого сталкера? — отчаянно воскликнул я. — Я же тебя просил!       — Да искал я. Никого подходящего не было. Никого, за кем бы пришли и вызвали. Мастер Говор как-то сказал, что сейчас всё меньше таких, люди опаскудели, человек человеку волк. А чтобы вызвать дух из тела нужна особая связь. У Мела такая связь есть, её глазами видно, ты не замечал? Нитки такие золотые от него тянутся куда-то. Вернее не куда-то, а к тому монолитовцу. Который его вешал. Забавно.       — Бред, — упрямо заявил я. — Ты сочиняешь, чтобы я тебя простил.       Анубис фыркнул и рассмеялся, провёл руками по лицу.       — Балда ты недогрешный. Хоть и Шаман, а ничего не понимаешь, даже избранных не видишь. И чего Мастера у тебя зрение не заберут? Ты бы реально прозрел. Хотя с этим твоим третьим глазом хрен поймёшь, чего получится. Наверно, боятся дар угробить.       Анубис никак не мог узнать о связи Аскольда и Мела, значит говорил правду. Хотя имя моё он же как-то узнал, если читает мысли, мог и об этом узнать. Но если он действительно их читает, что ему стоит и связь разглядеть? Как это всё работает? Что теперь делать?       — Почему он должен умирать за это? Почему?       — Потому что так решила Зона. Здесь есть бог, понимают это не все, но тебе же повезло оказаться среди просвещённых, почему ты отрицаешь? Сколько ещё раз тебе повторить, что надо смириться?       — Ты бы смирился, если бы на крест повесили тебя?       — Во-первых, меня бы туда не повесили.       — Почему? Я бы пришёл за тобой.       — Со мной бы не справились, — ухмыльнулся он. — Но это неважно. Во-вторых, если бы уж и повесили, у меня бы не было выбора. В-третьих, да, я не просто верю, я видел, чувствую и знаю, что Зона — бог. Она сильнее и выше всех нас, значит мы должны покоряться Её воле. Я бы смирился. Я был бы рад, что послужу благому делу, уничтожению этих мразей и процветанию Зоны, которая дала мне жизнь. Как ты думаешь, смог бы я такой жить вне Зоны? Что было бы, если бы Зона не появилась? Они бы меня убили или выбросили бы шляться по брошенному радиоактивному Чернобылю и подыхать от голода. Зона — моё всё. Её воля — моя воля. Я предупреждал тебя. Я могу пойти против всех, но не против Зоны. Пацан нужен Зоне. Нужен для устранения маньяков из «О-Сознания». Поэтому он умрёт и проведёт к нам Зону. Всё. Смирись. Всё правильно.       — А если я найду другого избранного?       — Как? Ты их даже не видишь.       Чёрт возьми, Анубис оказывается умнее и упрямее, чем я думал. И где только ума понабрался, учитывая условия его взросления? Я понимаю, за что он ненавидит «О-Сознание», я и сам не против избавить мир от такой заразы, но не ценой жизни других людей, а тем более моих товарищей. Наверное, я рассуждаю лицемерно, поддаюсь эмоциям и ничего не понимаю, не могу соответствовать другим адептам «Греха», эти люди потеряли всё и перестали об этом жалеть, они пусты, у них нет ничего, кроме преданности Зоне. А у меня вот появился друг. И как теперь быть? Как мне его спасти?       — Я могу узнать твоё имя, — вспомнил я. — Хочешь?       — Хочу. Но Мела мы спасать не будем.       — Я сделаю что угодно. Всё, что только попросишь. Мы с тобой можем достать большие деньги здесь, тем более с помощью «Повелителя смертных», выйти из Зоны, истратить их на операции, ты станешь красивым, богатым, у тебя будет всё. Только помоги мне.       — Нифига тебе вштырило, — рассмеялся он. — Сам понимаешь, что несёшь? Я же простебался с «Повелителем», никакой это не «Повелитель», а просто неизвестная хуйня, он никак не действует, я прикидывался. Вот «Кровь души» реально неплохо лечит. В любом случае мне ничего не нужно. Я хочу убрать «О-Сознание» и жить здесь. Мне нравится Зона. А Ей нравлюсь я. Другого не надо.       — Пожалуйста, давай хотя бы попробуем найти другого избранного. Ты же их видишь. Пойдём вместе. Какая разница, кто именно проведёт волю Зоны?       — Я уверен, что других нет.       — Ты не можешь этого знать.       — Но ты ведь можешь. Возьми да посмотри.       Он был прав. Я постарался успокоиться и настроиться, открыл третий глаз и полетел по галереям видений. И было там только одно. И оно было близко. Близко настолько, что Анубис вдруг подхватился, обернулся к дверному проёму и бросился к оружию, ругаясь на ходу. Вылетел из каморки и побежал к выходу, снаружи долетел его приглушённый расстоянием крик:       — Тревога! Полная боевая готовность! «Монолит»!