Алтарь

      Мы стояли в одном из бесчисленных подземных коридоров и слушали гулкую тишину. У наших ног лежал только что убитый монолитовец-дозорный. Пси-фон вокруг стоял такой лютый, что даже у нас, устойчивых, плавилось сознание и зрение, очень давило на голову, будто глаза сейчас вылезут. Я размышлял о том, как это у Аскольда вышло так легко избавиться от зова, и не притворяется ли он, чтобы предать нас в нужный момент. Но в будущем я этого не видел, да и притворство с ложью Мастера почуяли бы сразу. Хотя он говорил, что слышит зов, но теперь не подчиняется ему сознанием, а противостоит и отрицает. Мы тоже слышим голос Монолита. Всё ещё интересно узнать, что же это на самом деле такое. Но мы, кажется, не узнаем, во всяком случае в своих видениях я ответа не нашёл.       — Здесь должна быть лестница, — сказал Аскольд, глядя вверх.       Я поднял глаза и увидел в низком потолке закрытый люк.       — Нам нужно туда, но нас там уже ждут. У приближенных братьев сильная ментальная связь. Мы убивали тихо, но им не нужно слышать, чтобы понять.       — Действуем по твоему плану, — сказал Анубис. — Будем лезть вверх или поищем другой путь?       Аскольд нахмурился, глядя вверх. Ему, видимо, не очень хотелось лезть в лишние схватки, но выбора у нас не было, мы изначально пришли убивать. Этих монолитовцев всё равно уже не спасти, они слишком зомбированы. У нас была такая идея, ещё вдалеке отсюда поймали одного адепта, Мастера над ним колдовали всеми силами, но он не прекращал молиться Монолиту.       — Думаю, нет смысла бродить коридорами дальше. Попробуем здесь. Давай.       — Отлично.       Мы разошлись в стороны, нацелив оружие вверх. Анубис взмахнул рукой, силовая волна ударилась о бетонный потолок, люк скрежетнул и вмялся, но не слетел. Он ругнулся и зарядил ещё раз, теперь погнутую толстую крышку сшибло и отшвырнуло куда-то вверх и в сторону, гулко ударяя о трубы. Спустя пару секунд из люка полились пули. Мы сотворили вокруг себя небольшие защитные поля, монолитовцы быстро поняли, что толку не будет, и затихли. Ждали, когда из люка покажется первая голова. Анубис достал две гранаты, выдернул чеки, подпрыгнул высоко и забросил в обе стороны верхнего коридора. Там послышались быстрые шаги. Анубис снова прыгнул и схватился за края дыры. Грохнуло два взрыва, он тут же подтянулся и скрылся наверху в облаках дыма. Раздались выстрелы, несколько мощных ударов. Когда он зачистил коридор, мы все, помогая друг другу, тоже поднялись наверх.       Голос Монолита уже отчётливо звучал в наших головах. Мы шли за Аскольдом, действовали по его стратегии, составленной по пути, в процессе изучения наших возможностей. Если бы не Мастера, ничего бы у нас, конечно, не вышло. Их силы, направленные разумным руководством и предвидением каждого следующего шага, разбивали отряды врагов. Должно быть, мы положили там целую армию. Хотя предвидеть что-то и сражаться при таком пси-излучении было крайне тяжело, оно действовало даже на нас. На подступах к Монолиту земля уходила из-под ног, перемешивались все ощущения, будто мы шли по потолку вниз головой, а иногда и вовсе повисали в воздухе. И вот Мастер Мор и Анубис положили последних стражей, мы перешагнули порог, ослепляемые голубым светом, готовые обороняться. Но свет исчез, нас окружила тьма. Исчезло абсолютно всё, ощущения присутствия, зрение, слух. Я отступил назад и попытался найти кого-то рукой, но никого не было. И что ещё хуже — я этого не предвидел и теперь даже третьим глазом не мог ничего разглядеть. Я ждал смерти, хотя, возможно, был уже мертв. Но тут вернулся слух, я услышал рядом тихую брань Анубиса.       — Зачем вы пришли? — раздался голос из темноты.       — Спасти Зону, — отозвался Аскольд. — Мы посланники её воли.       — Вам это не под силу.       — Да ну? А мы попытаемся.       Голос рассмеялся тихим шелестом.       — Вперёд.       