Алтарь

      Когда мы с Анубисом влетели в город, я осознал, что мы только что за какой-то час домчались до Припяти, не думая ни об аномалиях, ни о чем другом. И ничего не случилось. Можно сказать, что я видел даже невидимые аномалии. Видимо, это что-то вроде абсолютного зрения Анубиса. Выходит, я и правда стал сильнее? Не знаю, что я еще могу, и почему-то меня всё это не радует. Ну да сейчас и не до этого. По Припяти всё равно свободно не погуляешь, даже Анубис сказал, что над ней какой-то гипнотический свет. Наверное, он имел в виду Монолит. Как только мы вошли в город, стало не до дурачеств. Благо способность чувствовать живых существ на расстоянии дала нам возможность обойти дозорные посты. И я заранее предупредил Анубиса, чтобы он никого не убивал, а только выводил из строя на какое-то время. Но на базе монолитовцев было столько, что я едва не разуверился в успехе. Хотя, конечно, видел, что с этим мы справимся. Но ощущения всё равно мерзкие и жуткие. Мне почему-то хочется просто сдохнуть сейчас, но от этого то, что будет впереди, никуда не исчезнет. Надеюсь, я смогу повлиять хотя бы на что-то.       Сами мы бы здесь ни за что не справились, и Анубис отправился за мутантами. До казни оставалось несколько минут. Я уже слышал голос Аскольда, но не мог разобрать, что он говорит. Всё это происходило во дворе между тремя пятиэтажками и грядой гаражей с четвертой стороны. В основном все монолитовцы были там, во дворе, но дозорные стояли у всех входов и переулков. Я сидел около гаражей, где никого не было, чувствуя, как от радиации щиплет глаза и сушит во рту. В подсумке под рукой наготове дымовые гранаты. Время тянется мучительно медленно, и Аскольд говорит так долго… Что можно так долго говорить? Думаю, он сам не хочет этой казни. Но бесконечно он говорить не будет.       Наконец слышу приближение мутантов. Снорки, псевдопсы, так, мелочь, а вот две химеры это уже неплохо. Но не для такой армии вооруженных стрелков. Анубис примчался следом, махнул мне рукой и побежал в переход между домами следом за химерой. Дурак, его же там в первую очередь как главного врага прибьют. Я бросился следом, на ходу зажигая дымовую и пригибаясь, потому что в переходе уже вовсю рикошетили пули. Вырвался во двор и сразу швырнул гранату в толпу, сканируя на ходу местность и бросаясь в укрытие под крыльцо подъезда. Зажег и бросил еще одну — в другую сторону. В ушах звенел пси-фон, видимо, здесь были и пси-собаки, или это Анубис разошелся. От него то здесь, то там било ударными волнами.       Дым быстро разлетелся по двору, я достал нож и пистолет и рванул к Мелу через крики, приказы, выстрелы, уклоняясь от слепых в дыму монолитовцев. Он стоял под высоким деревом на двух ящиках, со связанными руками и накинутой на шею петлей. Рядом — Аскольд, наблюдает за боем поверх прицела винтовки и отдает команды по рации. Я их практически не видел глазами из-за дыма, только чувствовал. Пока все ловили носящегося ураганом Анубиса и химер, я подобрался к Аскольду сзади и упер дуло под затылок. Шлем и броню вряд ли пробью, а кевларовый воротник от выстрела в упор не спасет. Аскольд застыл, я почувствовал, что он колеблется, будто делает какой-то тяжелый выбор.       — Освободи Мела, — сказал я. — Пока мой друг не начал убивать, тогда его никто не остановит.       — Гранат… — сдавленно проговорил он. — Откуда?       — Шаман, — поправил я. — С нами Зона. И Мел будет жить, потому что она так хочет. Положи оружие и освободи его.       Аскольд еще минуту колебался, но среди стрельбы и беготни вдруг раздался такой дикий крик, будто кого-то пополам разрывают. Вполне возможно, что так и было. Только тогда Аскольд бросил винтовку, быстро встал, забрался на ящики, снял с Мела петлю и наручники.       — Что со мной будет? — спросил Мел. — Ты заберешь меня в «Грех»?       — Не знаю.       — Мёд, послушай. — Аскольд сбросил шлем и схватил плечи Мела. — Только живи. Я разберусь со всем и приду за тобой. Только живи.       — Они тебя убьют… — отчаянно пробормотал парень. — Монолит меня проклял, и тебя проклянет…       — Ничего. Я не стану служить тому, кто не знает справедливости. Помнишь Дира?..       И тут он схватился руками за голову и шарахнулся в сторону. Я отшвырнул подальше его винтовку. Монолит сжимал его сознание, но Аскольд боролся изо всех сил.       — Убей меня, — прорычал он. — Я не справлюсь…       Время летело на доли секунд, его рука уже потянулась к пистолету, у Мела от ужаса округлились глаза, он бросился меня останавливать, но я опередил его на какой-то момент и с размаху врезал Аскольду под челюсть. Он отключился, я успел схватить его капюшон и придержать падение, чтоб не расшиб голову насмерть.       — С ним всё в порядке, — сказал я. — Может, сотрясение, но это не смертельно.       — И что теперь? Ты думаешь, я справлюсь с Монолитом?       — Бежать. Шлем возьми. И не отставай от меня. Один ты нам не навредишь.       Мел послушно схватил шлем, я его руку, и мы побежали к тому выходу со двора, где сейчас было меньше всего людей. Чертов Анубис уже явно разошелся не на шутку, надеюсь, у него хватит ума и силы воли заметить меня и уйти следом. Не знаю, каким образом мы сейчас сбежим из города, полного людей, которые нас ищут. Но мы это сделаем. Я тащил Мела по улице за руку, и тут он начал вырываться и монотонно говорить что-то о неверных, а потом и вовсе сбросил шлем, глушащий голос, и начал орать и звать братьев. Я зажал ему рот и затащил в ближайшую подворотню. Такими темпами будет трудно выбраться. Тут к нам подоспел Анубис, запыхавшийся и довольный, как сытый пес. Увидев Мела, он оскалился и навострил уши, Мел настолько изумился, что перестал орать и дергаться, и я его отпустил.       — Дела пиздец. — Развел руками Анубис. — Я их там переломал половину. Но ты не волнуйся, почти все живы. Так остальные теперь бегают по всему городу за нами.       — Ты местность хорошо видишь? Далеко? — спросил я его.       — Ну… — Анубис нахмурился. — Я не очень расстояния умею определять.       — Ладно, тогда бери его, я попробую вывести нас так, чтоб ни на кого не нарваться.       — В смысле бери?       — Его держит Монолит. Он будет вырываться.       — А-а… Монолит.       — Идите на квартал позади меня.       В определении местности и монолитовцев на ней была одна трудность — я не мог точно понять, в какой момент времени они были здесь или сворачивали там. Сейчас ли это происходит или произойдет спустя пять секунд или целую минуту. Но тормозить было некогда, и пришлось разбираться и ориентироваться на ходу. Мы почти добрались до окраины города, бегая в лабиринте улиц, как загнанные крысы от своры диких котов. Видимо, монолитовцы просекли, что так просто, погоней и перехватом, нас не взять, перестали бегать и встали окружением, постепенно сужая кольцо. Анубис не стал ждать, пока они покажутся со всех сторон и превратят нас в фарш, рванул к ближайшему отряду. Он двигался с такой скоростью, что за ним трудно было уследить, размывался в стремительную черную тень. Я вышиб дверь подъезда, правда, при этом так сильно ушиб плечо, что засомневался, смогу ли стрелять. Нужно было бить левым, но мой мозг был занят другим. Втащив за собой Мела, я поволок его по лестнице, но он цеплялся за перила и выл, что Монолит покарает меня. Времени не было, стрельба уже слышалась совсем рядом, я достал из подсумка моток прочной веревки, связал ему руки и привязал к перилам. На секунду на его лице мелькнула улыбка, но потом он снова переключился и заныл бесцветным голосом про свой Монолит.       Я во весь дух летел по лестнице наверх, но люк к крыше оказался слишком высоко. Стрельба уже вокруг дома, в любую минуту они могут войти и забрать Мела, и тогда мы его уже не отобьем. Одна надежда на то, что у них не хватит ума просто уйти, и они еще попытаются убить меня и Анубиса, вот тогда… А, в общем-то, откуда у меня такая самоуверенность? Убьют, конечно убьют. Пока я всё это думал, уже успел выбить дверь квартиры, подбежать к окну и забросать отряд внизу гранатами. Половина, конечно, разбежалась, но многих мне удалось положить. Так я и носился от окна к окну, по всем квартирам этого этажа, швырял гранаты и стрелял, всё еще пытаясь попадать только в ноги. Но теперь как-то не до того. Анубис уже встал на крыльце, не пускал мнолитовцев в дом. Я сбежал ниже, с третьего этажа глянул вниз, в меня тут же полетели пули, пришлось залечь и смотреть только ощущениями. Найти бы какую-то точку, откуда можно будет стрелять, не высовываясь, вроде бойницы. Но жилой дом не средневековая крепость, тут ничего такого нет. Ладно, попробуем как есть. Я просканировал двор, четко почувствовал тех, кто попадает в зону поражения, подобрался сбоку к окну и выстрелил. Но промазал, просто не успел как надо прицелиться, наскоком этого не сделаешь, даже если знаешь, где противник. Пули теперь летели в окно непрерывным потоком. Анубис внизу отбивал от себя выстрелы ударами своей силы, но я чувствовал, что он уже на пределе, он выдохся и ранен, и если только двинется от дверного проема, туда тут же попадут монолитовцы.       Меня долбила отчаянная паника, я никак не мог придумать, что делать, и уже начал непроизвольно молиться Зоне. И тут мне пришло в голову, что монолитовцы-то у входа собрались. Несколько человек остались стеречь улицы, но это не полноценные отряды, а так, по двое-трое. Я помчался вниз, к Мелу, и пока развязывал его руки, крикнул Анубису, чтобы бежал через две минуты в дом и выбирался как-нибудь с другой стороны. Он только кивнул и пошатнулся, упершись руками в дверные косяки. Мел всё еще сопротивлялся, и я здорово намучился, пока дотащил его до окна второго этажа и заставил спускаться вниз. Монолитовцы тормознули и не стали в него стрелять, а в следующие три секунды их пристрелил я и выбрался следом за Мелом. Схватил его, уже бросившегося к своим, и потащил вперед, пока до выхода еще можно было добраться. Несколько раз мы пронеслись мимо дозорных, которые успели подарить мне целых три пули, но я по этому поводу не волновался, а вот за ранение Мела — да. Пуля попала ему в бок под ребрами, как мне тогда, только из него она сама не вылезет, да еще могла повредить черт знает сколько внутренних органов. Скорость у нас упала, я почти перестал соображать от боли.       Тут нас, хвала Зоне, догнал Анубис. Не знаю, как он до сих пор носится с такой скоростью, кровь из него брызгает во все стороны при каждом движении. Уже на самом краю города пришлось отстреливаться, Мел потерял сознание, Анубис возился с ним, пытаясь помочь. Я перестреливался с монолитовцами и покрикивал ему, чтоб не убил там парня своим медицинским энтузиазмом, потому что он, кажется, вздумал достать пулю. Это и правда нужно сделать, и больше некому. Нам бы сейчас спрятаться где-нибудь, не то «Грех» его сразу приберет к рукам и распнет. Но прятаться толком негде. Только носиться постоянно от всех. Какое-то время мы сможем прятаться, но рано или поздно…       Пока монолитовцы притихли, я дернул Анубиса, закинул Мела ему на спину, он сам сказал, что тяжело не будет, а раны наши уже затянулись, и мы помчались дальше. А бежать приходилось пустырем, и конечно нас настигла стрельба. Анубис отбивал пули своей силой, но работала она вспышками, и отражать всё он просто не успевал, слишком густой огонь. А поскольку главное было сохранить жизнь Мелу, я бежал позади, прикрывая его, и ловил пули в себя. Спасибо, большинство билось о броник. Но когда перебили ноги беготня наша кончилась. Анубис тоже упал и распластался в траве, уложив рядом Мела.       — Пиздец какой-то, надо было как-то не так бежать, тут же никаких укрытий. Они нас щас грохнут.       — Куда загнали, туда и бежим. Надо что-то придумать.       — Что?       — Ты с Зоной ладишь?       — Ну, такое себе…       — Попросить можешь?       — Чего?       — Да чего-нибудь. До деревни пара километров. Мы не успеем добежать. И валяться некогда, придут убьют. Нам бы хоть аномалий каких, чтоб пули остановили.       — Ладно…       Анубис вздохнул, переводя дыхание, перевернулся на спину и прикрыл глаза. Мне почему-то захотелось сделать так же, и я сделал, хотя обращаться к Зоне не хватило духу. И я просто лежал, слушая стрельбу, чувствуя, как плещется по телу огромная боль, выливаясь кровью из ран, и с острым режущим зудом тело удивительным образом регенерирует. Несколько пуль прошили кусты рядом с нами, и летание их над головой прекратилось, хотя стрельба не стихала, а приближалась. Анубис перевернулся на живот и поднял голову. Я приподнялся на локтях. Аномалии едва заметно всколыхивали пространство. Зона нам помогла. Вот это я понимаю — отзывчивый внимательный бог. Такому и поклоняться не грех. А почему тогда «Грех»? Странно получается. Но главное, что мы спасены.       С горем пополам через меркнущую боль из последних сил добрались до деревни. У меня практически не осталось патронов. Анубис отдал мне свои, и мы договорились, что он попробует найти кого-нибудь для распятия, а я пока попробую спрятать Мела. Он как раз пришел в себя, но был слишком слаб, серьезное ранение. И хотя несколько уколов из навороченной спецназовской аптечки поставили его на ноги, я понимал, что долго он так не протянет, и чем дольше будет двигаться, тем хуже будет отходняк. И тут я вспомнил контролера. Он был здесь, в деревне, я его чувствовал. Выйдет у нас что-нибудь или нет? Ну, назвался Шаманом, придется шаманить. Правда, я не назывался, меня так назвали, но это не суть, надо спасать Мела и хвататься за любые возможности.       Монолитовцы уже спешили к деревне, ища проход среди аномалий, я этого еще не чуял наверняка — далеко, но это было очевидно. Мы с Мелом ворвались в дом, где обитал контролер. Мутант с перепугу метнул в нас ментальную атаку, но я умудрился успеть её остановить. Дальше я в спешке и своем дурацком взведенном состоянии пытался донести до него, что мы ничего плохого ему не сделаем, и нам нужна его помощь. В первое он, кажется, не очень верил, но второе понял. Он же сам просил у меня помощи не так давно. Как-то мы договорились до того, что он заставит снорков задержать и отвлечь монолитовцев, а сам попробует сбить их и провести мимо. И отправился к ближайшей снорочьей норе, оставив нас в подвале. Надеюсь, я правильно его понял, он со мной не говорил буквально, а показывал картинки, которые я с трудом успевал уловить, понять и связать. Чужое восприятие, да еще нечеловеческое, черт его разберет.       Но мы настолько устали, что повалились в подвале и просто ждали, что будет. Мел уже не сопротивлялся, и Монолит его не трогал. Да и трогать было нечего, сознание в нем еле держится, он вроде двигается и смотрит, но почти ни на что не реагирует. Черт, ну и попали же мы. И зачем я только в это полез, я же не стратег. Заварил какую-то кровавую баню. Положить пару десятков человек ради одного. Любой из них теоретически мог спасти меня или кого-нибудь еще. Но лучше я об этом думать не буду, слишком тяжело и вообще жить не хочется. А раз уж ввязался спасать Мела, надо это до конца довести. Вот только в конце всё равно будет смерть. И скорее всего не одна и даже не две.       Снаружи то ближе, то дальше раздавалась стрельба и рык мутантов. Из-за усталости и накрученного состояния за временем уследить было трудно. Но скоро всё стихло, я отодрал себя от холодного пола и просканировал местность. Монолитовцы отступали. Похоже, истратили патроны. И тем не менее оставили дозорных, они закрылись в одном из домов, вокруг которого теперь кружили мутанты. Нужно было выбираться отсюда и куда-то деваться, пока они не отдохнули, не включили слежку и тем более не начали нас искать. Мел висел у меня на руке и едва переставлял ноги. Пришлось ещё полазить по домам найти ему нейтральную одежду, чтобы закрыть монолитовскую форму. Так поверх брони и натянули чью-то широкую куртку и брюки. Остановились в конце деревни, там нас встретил контролёр. В знак благодарности я разложил перед ним всё, что у меня было. Пройдясь вдоль ассортимента с задумчивым видом, он взял бинты, спички и моток изоленты. Не знаю, зачем ему последняя, хотя вещь, конечно, полезная. Но я и сам не знал, что она у меня в подсумке валяется, так что пускай. На этом мы расстались и побрели с Мелом подальше от центра Зоны и людных мест.       Беда только — как быть с переходами? Зона вся вдоль и поперек колючими заборами перетянута, и проволока там приличной толщины, у нас нет такого инструмента, каким можно было бы её перекусить. А на переходах вечно кто-то стоит, и светиться там нам не следует. Найти бы вход в подземку, хоть это тоже опасно, но там больше возможностей затеряться и вылезти где-то далеко, может даже на самом краю Зоны. Кто нас достанет под самым Периметром? «Монолит» туда под нос военным не полезет, да и «Греху» делать нечего светить собой в тех краях. Но это только чаяния да надежды, надо будет — и за Периметром достанут. Вообще я заметил такую фишку — люди, взявшие в руки оружие, в скором времени перестают ощущать границы и начинают думать, что могут практически всё. Может быть, на Большой земле, среди толп безоружных гражданских, высоко ценящих свою жизнь, это имеет логичный смысл. Но в Зоне оружие это даже не надежная самозащита, а так только, попытка огрызнуться и оттянуть свою смерть.       Обойдя Радар, уже в темноте позднего вечера, мы очутились где-то в окрестностях Армейских складов. Нашли большой старый грузовик далеко от прохожих дорог, забрались в кузов и наконец-то смогли спокойно отдохнуть. Спокойствие, конечно, было относительным. Я ужасно устал, Мел и того хуже со своей раной, но мысли нас донимали одни и те же. Мы оба переживали о будущем, а я к тому же трусливо боялся открыть свой проклятый третий глаз и заглянуть туда. Вряд ли что-то изменилось, и вряд ли я в таком состоянии что-нибудь разберу сейчас. Мне хотелось бы как-то обнадёжить Мела, но было нечем, а врать и пустословить я не смел. Ночью под открытым небом было холодно, это тоже не давало уснуть. Ветер тихо шумел в кронах, изредка роняющих вниз по листку. Мел в очередной раз тяжело вздохнул. Я повернулся и посмотрел на его профиль — аккуратный, ровный, чуть курносый нос. Ночь была светлая — небо в белых тучах, или у меня улучшилось зрение в темноте.       — Спасибо, что спас меня… — в очередной раз пробормотал он. — Только теперь понял, как же не хочется умирать… Почему? Я готов умереть. Я умру, если так хочет Монолит. Не боюсь. Но мне страшно другое… Как там Аскольд? Что с ним сделали?       — Ничего. Он будет искать тебя.       — Знаешь? — он повернулся ко мне, такой измождённый и уставший, вспомнилась наша первая встреча.       — Знаю, — сказал я, и вдруг испугался, что солгал. А если что-нибудь изменилось? Надо было взять и посмотреть.       — А ты можешь видеть прошлое?       — Этого не знаю, — я задумался. — Вроде бы могу. Но это неточно.       — У Аскольда был брат…       — Дир? — ляпнул я поневоле.       — Дир, — усмехнулся Мел. — Увидел или догадался?       — Второе.       — Он был из тех, кто помнил… — сказал Мел и надолго замолк.       Я снова посмотрел на него, он не спал и хмурился, глядя бледными глазами в небо.       — Что помнил? — спросил я.       — Всё. Мы ведь ничего не помним. Монолит отнимает память, но даёт взамен истину, свет, покой. Это будто заново родиться. Удивительное чувство. А вот Дир ничего не забыл из прошлой жизни. Он не переродился. Хотя его глаза… Никто ничего не знал, он молчал и вёл себя как все. Рассказал только Аскольду, мы тогда уже были вместе, и я тоже узнал… И только сейчас понял, что Аскольд ведь тоже помнил, что Дир его брат. Это не было очевидно, они не слишком похожи друг на друга. Может быть, Дир ему сразу сказал что-нибудь такое, а может это просто в крови или как-то так… Но если бы Аскольд тоже всё помнил, его бы убили. Так всегда поступают. Так было и с Диром. И мы так спокойно тогда это приняли… Монолит дал нам покой. Но правильно ли это? Мне страшно. Почему я об этом думаю? Почему мне больно и так печально только сейчас? Мне страшно. Монолит отверг меня. Мне не жить. И Аскольду тоже. Ты помнишь, что он сказал сегодня? Не буду служить тому, кто не знает справедливости… Монолит всё слышит. Его, может быть, уже убили.       — Нет, — быстро сказал я. — Нет. Хочешь, посмотрю?       — Это слишком тяжело?       Я не знал, как ответить. В самом действии не было ничего тяжёлого, иногда даже наоборот ловил себя на том, что тяжелее сдержаться и не упасть в эти видения. Мне казалось, что там можно докопаться до какой-то истины. А ещё очень хотелось думать, что на это время я исчезаю из реального мира в каком-то временном пространстве и нахожусь в безопасности. Вот только это не так. Достаточно тяжело было разбираться в этом всём, наблюдать вероятности, ошибки, выборы, запутываться, пугаться. Тяжело жить одну жизнь с одной цепью последовательных событий. А наблюдать ещё десятки всевозможных ответвлений, среди которых практически не сыскать ничего хорошего, одно другого страшнее, это ужасно. Я привык к Зоне, к «Греху», к смертям, войнам, аномалиям и кошмарам. Но выносить их в таком количестве не хватало нервов. Я вспоминал об этом и всякий раз отказывался от лишнего взгляда в эту муть. Но пусть хотя бы кому-нибудь это принесёт какую-то пользу, хуже моим нервам уже некуда, а вот Мел… Даже если Аскольд мёртв, лучше ему узнать об этом и не терзаться неизвестностью, а после ещё дурной вестью. Так, по крайней мере, его уже ничего не будет держать в «Монолите», кроме гипноза. Но это, может быть, возможно как-нибудь преодолеть. Его ведь отпускает. У него осталась воля.       Сосредоточившись на образе Аскольда, я закрыл обычные глаза и открыл третий, тут же увидел как надо мной склоняются синеглазые несущества, успел испугаться от неожиданности, но это виделось всего секунду, дальше полетел круговорот картин, лиц и голосов. Так, не путаться, искать Аскольда. Но вместо него я чётко и ясно увидел Харона и Проповедника в какой-то тёмной комнате с ковром на стене. За окном был бледный пасмурный рассвет. Харон смотрел туда, а Проповедник сидел у подоконника, подпирая голову рукой. Харон говорил.       — Он найдёт мальчишку и приведёт нас к «Греху». Ничего страшного, если выйдет из-под контроля. Тем сильнее отдастся своей привязанности и отчаяннее будет сражаться.       — А если «Грех» переманит их на свою сторону? — спросил Проповедник. — Мы недостаточно осведомлены.       — Достаточно, чтобы рассчитывать на то, что Аскольд не захочет оставаться с ними. Главное не упустить момент, когда они попытаются сбежать. Отряды должны быть готовы.       — Отряды всегда готовы. Знать бы ещё, к чему.       — Готовность подразумевает готовность ко всему. Чего ещё мы не видели в этой Зоне?       — Базы грешников, к примеру.       — Отбросы и отщепенцы. Даже если великая и ужасная поделилась с ними своей силой, с нами им не справиться…       Он говорил и дальше, но я не смог удержаться в этом моменте, перебросило дальше. Аскольд, держащийся рукой за голову с болезненным выражением на лице, вокруг мелькают его бойцы в сером камуфляже. Знать бы ещё, где это происходит. Как-нибудь оглядеться… Чёрт, здесь! Прямо здесь, у этого грузовика. Но когда? Когда… Должно быть, днём. Мы должны успеть уйти. Всё, хватит. Что нужно было, я узнал. Дальше не хочу. Просто страшно. Дурное ощущение. Я открыл глаза, закрыл третий и перевёл дыхание. В висках отчего-то быстро стучал пульс. Голову сдавливала усталость.       — Он жив, я видел, — сказал я Мелу. — Харон и Проповедник всё знают и не собираются его убивать.       — Странно… — пробормотал Мел. — А меня?       — Не знаю. Они только о нём говорили. Хотят, чтобы он нашёл тебя.       — Тогда… В наших интересах, чтобы он искал как можно дольше.       — Да, наверно. Днём они будут здесь. Нужно поскорее отдохнуть и уходить. Попробуй заснуть.       — Хорошо. Доброй ночи, Шаман, — он улыбнулся мне, устроился поудобнее и закрыл глаза.       Разбудил нас пустившийся перед рассветом дождь, забивший по лицам колючими ледяными каплями. Мел рядом застонал, я тяжело вздохнул и сел. Голова раскалывается, холодно невыносимо, состояние поганое, но к этому не привыкать. Ещё не рассвет, но уже прояснилось, значит скоро произойдёт тот разговор. И нам надо успеть уйти. Так хочется спать. Но не под дождём. Я порылся в своих вещах, нашёл консервы и сухари, отстегнул флягу с водой и разложил перед Мелом этот невесёлый завтрак. Он улыбнулся и посмотрел на меня как-то особенно доброжелательно и благодарно.       — Спасибо тебе, — сказал он. — Почему-то всегда со мной кто-нибудь возится, то Аскольд, теперь ты, стыдно за такую несамостоятельность. Самостоятельно я только в неприятности попадаю.       — Сейчас скорее я тебя втягиваю в неприятности, а не помогаю. Неизвестно, чем всё это обернётся. Мне так же страшно, как тебе.       — Эх… Не напоминай.       — Ешь. Нужно поскорее уходить.       — Только с тобой, — усмехнулся он, открывая консервы.       После завтрака я кое-как обработал и перевязал его рану, и мы побрели по дождливой рассветающей Зоне искать вход в подземелья. Потому что снаружи, как нам казалось, спрятаться практически невозможно. У монолитовцев связи с наёмниками, а у наёмников контакты по всей Зоне. Нас найдут в два счёта, если будем шляться у всех на виду. А Зона не такая большая, как кажется, если каждая собака тебя в ней ищет. Разве что она бы могла скрыть нас по своей воле. Но сколько я ни пытался молиться и просить, Зона оставалась равнодушной. То ли Мел ей был не по душе, то ли я, то ли вся эта ситуация в целом.       Направление я взял в Тёмную долину. Слышал от свободовцев, что там есть вход в подземные лаборатории. Вот только идти придётся через Армейские склады, а там эти самые свободовцы меня через переход никак не пропустят. И ладно я, сорвал бы греховские шевроны и как-нибудь уговорил их, что я знакомый, кто-то да вспомнил бы. Но со мной Мел в монолитовской форме, хоть она и прикрыта поверх одеждой, могут заметить. И по глазам видно, кто он такой. Да и у меня эта дичь во лбу. А у дозорных с непонятками разговор короткий — пулю в лоб, и нет проблем. Перерезать толстую стальную колючую проволоку нам тоже нечем. И Зона не хочет помогать. Значит придётся действовать радикально, хоть это и шумно, рискованно и не гарантирует успех.       Мел всю дорогу что-то рассказывал мне, так было легче идти, хоть и голос у него слабел, хрип, иногда он едва не падал от головокружения и слабости, но всё же было лучше, чем в тот раз с облучением. Дождь то прекращался, то снова активно моросил. На Армейские склады попали свободно, здесь были поваленные столбы, и я о них давно знал. Территория там довольно людная, несколько раз приходилось прятаться и пережидать проходящие отряды «Свободы», «Долга», простых сталкеров-одиночек, только «Наёмники» да «Монолит» не повстречались. Какое-то время, уже ближе к вечеру, я ползал под колючкой между Складами и Долиной, выискивая столб подальше от слуха и глаз свободовцев, стороживших переход. Мел, совершенно выбившийся из сил и замученный раной, лежал за кустами, вроде бы отдыхая, но при этом наблюдая за окрестностями поверх прицела, страхуя меня.       Неплохо было бы сделать это ночью, тогда и скрыться легче, и не факт, что вообще рискнут бросаться выяснять и догонять. Но у нас нет времени, Аскольд может быстро нас догнать, и один я с отрядом «Монолита» не справлюсь. К тому же нам поскорее нужно найти спокойное укрытие и нормально отдохнуть, чтобы рана Мела начала затягиваться. Подземелья тоже опасны и непредсказуемы, но основная их угроза — аномалии и мутанты, с этим у меня не должно быть проблем. Главное надёжно спрятаться, подальше от людей, где-нибудь, куда почти невозможно забраться, не обладая особенными способностями.       Отыскав подходящий, уже чуть наклонённый столб, я заложил под него на ходу сочинённую взрывчатку. Примитивную, но, надеюсь, достаточно мощную. Поджёг фитиль и отбежал подальше, завалившись за кусты рядом с Мелом. Мы переглянулись и затаили дыхание. Оглушительно рвануло, разбросав вокруг комья земли, глухо и низко задребезжала проволока. Я выполз из-за деревьев и кустов и взглянул на результат. Столб не упал полностью, но порядочно накренился, теперь по нему можно вскарабкаться и перескочить на ту сторону. Конечно, с раной это тяжеловато и опасно, но всё же лучше, чем лезть по вертикали по колючкам. Я помог ему взобраться по столбу, снял и поставил на землю на той стороне, и мы как можно скорее помчались к тому месту, о котором я помнил. Надеюсь, что не ошибся, но в видениях, вроде бы, мелькало именно оно. Тёмную долину после житья на здешней свободовской базе я знал отлично, и где ходят больше, а где меньше всего, тоже знал, таким путём мы и пошли, петляя между аномалий и распугивая мутантов.       Оставалась одна проблема. Вход в лаборатории находится на нижнем этаже фабрики. А это большое и удобное для кого угодно здание. За него часто происходили бойни. Короче говоря, оно с большой вероятностью могло быть занято кем угодно. Обнадёживало только то, что я видел в будущем нас в подземке практически при всех раскладах. А значит попасть туда, раз уж мы добрались, не должно быть сложно. На всякий случай я изо всех сил упрашивал Зону помочь нам. Она, судя по всему, была теперь в неплохом настроении. Алое солнце показалось в узком просвете между тучами и горизонтом. Над нами ещё моросил дождь, а в небе против солнечных лучей проступила бледная неясная полудуга радуги. Когда солнце опустилось ниже, радуга стала ярче и больше, но не обыкновенной дугой, а завёрнутой посередине странной петлёй. Такого я ещё не видел, да и Мел тоже. Пару минут мы зачаровано глядели на эту радугу. Но мне вдруг стало до жути страшно. Возникло какое-то неприятное ощущение дурного предчувствия. Но радуга здесь ни при чём. Вероятно, что-то где-то изменилось в цепи событий. Надо бы поскорее укрыться где-нибудь и хорошенько во всём разобраться, если это возможно.       Мы были уже около фабрики в тот момент, когда оттуда вдруг долетел истошный крик, захлебнулся, надорвался и затих. Спустя ещё пару секунд загремели выстрелы, потом громкая ругань, какой-то рывок и тишина. Мы застыли, скрывшись прямо под забором за углом от входа. Всё-таки не повезло. Мало того, случилось, похоже, что-то дурное. Хоть бы не нарваться на каких-то спецов, такие уложат любого лишнего свидетеля, и крикнуть не успеешь. Вот именно — спецы криков не допускают. Но у всех случаются промашки. Что же делать, нам туда надо позарез, а вход и первый этаж открыты и насквозь простреливаются. Прокрасться ночью? Мимо дозора чёрта с два пройдёшь, да и времени у нас нет.       