Демилитаризация

      Наталья Борисовна так и не объяснила, зачем Арсению нужно было выйти. Сказала, что сама не знает, что завуч попросила, что у нее тоже много дел, но ее выхватили на выходе из учительской и вежливо послали за старостой. Попов на этот монолог только понимающе хмыкал и кивал. Он умел произвести нужное ему впечатление, а поддерживать образ практически ничего не стоило. Там улыбнулся, тут вежливо согласился, и вот – ты уже всеобщий любимчик, надежда и опора общества. Перерожденный Иисус, не иначе.       Впрочем, причина, по которой его позвали, выяснилась, когда они спустились на первый этаж. У входа стояла нервная Светлана Николаевна, вечно позитивный сторож дядя Миша и невероятно высокий мужчина в приталенном смокинге цвета темного шоколада. Галстука на нем не наблюдалось, а две верхние пуговицы рубашки кокетливо расстегнуты. Пиджак, кстати, был расстегнут в принципе, но это не придавало образу мужчины неопрятности, а, наоборот, даже некоторой романтичности. В руке он держал аккуратный черный портфель, идеально сочетающийся с его ботинками. Здесь что, показ мод намечается? Как этот человек вообще посмел одеться наряднее самого Арсения?       Но, когда завуч все-таки соизволила объяснить, зачем Попов здесь понадобился, парень был вынужден немного по-другому посмотреть на этого модника. Новый учитель. Антон Андреевич, мы вас ждали. Проходите, Антон Андреевич. Осторожно, Антон Андреевич, у Арсения для вас сюрприз. Вы любите сюрпризы?       Попов приложил все усилия, чтобы понравиться новому учителю. Он может быть невероятно очаровательным, если захочет. А сейчас он действительно хотел. Нет, этот человек ему не понравился, он не хотел бы с ним подружиться, наладить отношения и прочее дерьмо. Просто Арсений привык контролировать ситуацию, он любит, когда в нем нуждаются. Он любит, когда его любят.       Подростку было не слишком тяжело завоевать всеобщее доверие, а притворяться милым Арсением-паинькой уже вошло в привычку. В конце концов, Арсений прирожденный актер. Жалко, что ему суждено стать экономистом.       Как староста гимназии, он привык разговаривать с людьми выше него по статусу и старше по возрасту, так что проблем в общении с Антоном Андреевичем не возникло совершенно. Мужчина казался каким-то молчаливым и замкнутым, немного испуганным, но Попов списал это на первый рабочий день и незнакомую обстановку. Потому что Арсению не хотелось верить, что этого человека может испугать вообще что-то в этом мире. Да он с таким ростом может до облаков достать, а, возможно, и выше. О, привет, Иисус. Как погодка сверху?       Когда импровизированная экскурсия подошла к концу, подросток с юмором предложил свою помощь в чем бы то ни было, но мужчина, похоже, более-менее пришел в себя. Поблагодарил Арсения и солнечно улыбнулся своим невозможным ртом. Вы видели этот рот? Блять, Антон Андреевич, вы что вообще творите? Пиздец, Антон Андреевич.       И вот тут Попова несколько заклинило. До этого он смотрел на учителя, но каким-то отработанным до автоматизма добрым взглядом. Своим профессиональным взглядом, как называл его про себя Арсений. Но сейчас он всмотрелся внимательнее в лицо мужчины напротив. Светло-зеленые глаза, близкие по цвету к молодой листве. Красиво очерченный нос с особенно обворожительной родинкой на нем. Аккуратно уложенные чуть кудрявящиеся волосы. Красивый изгиб бровей, чуть проступающая щетина и еле заметные синяки под глазами. И, господи, эти уши. Арсений мог бы описать все это одним словом, если бы его попросили. Очаровательно.       К счастью, парень хорошо контролировал не только ситуацию, но и себя самого, так что очнулся довольно быстро. Беззвучно хмыкнув, он театральным жестом открыл дверь в кабинет, тут же поморщившись от громкого шума, издаваемого его одноклассниками. Придурки.       Решив принять огонь на себя, Попов первым прошел в помещение и поднял правую руку, привлекая внимание ребят. Это их условный жест, означающий, что сейчас лучше всем заглохнуть и прикинуться хорошими учениками. Физмат послушно замолчал и со всем вниманием уставился на старосту. Арсений гордился тем, как он их выдрессировал, учителя гордились Арсением, а физмат гордился положительными отзывами учителей. Все довольны.       Когда Антон Андреевич встал рядом с Поповым, последний жестом показал ребятам встать, и только после этого заговорил:       - Итак, 11М, это наш новый учитель истории и обществознания, Шастун Антон Андреевич. Ведите себя достойно и покажитесь с лучшей стороны.