И снова темнота и тишина. Я вспомнил эту беспросветную темноту. Уже видел её и ощущал. Это Чёрный Сталкер. И это реальная проблема, мы не знаем всех его способностей, а они, судя по всему, очень даже крутые. Я напрягаю волю, чувства, все свои силы, но не могу выбраться из темноты. Остаётся надеяться на Мастеров. Время тянется невыносимо медленно, каждую секунду может прийти смерть. Что ему мешает перебить нас всех, если он видит, а мы нет? Ощущаю себя беспомощным и бесполезным, как в детстве. Неприятно.       Дождался голубого света. Тусклый неуверенный огонёк впереди. Я попробовал идти к нему, но вдруг всё прояснилось, вернулось, меня сильно толкнул кто-то, бегущий мимо, оглушили мощные удары, как физические, так и ментальные. Анубис пытался атаковать Чёрного Сталкера, но его удары пролетали насквозь, не причиняя вреда. Чёрный же пытался снова распространить тьму, но вспышки голубого света Монолита её убивали. Странно, почему Монолит на нашей стороне? Я удивлённо посмотрел на кристалл и обнаружил Инка, выглядывающего из-за сияющей глыбы. Моё предвидение наконец заработало, и я понял, что делать дальше. И тут же отправил свои мысленные намерения Мастерам, они дали своё согласие. Держась подальше от драки Анубиса и Чёрного, пробрался осторожно на другую сторону помещения и юркнул в укрытие к Инку.       — Ну вы даёте, — сказал парень. — Даже я от вас такого не ожидал.       — Я тоже, — ответил я. — Тут вот какое дело. Мы с тобой должны остановить «О-Сознание».       — Остановить в смысле убить?       — Ну… Выходит, что так.       — Не хочешь признавать себя убийцей, — улыбнулся он.       — У нас мало времени.       — Рэд нам не позволит.       — Мастера задержат его. Он занят боем. У нас есть шанс.       — Он занят боем, пока я торможу его тьму. Он — беззвездная ночь, я — ваш фонарик.       — Почему ты на нашей стороне?       — Потому что я думаю, что Зона права в данной ситуации.       — Ты можешь оставить здесь свой свет или подавить его тьму как-нибудь на время?       — Ладно. Сейчас что-нибудь придумаем. Отключить бы управление Монолитом, и он бы мне здорово помог…       — Я сделаю. Куда идти?       — Там учёные. И охрана.       — Они простые люди. Справлюсь.       — Там не только простые люди.       — Я начну, а ты приходи на помощь как только сможешь.       — Ох, рисковая затея… Думаешь, получится?       — Я знаю, — я постучал пальцем по третьему глазу.       — Ну да. Вон там дверь, сейчас я её открою, там вверх по лестнице и налево. Будь осторожен с охраной.       — Понял. Спасибо.       Я бросился к двери, перехватил автомат наизготовку и выстроил перед собой щит. За дверью тут же началась стрельба, а минус щита был в том, что мои пули он тоже не пропускал, то есть перестрелять стреляющих я не мог. Зато я мог перебросить через него гранату, а бежать с лестницы можно было только вверх и в коридор. Так они и сделали, и я быстро взбежал вверх по отвоеванной лестнице. Ещё одна граната в коридор, и пока они убегают подальше, снимаю щит и стреляю по головам. Падают один за другим. Так, две секунды, вернуть щит. Рвётся граната, выбрасывая облако дыма. Пока они не видят меня, бросаюсь к двери слева, она заперта, приходится прострелить замок. Пуля рикошетит мне в плечо и застревает, но вроде бы кость не задета, значит ничего, вылезет. С замком приходится повозиться, потому что пули его не берут, устанавливаю небольшую самодельную взрывчатку, припасенную на такие случаи. Монолитовцы и какие-то странные мутанты пытаются меня атаковать, но выручает щит. Громыхает взрыв, и дверь распахивается, я бросаюсь туда, оставляю щит позади, а вперёд открываю огонь. Кажется, мне удаётся ранить нескольких человек, но по мне тут же открывают ответную стрельбу. Ловлю пули, ещё не осознавая боли, и закрываюсь щитом.       Я окружён, враги и сзади, и спереди, и вокруг. Где там Инк? За спинами учёных и охраны широкое панорамное стекло, можно увидеть то, что творится внизу, около Монолита. Убрать щит и атаковать я не могу, стрельба не прекращается. Учёные перекрикиваются сквозь неё и оказывают помощь раненым. За стеклом вспышки тьмы и света. От напряжения кружится голова. Чтобы сделать хоть что-то я приближаюсь к пультам управления, расталкивая всех щитами. Пытаюсь силой мысли вывести их из строя, но это мне не удаётся. Чувствую себя крайне по-идиотски, как незваный гость, приперся и торчу, ничего не делая, потому что не хватает способностей. Удерживать щиты становится всё тяжелее, я настолько концентрируюсь на этом, что не замечаю появления Инка и слепну вместе со всеми от неистово яркой вспышки света. Снова ничего не вижу и теряюсь, становится страшно. Главное держать щиты. Стрельба обрывается, слышится только возня, ругань и какой-то треск.       — Инк, ты в порядке? — спрашиваю я.       — Да. Отключаю установки. Было бы неплохо, если бы ты обезвредил персонал.       — Я ничего не вижу.       — Чёрт, я же предупредил.       — Не услышал из-за стрельбы.       Самое обидное, что я знал, что Инк придет и ослепит всех, но не знал, в какой момент, и не успел зажмуриться.       — Ладно, сейчас я их всех вырублю. Приходи в себя и разбирайся, а я пойду сдерживать Рэда.       Легко сказать «приходи в себя». Я ничего не вижу и без понятия, как это исправить. Абсолютного зрения, как у грешников, у меня пока нет, а видения третьего глаза не очень помогают ориентироваться в пространстве. Ладно, зато у меня есть ощущения присутствия, по ним можно определить, где живые. Теперь самое поганое. Я достал пистолет и взвёл курок. Чёрт, ну почему именно мне досталась эта роль… Хотя ясно почему, я самый бесполезный в бою с таким противником, как Черный Сталкер. Да и не только с ним. Опускаюсь на пол и наощупь нахожу головы врагов, делая выстрелы в упор в лоб. Так, вроде всех порешил. Руки дрожат и подташнивает, хотя я по-прежнему ничего не вижу, от самого действия. Нужно идти искать остальных, зачистить всю эту кодлу до последнего. Правда, всех нам не достать, потому что у них связи далеко за пределами Зоны. И многие уже сейчас прямо отсюда покидают территорию на вертолётах. Поэтому нельзя считать, что мы раз и навсегда обезвредим «О-Сознание», Монолит и спасём Зону. Нет, пришли эти, придут и другие. Но сейчас не до того. Как мне идти дальше, если я ничего не вижу? Придётся ждать своих.       И они приходят, отстреливаясь и отбиваясь от возникших в коридоре новых врагов. Аскольд берет меня за руку и ведёт за собой. Здесь не все, некоторые остались внизу.       — Мастер Велес, Мастер Дурман и Анубис с Инком с помощью Монолита удерживают Чёрного Сталкера. Ну и бес, я тебе скажу, как они такое сотворили? Хотя по легенде сотворила его как раз сама Зона. Но почему тогда он отрекся от неё?       Это мне было неизвестно, и я молчал. Мы с Аскольдом шли позади Мастеров, которые ломали и отбрасывали нападающих. Я наслаждался непередаваемыми ощущениями вылезающих из тела пуль. Ходить пришлось долго, заглядывая в многочисленные кабинеты и убивая учёных, их помощников и подопытных. Мне было паршиво от этой резни. Если монолитовцы хотя бы сопротивлялись и пытались нас убить, у учёных редко оказывалось в руках оружие, они пытались остановить нас словами, но Мастер Мор убивал их одним взглядом в глаза. Хотя, наверно, не совсем взглядом, потому как смотреть ему было нечем. Я замкнулся и просто ждал, когда всё это закончится. Зрение постепенно возвращалось.       Прозрев, я увидел перед собой их. Нас встретили Харон и Проповедник с целой заставой бойцов. Аскольд рядом со мной побледнел и бросил на Мастера Ворона напряженный взгляд. Мастер Мор шагнул вперёд, но прошла минута, другая, и ничего не произошло. Перед нами стоял щит, и у них тоже был свой щит, помимо которого на нескольких бойцах, включая главных, были надеты особые защитные шлемы. То ли они мешали способностям Мастера, то ли Харон и Проповедник были просто неподвластны такому влиянию. Повисла занятная немая сцена. Никто не стрелял из-за щитов, и что в целом делать было непонятно. Я видел впереди несколько вариантов сумбурных боев, везде были жертвы, и какой из них лучше определить трудно. Отправив свои видения Мастеру Ворону, я предоставил решать ему.       