И тут прямо рядом со мной из-за угла совершенно бесшумно вышло что-то большое, животное. Я шарахнулся, с перепугу перед глазами всё перекрутилось, замелькали какие-то страшные звериные морды, пока наконец не установились в обыкновенную двуличную голову химеры. Она поглядела на нас, оцепеневших в трепетном ужасе перед ней, поводила лапой во влажной траве, по-кошачьи лизнула её, повела когтями и снова уставила в нас внимательные жёлтые глаза, мелкие, с широкими зрачками. Химеры нельзя не бояться. Их боятся все. И те, кто видел, и те, кто не видел. Но тех, кто видел, в живых не много ходит. Это действительно страшный опасный зверь. Я знал, что она не станет на меня нападать, и всё равно моё сталкерское нутро било тревогу и панику.       — Иди, — прорычала химера непередаваемым двухголосием и прошла мимо нас, удаляясь в заросли.       Я потянул оцепеневшего Мела за руку, на всякий случай держа наготове оружие. Но во дворе и на фабрике не было живых. Только убитый химерой отряд бандитов. Пришлось их обыскать, нам нужны были лекарства и еда. Мел подобрал себе винтовку и запасные магазины. У входа в здание мы притормозили и оглянулись напоследок на радугу и небо. Хорошее настроение в Зоне редкость, и обычно заразительно для всех. Это ведь Она помогла нам, натравила на бандитов химеру, сами мы вряд ли справились бы с ними здесь, хоть их и было всего восемь человек. Но я не такой боец, как Анубис, тем более устал, да и брать штурмом здание двоим не по силам, как ни крути. Лаборатории тоже не самая хорошая затея, там опасно даже для меня. Но ничего другого придумать не могу. Будь что будет. Мела я вытащил из петли, надеюсь, смогу и дальше уберечь.       — Так не хочется сейчас в подземелья лезть, — улыбнувшись, сказал он.       — Мне тоже, — отозвался я.       Одновременно тяжело вздохнув, мы прошли первый этаж фабрики. Я вспомнил, что бывал здесь со свободными, и вход в подземку мы находили и взламывали. Поэтому довольно быстро сориентировался. Потянул тяжёлую скрипучую дверь, осторожно приоткрыл. Внутри было тихо и темно. А в прошлый раз был свет. Ну ничего, я стал неплохо видеть в темноте. Вот только здесь, насколько я помню, должен быть лифт. Если лампы не просто выбиты, а обесточены, вниз нам просто так не попасть. Но лифт сработал, видимо, действительно выбили лампы, либо они сами сгорели от времени. Я чуял мутантов, их тут полно. Не успели двери лифта раскрыться, как на нас бросились снорки, это меня всерьёз напугало, потому что я привык, что мутанты меня не трогают. И от испуга шарахнул по ним какой-то силой, видимо, пси-атакой. Они тут же разбежались, а мы перевели дух и потихоньку двинулись вниз, спускаясь по лестнице на нижние этажи.       В коридорах стоял жуткий запах больницы, сырости, гниения и смерти. Отовсюду доносились звуки возни мутантов, вой, лязг, шум, эхом разлетающиеся вокруг. Но больше никто не нападал. Снорки, видимо, сидели в засаде и не ожидали, что там будет кто-то вроде меня, бросились раньше, чем поняли, на кого. Здесь могли быть какие-нибудь люди, и приходилось идти не спеша и глядя поверх прицела. Периодически у Мела начинал трещать карманный дозиметр, а маски и антирадов не было, и это плохо. Он только отошёл от лучевой, не хватало слечь опять, второй раз подряд организм может не потянуть. Он хоть бы с раной справился. Найти бы ему какой-то целебный артефакт… Я поделился с ним этой мыслью, и дальше мы шли, заглядывая в каждую щель и аномалию. Из полезного нашли только «Ломоть мяса» и пару «Каменных цветков».       Мел уже еле волочился за мной и тяжело дышал. Вроде бы, мы забрались достаточно глубоко, нашли помещение, закрывающееся изнутри, и наконец остановились. Фонарь показывал высокие металлические шкафы в бледно зелёной краске, стол с разбитым компьютером, перевёрнутые разбросанные стулья и бумаги. Кругом отметины выстрелов. Наверно, в Зоне уже нет места, где бы не было этих дырок и выбоин, она вся в них, будто приправлена черным перцем. Сами покорёженные пули и гильзы валялись на полу и ворочались под ногами. Мел кое-как доковылял до стола и сел за ним, по привычке в потенциальное укрытие. Я какое-то время стоял и вслушивался в свои ощущения окружающего. Что-то говорило мне, что здесь недавно проходили люди. А это значит, что могут и обратно пройтись, и вряд ли их обрадует наше присутствие. Вся надежда на закрытую дверь. А ещё на мутантов, которых вокруг целая тьма.       — Так Анубис достал пулю? — спросил я, наклоняясь над подсохшей раной Мела.       — Анубис? — пробормотал он, борясь с накатывающим от истощения сном. — Не знаю… Не помню этого…       — Чёрт… Ну, я обработаю и перевяжу. Надеюсь, всё будет хорошо.       — Спасибо, — улыбнулся он. — А кто этот Анубис? Мутант?       — Учёные поиздевались.       — Ужас… Над тобой тоже?       — Если ты про глаз, то нет. Во всяком случае я ничего такого не помню. Это случилось само, так что я, наверно, мутант.       Он вздрогнул и зашипел, когда я посыпал рану заживляющим порошком. Действие обезболивающего кончалось, следующие дозы надо было экономить, их всего две, а нам ещё чёрт знает, что пережить придётся. Перемотав рану бинтом, я привязал поверх артефакты. Надеюсь, пользы от них будет больше, чем вреда. Есть не было сил, да и еды было мало, решили поесть уже после сна. Спали рядом, чтобы теплее, в подземке очень холодно и сыро. Но в закрытом и относительно спокойном месте хорошо и крепко заснулось. Правда, снились несущества и всякая тревожная белиберда.       Разбудил шум. Я схватился за оружие ещё до того, как совсем проснулся. Где-то стреляли. Вроде бы далеко, через столько ходов и помещений не разобрать по эху. По ощущениям тоже толком ничего непонятно, разве что суматоха у мутантов. Кажется, это всё-таки не наши. Их я должен был почувствовать. Мел сонно и грустно смотрел на меня, временами кривясь и жмурясь от боли. Так мы просидели, наверное, около часа. Время тянулось нудно и тревожно. Стрельба то стихала, то снова громыхала, то ближе, то дальше, по коридорам носились мутанты. В конце концов мы прекратили сидеть на стрёме и стали тихо завтракать. Мелу, вроде бы, и правда стало лучше. Трогать повязку и проверять рану пока не стали.       