***

      Антон стоял и растерянно смотрел на послушных детей. Очень подозрительно послушных. Как будто, знаете, с подвохом послушных. Они даже поздоровались хором, а затем, повинуясь движению Арсения, сели на свои места и подготовились к уроку. Попов тоже сел, его место находилось за третьей партой второго ряда, ровно посередине, что показалось Шастуну символичным. Да ты романтик, Антош.       С этим классом у молодого учителя не возникло никаких проблем. Ученики внимательно слушали, задавали вопросы только когда преподаватель заканчивал говорить и если и перешептывались, то максимально тихо.       Антон подозревал, что это заслуга его знакомого старосты и наблюдал за ним краем глаза. Как назло, этот староста не делал ничего, что можно было засчитать как незаконное использование магии вне Хогвартса, кокетливым жестом заправлял волосы за ухо и конспектировал тему урока. Без вечной улыбки его лицо, по мнению мужчины, больше походило на фарфоровую маску, а застывшее на нем выражение трудно описать словами. Грустное безразличие. Безразличная грусть. Безразличногрустная безразличногрусть. Молодец, Шастун. Молодец, что не пошел на учителя русского языка.       В конечном счете, Антон заставил себя перестать поглядывать на Попова и сосредоточиться на предмете. И понеслась. Учитель еле успевал переключаться между классами, лица детей смазанным калейдоскопом проносились мимо его внутреннего взора даже когда он зажмуривался. Вот тебе и работа мечты, солнышко. Не жалуйся.       Вздохнуть спокойно Шастун смог только около пяти часов вечера. Он вдруг очнулся за столом в совершенно пустом кабинете, сидя перед заполненным журналом седьмого класса, и с облегчением понял, что справился. Довольно потянувшись, мужчина быстро собрал вещи, взял ключ и быстро вышел, не забыв закрыть дверь. Осталось только занести журнал в учительскую, ключ – на вахту, и он свободен как ветер. До завтрашнего утра, разумеется.       В учительской мило переговаривались уже всем знакомая Наталья Борисовна и Елена Михайловна, преподавательница английского, молодая девушка лет двадцати пяти на вид с короткими темными волосами и непонятного цвета глазами. Обе радостно поздоровались с Антоном, когда он вошел, и также радостно попрощались, когда тот вышел. Эти женщины.       По пути на первый этаж мужчина расслабленно прокручивал в голове события сегодняшнего дня. Серьезно, все прошло не так плохо. А зная шастуновскою неуклюжесть, можно было вообще смело благодарить бога, что Антон не наделал глупостей.       Мужчина настолько погрузился в свои мысли, что пришел в себя только от звука быстрых шагов за спиной. От неожиданности он слишком резко развернулся, споткнулся о собственную ногу и навернулся бы (господь, я забираю благодарности назад), если не сильная рука, успевшая схватить его за плечо. Ошалело переведя взгляд с руки на туловище, из которого она росла, а затем и на голову, торчащую из этого же туловища, Антон практически не удивился, признав в его спасителе Арсения Попова.       Арсений тем временем уже привычно улыбнулся, отпустил учителя, как-то даже заботливо пригладив образовавшуюся на пиджаке складку и заглянув ему в глаза:       - Осторожнее, Антон Андреевич. Вы поскользнулись? Но тут вроде не мокро…- ученик в замешательстве осмотрел пол вокруг, но быстро переключился обратно на преподавателя. – Вы в порядке?       А Антон Андреевич был не то чтобы прям в порядке. Он скорее был в прострации. И всерьез подумывал о том, чтобы написать петицию, запрещающую вот этот заботливо-взволнованный взгляд Арсения. Ну или самого Арсения, на всякий случай.       - Нормально, - хрипло ответил Антон. - Просто задумался. И вообще, а ты чего так поздно в школе? Занятия давным-давно закончились.       Они пошли вместе к выходу, продолжая разговаривать. Шастун неимоверно хотел курить, так что молился, чтобы дорога хоть как-то укоротилась, но, видимо, лимит удачи на сегодня исчерпан.       - Я с тренировки иду.       Тут мужчина понял, что не заметил спортивной сумки в руках у подростка. Он такой наблюдательный. Смирись, Антош, Шерлоком тебе не стать.       - Ты спортсмен, что ли? - А ничего еще более оригинального спросить не мог? Захотелось самому себе отвесить фейспалм.       - Не то чтобы прям спортсмен. Так, играю немного.       - Во что играешь хоть? - Шастун в детстве занимался футболом, но потом как-то перестал. Нет, футбол он любил всей душой и по сей день, вот только все та же шастуновская неуклюжесть закрыла ему дорогу в мир большого спорта.       - Баскетбол, я первый номер, - заметив непонимающий взгляд, подросток легко улыбнулся и разъяснил. - Разыгрывающий защитник. Я мог бы рассказать подробнее, но вам будет неинтересно.       - Нет, мне очень интересно, - возразил Антон, - но сейчас мой мозг скорее напоминает кашу. Не думаю, что смогу сейчас хоть что-то понять.       И ухмыльнулся на свои слова, в душе благодаря Арсения за чуткость и понимание. Может, он эмпат? Как профессор Икс. Чихни, если читаешь мои мысли.       Арсений не чихнул. Арсений сочувственно похлопал Шастуна по плечу и промолвил:       - Через пару недель будет легче. Расписание устаканится, ученики привыкнут. А если хотите, я могу с ними поговорить, чтобы вели себя хорошо.       Нет, Арсений точно был каким-то мутантом. Его мутацией было невероятное обаяние и желание поддержать других людей в сложной ситуации. Возможно, Арсений на самом деле ангел. Антон практически видел его крылья и нимб. Ну или он реально заработался.       - Арсений, я что-то не понимаю, кто из нас тут учитель? Спасибо, конечно, но я сам как-нибудь справлюсь.       Получилось слишком грубо. Судя по болезненно-обиженному взгляду Попова и растерянной улыбке, подросток подумал также. Ауч. Шастун, сука, контролируй свой речевой аппарат.       Староста тем временем взволнованно прошелся языком по нижней губе и заговорил, прерывая тем самым внутренние угрызения совести преподавателя:       - Извините, я не хотел лезть не в свое дело. Больше не буду. Извините.       И ускорил шаг, буквально выбегая из школы. Антон, ты, черт возьми, такой молодец. Лучший способ отблагодарить человека за помощь - завуалированно послать его куда подальше. Это же все знают. Это же блять аксиома.       Курить хотелось все сильнее.