Спустя минуту мы получили ментальные команды, перестроились, переставили щиты. Первыми вперед пошли Мастера Дым и Шайтан. Мастер Дым положил ладонь на стену, влага на полу и стенах зашипела, обращаясь в густой белый пар, и заволокла всё вокруг. Я еще успел увидеть, как он подбросил в воздух какой-то желтый порошок из своего кармана, и пар постепенно пожелтел и пропитался сладковатым запахом. Затем послышались мощные удары. Это Мастер Шайтан своей дикой силой атаковал щиты врагов. Мастер Ворон, Мастер Велес и Мастер Факир переместились к самым щитам у стен и ждали. Мы получили команды бежать подальше и окружить себя щитами полностью так, чтобы не касаться пола. Кто-то из врагов мог управлять формой щита, и резко выбросил вперед острый шип, пробив им Мастера Шайтана. Но из-за смены формы щиты по краям истончились, и Мастер Ворон с Мастером Велесом успели бросить во врагов свои атаки, а Мастер Факир свою последнюю ловушку. Грянула ослепительная вспышка и чудовищной силы гром сотряс коридор, нас отбросило даже на расстоянии. Шаровая молния сработала.       Атака была такой силы, что уничтожила всех, кто находился рядом. Только Мастеру Ворону и Мастеру Велесу удалось уцелеть, Мастера Факира сожгла его же ловушка. И Мастер Шайтан с пробитым сердцем не смог восстановиться. За весь бой враги не сказали друг другу ни слова. Молчаливое целенаправленное убийство. Когда же это кончится? Что мы будем делать без двух Мастеров, постоянно выручавших нас в таких ситуациях? Если дальше встретиться ещё более опасный противник, нам не выстоять. Хотя это изначально была самоубийственная операция. Но хотя бы на время нам удалось разбить «О-Сознание» и освободить Зону. Мы вырезали всех ученых, каких смогли найти. Никто не смог нас остановить.       В конце концов оказались на вертолётной площадке, сидели на бетонных бортах, наблюдали, как отлетающие вертолёты искажаются в воздушных аномалиях и падают. К нам приближались снизу четверо наших союзников. Но на площадке их оказалось пятеро — почувствовать присутствие Чёрного Сталкера мне было не под силу. Сейчас он выглядел как обычный человек, я бы и не подумал, что он… кто? Мутант? Призрак? Мои ощущения не идентифицируют его как живое существо, даже зомби ощущаются по-своему, а здесь ничего, пустота. Хочется спросить, но я стесняюсь, вопрос «что ты такое?» будет невежливым.       Он в расстегнутом черном кожаном плаще, очень худой, небольшого роста, ярко рыжие волосы, зачесанные назад, бледно голубые глаза, под плащом тельняшка и камуфляжные брюки, заправленные в берцы. Один из первых сталкеров. Каким же был его путь, приведший его к настоящему состоянию? Что такого он сделал, что остался существовать здесь после смерти? Рэд достаёт из кармана пачку сигарет, прикуривает без спичек и зажигалки, видимо, силой мысли. Дым от сигареты поднимается белый, он вдыхает и выдыхает уже черный. А я представлял его с абсолютно черными глазами, как у грешников. У него же облик абсолютно человеческий, светлые глаза задумчивые и печальные, нос с горбинкой, тонкие губы выпускают черный дым. Он здесь, потому что мы победили. Пожалуй, нехорошо вот так разглядывать.       Переключаюсь на свои способности и пытаюсь высмотреть, что же там в будущем. А там какие-то поля и маки. Это что, я уйду из Зоны? или это будущее Зоны? Если бы только можно было понять, мало просто видеть. Но я, вроде, не собираюсь уходить из Зоны. Может, стоит подумать об этом? А что собираются делать другие? Но то ли моё предвидение решило отдохнуть, то ли это было не моё дело, а ничего толком разобрать не удалось. Может быть, они сами ещё не решили.       — И что дальше? — озвучил мой вопрос Анубис.       — Мы останемся здесь, — сказал Мастер Ворон.       — Они вернутся подготовленными, — заметил Аскольд. — Всеми силами попытаются выбить. Не оставят нам Монолит.       — Будем стоять до последнего. С нами воля Зоны. Она не допустит повторения подобного.       — Солидарен с тёмным, — отозвался Рэд. — Монолит и Мать теперь на одной стороне, они себя в обиду не дадут.       — А как до этого дали? Что вообще произошло? Как появилась Зона? А Монолит? Что это? — понесло Анубиса.       — Известно что, — усмехнулся Рэд. — Исполнитель желаний.       — То есть это правда? Так я сейчас загадаю!       — Погоди спешить, исполнит-то он всё равно на свой манер.       — Ладно, а что на счёт остального?       Рэд пожал плечами и достал следующую сигарету.       — Этого даже я не знаю, — развёл руками Инк. — Мне доступна ноосфера Зоны с момента её появления. Как и что было до этого — неизвестно.       — Ладно, это неважно сейчас, — сказал Аскольд. — Вы как хотите тут, а мне нужно к Мёду. Анубис, проводишь?       — Мне надо к Исполнителю, — упрямо заявил он. — Я тебе в голове путь покажу.       И тут я задумался, а не нужно ли мне самому к Исполнителю желаний? Пожалуй, я как никто уверен в своём желании, оно у меня всю жизнь только одно — быть нормальным и спокойно жить. Но Рэд прав, и не одно поколение сталкеров убедилось в том, что Монолит исполняет желания по-своему. От него скорее жди беды. И что хуже всего, беда эта может коснуться не только меня. Но как удержаться от искушения?       — До скорого, — махнул нам Аскольд, перезарядил винтовку и поспешил вниз.       Это значит, что он вернётся вместе с Мелом? А справится ли он там один? Чёрт знает, что ещё осталось в подземельях от «О-Сознания». А ещё там ловушки Мастера Факира, надеюсь Анубис показал ему обходной путь. Может, стоит пойти с ним? Но я уже не могу. Просто не в состоянии. Да и это его личное дело. Он никого не звал с собой, значит, уверен в своих силах.       — Станцию, Саркофаг и лаборатории надо зачистить, — сказал Рэд. — Чем быстрее, тем лучше.       — Начинай, — ответил Инк. — Мы в отличие от некоторых живые люди и нуждаемся в передышке.       — Люди, — усмехнулся Чёрный Сталкер и растворился тёмным дымом.       На крыше гулял пробирающий холодный ветер, забирался под воротник, студил до передергиваний. Я чуял радиацию, она сгущалась вокруг, что-то накалялось в сухом свежем воздухе. Постепенно стемнело, небо покраснело без заката, от пси-фона зазвенело в ушах и поплыло в глазах. Никто не собирался прятаться, разве что сели поудобнее. Я знал, что ничего страшного не случится, но мне на всякий случай было страшно. Хорошо хоть не видно и не слышно несуществ, их то ли притягивает, то ли отпугивает Монолит. Выброс грянул чудовищным грохотом, всё померкло, меня будто стёрли и растворили в ноосфере. Понеслись какие-то ускоренные события, знакомые и незнакомые лица, вспышки аномалий, мутанты, военные, падающие вертолёты, стрельба, лаборатории, учёные, Монолит… Там было слишком много всего, чтобы суметь осознать хоть один процент. Кажется, мы посмотрели всю историю Зоны. Но яснее не стало, только больше вопросов появилось.       Ясно было одно. Надо идти к Монолиту. Это искушение мне не перебороть, да и я изо всех сил буду загадывать что-то хорошее. Пусть только попробует обернуть это чем-нибудь плохим. Выброс сменился проливным химическим дождем, и мы вернулись в Саркофаг. Анубис порывался сразу же идти к Исполнителю, но Мастера его тормозили, и я был с ними согласен, тут было о чём переживать. Мастер Говор отвёл его от нашего слуха и какое-то время что-то внушал. Анубис сначала отмахивался, а потом всё-таки задумался. Надеюсь, он загадает что-нибудь адекватное. Потому что остановить его от желания никто не смог, он пошёл к Монолиту. Я догнал его и мы шли рядом.       — Тоже хочешь? — спросил он.       — Да.       — А что загадывать думаешь?       — Что-нибудь хорошее. А ты?       — Ничего плохого.       — Вот и поговорили.       Дальше мы шли молча. Анубис спешил, почти бежал, а мне наоборот хотелось идти медленно, и я скоро отстал. Надо было ещё подумать. Переосмыслить. Сформулировать. Только толку от этого, если он всё равно прочтет меня как книгу и сам извлечёт из моего нутра самое истинное и заветное желание. Если, конечно, это правда. Когда я дошел до комнаты с Монолитом, Анубис был уже там. Ждал я долго и ничего не слышал, кроме далёких шумов в коридорах, где должна происходить зачистка. Успел переосмыслить всё несколько раз и даже передумать, порывался уйти, но оставался на месте. И тут ощутил зов, не такой, какой раньше исходил от Монолита, не обманчивый. Меня будто приглашали войти для беседы. И я вошёл.       