Скучное и безрадостное военное дело — часами лежать в одной позе, сжимая оружие до онемения в руках и таращась в одну точку поверх прицела. Полдня, наверное, прошло, а мы всё так же лежали за столом и шкафом, держа дверь под прицелом. Иногда не выдерживали и шёпотом переговаривались. Но скоро быстрые громкие тяжёлые шаги приблизились и замерли у нашей двери, дернули её несколько раз. Перебросились неразборчивыми словами и побежали дальше. Хлопнула дверь дальше по коридору. Мы переглянулись. Вот, теперь у нас есть соседи. Надеюсь, они надолго не задержатся. Нас в любой момент могут достать грешники или монолитовцы, не хочется оказаться между трёх огней, тут и от двух не знаешь куда деваться. Но это, вернее всего, какие-то сталкеры, которые не станут ввязываться в лишние передряги. Время тянулось медленно ещё и от того, что невозможно было за ним следить, у нас не было ни часов, ни КПК. Уже снова хотелось есть, но мы решили экономить и есть только когда уже совсем невмоготу. Неизвестно, сколько ещё нам здесь сидеть.       Пару раз мы по очереди засыпали и просыпались. Артефакты почти заживили рану Мела, но ему всё ещё было больно двигаться. Наверно, Анубис не сумел достать пулю. Сталкеры из соседней комнаты, кажется, ушли. Было темно, тоскливо, скучно и тревожно. Мел сидел, опираясь спиной о стол, и задумчиво рассматривал туманными глазами верх стены. По коридорам гуляли эхом странные и неприятные звуки, скрежет металла, удары, вой и выкрики мутантов, их лёгкий бег. Я перебирал в пальцах ржавый болт с гайкой, то раскручивал, то закручивал. Из-за тревоги, наверное, меня опять донимали несущества, в основном я их слышал, но иногда и видел. В монохромной редкой темноте я почти всё различал, но выглядело это страшновато, мягко и неясно, будто каждый предмет мог в любой момент обратиться чем-то другим и начать двигаться. Самые тёмные пятна мой больной мозг сразу же превратил в кошек, которые жутко бегали по стенам и потолку, иногда проносились по мне, это было ужасно неприятно, холодные и юркие, как крысы. Но с чем нам повезло здесь — крыс как раз не было. В коридорах их полно, но наша комната закрывалась прочно. Не знаю, который раз уже я снял с болта гайку, когда вдруг голоса несуществ исказились и унеслись куда-то назад, а меня будто бросило вперёд. Я подхватился от звуков за дверью, и тут же в неё забились удары. Стало тяжело, будто чем-то давило само пространство. Дверь не выдержала и распахнулась. На пороге, скалясь, стоял Анубис. За ним, кажется, Святой. Мне хотелось просто нажать на спуск, и чтобы этими выстрелами и двумя смертями всё закончилось, и нас оставили в покое. Но я не мог в него выстрелить. Да и толку от этого не было, он бы отбросил и пули, и меня. И покоя нам точно уже не будет. Но сейчас это неважно.       Вернувшись в настоящий момент, я понял, что всё. Грешники идут за нами. Что хуже всего — идёт Анубис. А если с ним Святой, значит, скорее всего, они всё-таки хотят забрать Мела, как следующую жертву. Мне теперь кажется, будто я совсем отдалённо, но чувствую Анубиса где-то здесь. Могли они так быстро найти нас? Я не знаю всех возможностей Мастеров, всё может быть. Мне не просто так привиделось, что Анубис нас здесь достал. Надо найти укрытие получше. Что-нибудь придумать, затаиться так, чтобы он нас не почувствовал. А лучше бы, конечно, каким-то образом суметь выбраться поближе к Кордону и сбежать из Зоны. Но это невозможно. Я же видел. Чем ближе к Кордону, тем человечнее мир, а в человечьем мире правят деньги, которых у нас нет. Так что бегать мы можем только по Зоне, а она не так велика, как хотелось бы. Да и каждый встречный наш потенциальный враг. Мел со своими монолитовскими глазами. И я с мутантской рожей. От безысходности положения так обидно, такое безнадёжное отчаяние наваливается, что ничего не хочется делать. Остаться сидеть, и будь, что будет. Но я так не могу, я взял на себя ответственность за его жизнь, и должен бороться до конца. Надо идти.       — Мел, — шепотом позвал я. — Надо идти.       — Куда? — он посмотрел на меня, щурясь, но тьма была кромешная для обычного человека.       — Спрятаться получше.       — Разве мы плохо спрятались? Я и отсюда сам не выберусь. Разве что через много дней.       — Я тебя выведу. Я видел, что нас здесь скоро найдут. Надо спрятаться лучше и сделать так, чтобы они нас не почувствовали.       — Кто?       — «Грех».       — Я думал, ты наоборот заберёшь меня к ним. Ты же из них?       — Там сложная ситуация…       Какое-то время мы молчали. Он, вероятно, ждал объяснений, но я не знал, что сказать. Поэтому встал и пошёл к двери, на ходу разминая тело, занемевшее от долгого времени в одной позе. Мел последовал за мной. Я старался отпирать задвижку и поворачивать ручной замок как можно тише, но он всё равно гулко щёлкнул, заставил подземелья подозрительно притихнуть. Я приоткрыл скрипучую дверь и выглянул. На меня тут же навалилось что-то огромное и тёмное, от внезапного испуга я шарахнулся назад, громко захлопнув дверь. С трудом заставил себя понять, что это только галлюцинация.       — Что там? Что такое? — еле слышно прошептал Мел с винтовкой наготове.       — Ничего, — переведя дыхание, ответил я. — Показалось.       За дверью действительно ничего не было. Несущества шатались вдоль стен и наползали на меня, внушали, что мы потеряемся здесь надолго и будем умирать в страшных муках. В глаза лезли картины бессильных ползаний в истощении, сводящей с ума жажды, голодной смерти, удушения тьмой, утопления в каких-то заполненных водой провалах, в общем обычные панические атаки. Я игнорировал их как мог, старался сконцентрироваться на том, чтобы идти ровно, прямо и тихо, и замечать всё вокруг. Больше всего мешало отчаяние. Ужасно тяжело было осознавать, что всё это бессмысленно и бессильно, нас всё равно найдут, Мела всё равно распнут. Единственное, что ещё заставляет двигаться вперёд — моё тупое упрямство и желание сделать хоть что-то хорошее, бороться до конца. Но это мои эгоистичные мотивы, на что они обрекают его? Что, если было бы намного проще и гуманнее дать ему умереть там, в петле? Это легче многодневного терзания на кресте.       