Роза и сигарета на полу

— Карма, Карма! Крик разносился эхом по ослепительно белому коридору. По нему бежала хрупкая девушка в легком белом платье на тонких лямочках. Платье достигало колен. Полупрозрачное с красивыми кружевами на груди в форме треугольника и на подоле в виде полосы 5 см. Ничего не скроет от чужих взглядов это платье. Её быстро вздымающуюся грудь от бега, множество ран и царапин в области живота. Ничего не скроет… У девушки заплетены две косички, в которые были вплетены красные ленты. Косички при беге девушки стукались о её худощавые плечи и немного выступающие лопатки. — Карма, Карма! Всё не унималась девочка с лавандовыми глазами, тянувшую свою ручку. Такую маленькую с тонкими изящными пальчиками и выпирающими костяшками с засохшей кровью. Она падала, почти на каждом неожиданно выползавшем из-под белого пола препятствия. Невидимое препятствие: его невозможно заметить. На её коленях и локтях из-за это была разодрана кожа с ещё свежей кровью, которая вот только-только начинает засыхать. Когда-то белое платье стало теперь разодранным в самых неприличных местах: живот, грудь, бока. — Карма, Карма! — Она стёрла своими ладонями слёзы. — Пожалуйста, не уходи… Стой! Кричала во всё горло, не щадя свои голосовые связки. С каждым её криком уже слышалась хрипота. Малышка всё тянулась и тянулась ручкой до юноши, мечтая наконец его коснуться. Хотя бы пальчиком. Хотя бы… А красноволосый юноша всё шёл и шёл вперёд, не оборачиваясь на крики девушки. Она всё также пыталась из-за всех сил его догнать, но ничего не получалось! Он же просто шел. Так почему же он до сих пор далеко? Между ними совершенно неожиданно и вообще непонятно как и откуда выросла стена. Окуда кое-как успевала притормозить перед ней, падая по инерции на копчик и опираясь ладонями о пол. — Роза?.. Она ползла к цветам, игнорируя боль в коленях. С боязнью касалась ладонью до кустов, таких колючих, но невероятно прекрасных ярко-красных роз. Манами коснулась пальцем до нераспустившегося бутона и тот сразу же распустился, выставляя свою красоту на обозрение. — Карма… Последнее, что могла произнести Манами, садясь на колени в японском стиле и закрывая своё лицо руками, громко и горько рыдая. Её медленно обхватывали стебли роз, погружая девочку в себя, и Манами больше нет. Остались только кусты роз и удаляющийся вдаль красноволосый юноша с ядовитой ухмылкой на губах.

***

С прерывистым дыханием и в холодном поту проснулась Окуда, осознавая, что это был лишь страшный сон. Всего-лишь кошмар. Но кое-что от него осталось. Что-то сжимало её лёгкие, не давая вздохнуть. Босыми ногами Манами ступала по татами и вновь отрывки из кошмара мелькали в её голове, прокручиваясь как старая киноплёнка. — Это сон, не более того, — попыталась успокоиться девушка в одной лишь чёрной мужской майке и белых трусах. Самое проблемное — успокоиться никак не получалось. — Надо умыться, — мелькнула надежда в этой фразе, смешиваясь с верой о забытьи этого сна. Окуда вышла из своей комнаты, выполненной в традиционном японском стиле: светлые бежевые тона. Комната с минимализмом: футон, тумба с вещами, стеллажи с книгами и низкий столик для учёбы. — Лишь бы это всё было только во сне. Юная девушка зашла в ванную, снимая с себя вещи. Вставая перед зеркалом, она осматривала своё тело. Никаких изъянов. Облегчённо выдохнув, девушка забыла о своём сне.

***

— Доброе утро! Карма подошел в своей подруге, даря ей, как обычно, любимые ириски, такие вкусные и сладкие, хотя ей сейчас не до них. — Доброе, Карма-кун, — фальшивая улыбка расцвела на её лице как роза. — «Не любит… Тут и бензолу понятно». И от этой мысли в серозной жидкости легких проросло из семени стебель розы. Проросло очень быстро и уже корнями он врастало в один плевральный лист, а вырывалось через другой, выходя из лёгкого. — Какие планы? — такое ощущение, что ухмылка никогда не спадала с его лица. Будет вечно показывать свою власть над всеми, а вздёрнутый вверх подбородок лишь добавлял этому силу. — Кабинет химии покорять будешь? — не удержался юноша от шутки и щёлкнул Манами по носу. Легонько. — Нет, думаю сразу домой пойти. Сегодня нужно прибраться в квартире. Коллеги родителей сегодня приезжают на чай, — Манами устало прикрыла глаза. В голову вновь проникла мысль о сне и неприятной горечью отзывалась в горле. Девушка взяла из сумки бутылку воды. — Кхм… — крышку убрала на парту. — Что-то в горле пересохло, — и пила жадными глотками. — Ладно, если что, на неделе «Водопад Виктории» мне приготовишь? — мурлыкнул Карма, строя милые глазки. — Пожа-алуйста, — змей-искуситель не унимался. — С меня, как всегда, ириски и пачка каркадэ. — Хорошо, приготовлю. Кого вы так проучить хотите? — Манами повернула голову в бок и был слышен звонкий хруст. Зато позвонки на родину встали.  — Да так… Окаджима подглядывал за Рио, вот и решил проучить. Эта информация в голове Манами начала приобретать совершенно другие черты. «Ему симпатична Рио? Он хочет за неё отомстить? Ну… да… Рио же очень красивая», — стебель начал разрастаться и ползти к дуге аорты, начиная огибать змейкой левую общую сонную артерию, левую подключичную. Все эти движения внутри Манами вызвали у неё кашель и болевые ощущения в груди. — Окуда-сан? Тебе плохо? — Карма забеспокоился. — Может домой пойдёшь? — Нет, всё хорошо, — вновь эта фальшь. Серая мышка постоянно фальшивила. Плохо? Скажет, что прекрасно. Чем-то недовольна, с чем-то не согласна? Всё равно не откажет. Она забыла о себе. Не ставила себя на первое место. Эта наивность и милосердие её когда-нибудь и погубит. Погубит вместе с застенчивостью. На уроках Окуде было сложно усваивать материал. Перехватывало горло и сильно что-то сжималось внутри грудной клетки. Девушка решила выпить обезболивающее. Прошло больше тридцати минут, а эффекта почти и нет. После уроков Окуда никого не замечала. Убежала быстрее в сторону метро. Чем быстрее приедет к врачу, тем лучше. А об уборка в квартире перед приходом гостей подождёт.