Невыносимая головокружительная свистопляска едва не вывернула меня наизнанку. Столько всего перемоталось, я всю свою жизнь туда и обратно увидел, успел даже подумать, что умер, оттого и пронеслась перед глазами вся жизнь. Но вот я лежу на койке в полумраке и смотрю в потолок. Странно себя чувствую, слишком тяжелый был сон. Или это я сейчас уснул, а проснусь снова там? Нет, надеюсь, что нет. Щупаю своё лицо — никакого третьего глаза, и бороды тоже нет. А еще никаких несуществ, никакого бреда в голове, никаких голосов, так просто и чисто, будто промыли с моющим изнутри. Но это может быть временно, может быть, снова ремиссия.       Около койки лежал не особо аккуратно сложенный свободовский комбез. Да и я, поднявшись, узнал их базу. То есть, нашу базу. Оделся и побрел к зеркалу, оно у нас тут имелось в одном месте около умывальника, старое и битое, но бриться как-то можно было. Дождавшись, пока очередь бреющихся иссякнет, я подошел и посмотрел на себя. Обычный мужик, перечеркнутый трещинами. А с бородой, кажется, было лучше. Но, что интересно, — оба глаза карие. Это как так? Я же точно знаю, помню, что один был голубой. Я вцепился в свои воспоминания, пытаясь отличить явь от сна, разобраться, что было, а чего не было. Кажется, было всё. Не то чтобы такое не может присниться, может и не такое, но я же это прожил, совершенно точно. И уже начинаю забывать, события так и норовят улизнуть из памяти.       Я бросился в свой угол и достал из рюкзака КПК. Ну хоть имя осталось моё — Гранат. Группировка «Свобода». И наскоро, пока не всё забыл, записал себе в заметки всё, что помнил то ли о сне, то ли о прошлой жизни. Под конец только дошло, в чем дело. Это же Монолит моё желание исполнил. Теперь бы ещё разобраться, в чем подвох, ведь он наверняка есть, это же Монолит. Слишком многие говорят, что он ничего просто так не делает. Я прошелся по базе, но всё было подозрительно в порядке, со мной приветливо общались и тут же загребли в поход по Тёмной долине к схрону от поставщика.       Непривычно было в Зоне, не так, как раньше. Я не ощущал аномалий и радиации, приходилось слушать приборы и напрягать все органы восприятия. Свободовцы на ходу успевали перебрасываться шутками и наблюдениями, говорили что-то мне, и я охотно отвечал, хоть и был погружен в себя и занят поиском опасностей. Нет, что-то во мне однозначно переменилось, и это не только цвет глаз. Я другой. И, кажется, прежний я потерян навсегда. Хорошо это или плохо? Позже пойму, я еще не знаю себя теперешнего.       По нашему курсу возникли кабаны, мы остановились. Двое моих товарищей начали спорить, стоит ли обойти их или лучше перестрелять. Свободовцы контролируют практически всю Тёмную долину и зачищают её от мутантов по мере сил. Но у нас были штурмовые винтовки, рассчитанные на пробивание брони и бой с человеком, гонять такими кабанов дело гиблое, разве что снайперски попадать в глаза, а гениального стрелка среди нас не нашлось. Я с некоторой тоской вспомнил, что недавно меня никакие мутанты не пугали, а совсем даже наоборот, в каком-то смысле спокойнее было, но там и минусов было с лихвой. Уж лучше так.       Заложив крюк в обход кабанов, мы добрались до схрона, забрали хабар и уже, было, собрались возвращаться, когда на КПК пришло сообщение с просьбой о помощи от наших на Свалке. Мы были недалеко от перехода и решили откликнуться, один пошел с грузом на базу, а мы вдвоем с Хмелем поспешили на помощь. Мне очень хотелось расспросить его, как я к ним попал, давно ли, что успел сделать и чем запомниться, но осознал, что я это всё как бы знаю. Не всё могу вспомнить, оно туманно и вперемешку с прошлой жизнью или со сном, но я помню, что пришел в «Свободу» из «Одиночек», потому что их ребята однажды очень меня выручили, и мне понравилась компания.       На Свалке как всегда творилось какое-то мракобесие, кричали люди и мутанты, отовсюду доносилась стрельба, а вверху каркали вороны, совещаясь в полёте по поводу добычи. Хмель сориентировался по карте относительно аномалий, и мы поспешили к своим. Четверо наших сидели у горы хлама в огромной бетонной трубе и перекликались ругательствами с врагами, которые засели с другой стороны горы. Мы тихо подобрались, чтобы не привлечь внимание врага, и засели рядом.       — Что тут у вас? — поинтересовался Хмель, взводя винтовку.       — Та долгари прессуют. Мы ж остановку себе загребли, так они нас оттуда прямо сюда загнали. Но Лукаш требует вернуть точку, там же такое место хорошее, за всеми смотреть удобно, кто куда ходит.       Я вздохнул. Опять людей убивать. Мне этого совсем не хочется, но таковы правила выживания в Зоне. Если мы не будем отстреливаться, они нас перебьют. Вечно отступать тоже не вариант, потому что здесь вечная война, всё держится на стратегии, которой руководят командиры. Это не мы убиваем друг друга, это они двигают шахматы по карте Зоны. Такие вот оправдания.       — Ну чё, зелёнка, сидите? — долетел до нас низкий задорный голос из-за мусора. — Нос высунуть страшно?       — Это кому страшно-то? Сами соваться боитесь, мы-то за бетоном, а вы на ветру.       — А то ты за своим бетоном видишь, где мы.       — Дурак, что ли? Я слышу, где вы.       — Ну-ну.       Голос должника показался мне очень знакомым. Тут над нами послышались какие-то подозрительные звуки, что-то зашуршало на горе и стукнулось сверху о трубу, после чего уже открытые скорые шаги сверху унесли кого-то на другую сторону горы.       — Мать… — процедил сквозь зубы Хмель. — Граната!       Мы тот час закрыли уши и разинули рты, но сверху прямо над головами грохнуло так, что нас буквально контузило. Мы могли бы успеть выбраться за эти пару секунд, но снаружи посекло бы осколками. Слух пропал, и перед глазами всё шаталось, но мы из последних сил принялись отстреливаться от набежавших с двух сторон долговцев, которые рассчитывали на то, что оглушение вывело нас из строя. Пострадали сидящие по краям, но каким-то чудом смогли уложить троих должников, а четвертый снова затаился. А может быть, отступил. Пока мы с глухонемыми стонами приходили в себя и выбирались из трубы, чтобы догнать и добить врага, он швырнул в нас еще одну гранату, но мы успели скрыться за горой хлама.       Слух постепенно возвращался, решили окружить его с двух сторон и так брать. Если повезёт — в плен, ну а нет, так сам виноват, очень бойкий. Но пока мы крались, долговца за горой и след простыл. Видимо, рванул бегом от греха подальше. Мы пришли на остановку, заняли свою позицию.       — Твари зелёные! — донеслось из-за очередной горы ржавого железа. — Я вас всех порешу! Вернусь через два часа, готовьтесь!       Теперь я голос узнал наверняка.       — Я разберусь, — сказал я своим и пошел к голосу.       — Прикрою, — вызвался Хмель.       — Нет. Не надо. Я сам.       — Чего это ты?       — Справлюсь.       Подбежав к горе, я от укрытия к укрытию стал подбираться к той стороне. Когда в очередной раз высунулся, чтобы перебежать, в плечо прилетела пуля.       — Анубис! — крикнул я. — Не стреляй! Ты помнишь меня?       — Кто ты? — донеслось из-за кузова после паузы. — Мы знакомы?       — Я Гранат. Шаман.       — Не помню такого.       — Ну… Ты помнишь «Грех»? Мастеров? «Прекрати измываться над юродивым»…       — Блять, так это был не сон… Это… Я почти забыл.       — Я тоже. Но твой голос трудно забыть.       Он, прихрамывая, вышел из-за кузова и подошёл ко мне. Я тоже покинул укрытие, опустил маску, хотя поскрипывал дозиметр, но уровень был допустимый. Он снял шлем. Я с замиранием ждал, изменился он или нет, что с ним сделала Зона? И он изменился. Передо мной был обычный парень с обычными человеческими чёрными глазами, короткие волосы тоже чёрные, никаких шрамов на гладком белом лице с впалыми щеками. Я вспомнил, как подумал когда-то, глядя на него, что он был бы очень красивым, если бы учёные не поиздевались над ним. И это правда, выглядит он здорово. Меня даже на эмоции пробило, пришлось сдержать слезы. Зона подарила нам свою наивысшую милость — сделала нас нормальными, не по своим меркам, а по нашим, такими, какими мы хотели быть. Это очень редкий дар. Мне теперь хочется как-то отблагодарить её, но что я могу сделать? Я тогда уже сделал, что мог, когда освободил её от «О-Сознания». Может быть, именно этим мы и заслужили такой подарок. Значит, всё это было не зря.       — Пиздец, — изрёк Анубис в долговской форме. — Так мы теперь по разные стороны.       — Выходит так. Поэтому давай отойдем, пока мои не хватились и не пошли на подмогу.       — Идём.       Наши подстрелили ему ногу, он наскоро перевязался бинтом, на котором уже проступала кровь, и было, наверное, чертовски больно, но от моей поддержки он отказался, потому что сам меня подстрелил. Я отправил своим в КПК, что устранил врага, и пойду разведаю ближайшую местность, заодно поищу артефакты.       — А с бородой тебе было лучше, — сказал Анубис.       — А тебе с ушами, — пошутил я.       Он дернул щекой и ухмыльнулся.       — Честно, был уверен, что это сон. Такой бред.       — А ты помнишь своё новое прошлое?       — Помню, как пришел в Зону, почти сразу из новичков вступил в «Долг». А до Зоны… Нет, ничего не могу вспомнить. А ты?       И тут я понял, что у меня то же самое. Только одна деталь. Я достал из кармана небольшой складной ножик с белкой на рукоятке. Помню, как мы с Анубисом играли с ним. Помню, что это «Белка» Лиса. А кто такой Лис не помню совершенно. Ни родителей, ни детства, ничего, что было до Зоны.       — Тоже только Зону помню.       — Неплохо так мать нам перезагрузку сделала.       — И как нам теперь узнать, что с ней, что с остальными?       — Ясно как — надо дальше идти.       — К центру Зоны?       — Точняк. А сейчас давай тормознем. Больно слишком, упаду щас, подождем, пока подействует обезбол.       Мы сели на траву, Анубис задумчиво смотрел вдаль, а потом лёг, подложив руки под голову. Так странно было видеть его с нормальным лицом. Насмотревшись, я перевязал свое плечо и тоже лёг на траву. Над нами бежали сизые тучи, в прорывах мелькало лазурное небо. Рана в плече горела огнём. Кажется, пуля застряла. А ведь раньше вылезла бы сама. Много чего было раньше.       — Помнишь, сколько там народу полегло… — пробормотал я. — А за что?       — За справедливость.       — Думаешь, она стоит стольких жизней?       — Думаю, что те жизни, какие были у грешников и монолитовцев, и потратить не жалко. Ради чего они жили?       — Ради войны. Неправильно это.       — Может быть. Но какой смысл в жизни без борьбы?       — В жизни много смыслов. Можно делать добро.       — Много ты добра в Зоне сделаешь, когда всё и все пытаются тебя убить?       — Можно уйти из Зоны.       — Нельзя.       — Почему? Ведь неизвестно, что будет.       — Мне кажется, мы исчезнем. Зона нас переписала, но только внутри себя. Если выйдем, либо исчезнем, либо станем снова ненормальными.       — Но это же не точно. Наверняка никто не знает.       — Ты хочешь рискнуть?       — Не очень…       — Вот и я не буду. Лучше давай разберемся, что да как сейчас в Зоне. Вдруг ей ещё нужна наша помощь? Хотя мы первые помогли ей и освободили от «О-Сознания», я всё равно чувствую, что должен ей.       — Потому что ты должник.       Он усмехнулся.       — Нет. Потому что я люблю Зону.       — Ладно, и что ты предлагаешь?       — Предлагаю выяснить обстановку каждый по своим каналам, так вернее будет. А через неделю встретимся в Рыжем лесу около танка, только в нейтральной одежде, и всё обсудим. Там решим, что нам делать, дальше идти или дальше разбираться.       — Принято.       — А теперь давай отваливать, пока нас не спалили.       Я помог ему подняться, мы распрощались, напоследок вглядевшись в новые лица друг друга, и разошлись в разные стороны. Было очень больно в плече, надо было срочно доставать пулю и чистить рану. Придётся соврать, что меня по пути кто-то подстрелил, потому что было бы странно, если бы я получил ранение и с ним пошел где-то бродить. Не люблю врать, но наша с Анубисом затея явно потребует подобных жертв. И ведь правда — снова будут жертвы. Придётся прорываться к центру Зоны через мутантов, Выжигатель мозгов, если он ещё работает, может быть, через остатки «Монолита», а может и через ученых. А главное — зачем? Зачем это всё?