И тут я кое-что понял и остановился. Я же не видел. Ни разу. Я обернулся и внимательно посмотрел на Мела, его напряженное лицо. Я его смерти ещё не видел. Конечно, это, наверное, очевидно, живым с креста ещё не сходил никто. Но у меня всё же появилась надежда. Сколько раз говорили о том, что всё, происходящее в Зоне, — не зря, не просто так. Я больше склонен верить случаю. И всё-таки. Он спас меня, чтобы я спас его. Потом я многое открыл, узнал и понял, это было нужно. И снова он спас меня, и теперь я спасаю его. Но чем всё это кончится? Страх сильнее надежды. Хорошее в Зоне случается слишком редко.       Вдоль стен тянулись ржавые трубы, в которых часто раздавались жуткие непонятные звуки. Дышать было тяжело, сыро. Местами встречались горящие светильники, но чаще приходилось идти в густой шершавой темноте, полагаясь на моё зрение. Несколько раз мы спускались вниз по лестницам, закрывали за собой двери и люки на все возможные запоры, хотя наверняка было ясно, что грешников это не остановит. Мы уже устали и были чёрт знает где, всё чаще попадались тупики и короткие каналы, обрубки коридоров без комнат, думали остановиться, но никак не могли найти места. Передо мной ещё будто бы вставала невидимая стена в некоторых местах, и приходилось возвращаться. Не знаю, что это было, может, аномалия, может, мои глюки, хотя Мел её вроде бы тоже ощущал, в некоторых местах пытался пройти и тоже не мог сделать шагу за эти барьеры. Не хотелось думать, что это Зона против нас. Но убедиться в этом пришлось, когда коридоры вдруг начали выводить нас на верхние, давно пройденные этажи, где мы никак не могли оказаться, потому что ни разу не поднимались, только спускались вниз. Это здорово напугало, мы забились подальше, потому что у Мела иссякли силы, и больше не двигались, хотя тревога гнала меня куда-то дальше.       Но ничего нельзя было сделать. Его рана вроде бы затянулась, но он был вымотан и ещё не пришел в себя окончательно. Долго спал, бледный и худой, и мне было так жаль его, что начинало ныть сердце. То ли я накрутил себя, то ли действительно почувствовал, что Анубис где-то здесь. К тому моменту Мел уже не спал, сидел и тоскливо смотрел вверх, будто предощущал близкую напасть. Мы сидели около странной аномалии, в одном углу сверху капала вода, заливая пол широкой лужей, а в другом она так же размеренно капала снизу вверх, наливая зеркальную лужу на потолок. Зона была тиха и не угрожала, но тревога била меня чуть ли не паникой. Мы снова пустились в блуждания лабиринтами, распугивая мутантов, скрываясь и отходя подальше от того участка, где были лаборатории и вроде бы какие-то люди. И снова Зона стала выбрасывать нас на верхние ярусы. Анубис был совсем рядом. Я разворачивался каждый раз, видя пройденное место, и чуть не бегом летел оттуда подальше, вниз по лестницам, и снова оказывался всё выше.       Пока наконец за одним из поворотов я не услышал шаги и не почувствовал физически его подавляющую силу. Бросил Мелу только «беги», а сам вышел навстречу будущему. Они были вдвоём, как я и видел тогда. Анубис и Святой. Они остановились, увидев меня. Анубис должен понимать, что я не сдам Мела просто так. Он, видимо, и понимает. Стоит и молчит, глаза злые, взгляд уверенный. Конечно, понятное дело, что добьётся своего, и мне с ним не тягаться.       — Ты обещал мне помочь защитить его, — напомнил я.       — Сделал, что мог, — ответил он. — Нужен сосуд. Никого другого не нашли. Я пытался, и не я один. Зона ведёт к нему.       — Во всей Зоне не нашлось ни одного человека, за которым бы пришли?       — Ты сам не знаешь? Зачем спрашиваешь?       Я знал. Но до последнего упорствовал. Мне было обидно, я злился на него. Мог бы и сдержать обещание и пойти против этой дурацкой системы. Хотя с чего ему это делать? Мел ему ничего хорошего не сделал, а меня даже другом нельзя назвать.       — Ты обещал мне.       — Сделал, что мог, — повторил Анубис. — Идём.       — Нет, — я раскинул руки в стороны, мысленно создавая барьер.       — Ты что? — удивился он. — Поломаю же.       Тогда я решился на единственный шанс, применил единственное моё преимущество перед ним. Раскрыл третий глаз и пытался видеть его будущие действия и предупреждать их. Барьер он действительно сломал, но я уже создал новый и бросил в него ударной волной, которая чуть оттолкнула его назад. Плохо, нужно сильнее. Святой за его спиной скрестил руки на груди и привалился плечом к стене. Пустые глазницы равнодушно уставились куда-то мимо нас. Но он на самом деле всё видел, просто не глазами. Анубис поймал азарт, оскалился, проходясь поперёк коридора и жахнул таким ударом, что я смог только чуть рассеять его защитным полем, меня всё равно отшвырнуло назад. В этот момент я попытался успеть выхватить пистолет и начал стрелять прямо в падении, надеясь опередить реакцию Анубиса. Конечно, мне не хотелось его убивать, он же был как бы свой, но я знал, что не убью, и знал, что не спасу Мела. Вот только пытаться был обязан.       Анубиса задел один выстрел, чуть полоснул по руке. Он зарычал сквозь зубы и так ударил по стене, что она проломилась вмятиной и трещинами. Всё это напоминало мне дурацкие мультики, где супер сильные герои крушили всё вокруг, и я невольно задумался, насколько же реальна на самом деле эта реальность? Что, если всё это только мой бред? Белесые несущетсва суетились вокруг, истеря, что ничего у меня не получится. Будто я не знал без них. Сменив магазин, я снова воздвиг перед собой силовую стену, какую только смог прочную, и бросился вперед, стреляя. Но не подумал, что мои пули стена тоже не пропустит. Анубис рванулся вперед, но стену проломить не успел, я подскочил к нему и со всей дури вдарил по морде. Он упал на пол и застонал, изо рта полилась кровь. Я мог добить его, но магазин был пуст, и рука у меня не поднялась на своего.       В следующую секунду меня отбросило от него, и будто какая-то невидимая веревка затянулась на горле, я не мог вдохнуть. Анубис поднялся, отплевываясь от крови, и подошел ко мне, окруженный защитным полем, о которое безрезультатно разбивались мои последние отчаянные энергетические попытки. Спустя долгую удушливую и отчаянную минуту я начал отключаться от нехватки воздуха.       — Ты стал сильнее, — прохрипел Анубис, наклоняясь надо мной и заглядывая в душу своими жуткими глазами. — Но не сильнее меня.