Работник Бабы Яги

Денис не горел желанием ехать в посёлок. В прошлый визит ему пришлось долго объяснять деду с бабкой разницу между панками и сатанистами, но, кажется, безрезультатно. Дед заявил, что выпорет хворостиной, если внучек посмеет снова вырядиться в наряд заднеприводного мужеложца и будет говорить иначе, чем грамотным литературным языком. Протесты Дениса его не интересовали, а такие понятия, как стиль и самовыражение, дед воспринимать не желал, лишь предложил самовыражаться с лопатой на грядках. С тех пор они не слишком ладили, и парень не уставал напоминать об этом родителям, в надежде, что ему разрешат остаться в городе. Понятное дело, что, когда маме пришла в голову светлая мысль отправить сына к троюродной сестре, Денис радостно поддержал, наврав, что будет слушаться, хорошо себя вести и прочее в том же духе. Получив приличную сумму денег и строгий наказ передать их Алёне, мол, это на его содержание, панк только согласно закивал, внутренне посмеиваясь: «Ага, бегу и спотыкаюсь». Он решил дождаться, пока родители уедут, а потом вернуться домой. Мать с отцом к увлечению панковской культурой относились философски, надеясь, что пройдёт с возрастом. Другие же люди шарахались и крутили пальцем у виска, и такая их реакция Денису льстила. Алёнка исключением не стала, уставившись как овца, разве что рот не разинула. Подросток постарался быть вежливым, ну, насколько мог себе позволить, не выходя из своего вонючего образа. Сестра не оценила, обозвала поросём и куда-то убежала, потребовав вести себя по-человечески. Что ж, это он умел. Прикинув по часам, что предки должны уже сесть на автобус, и можно, в принципе, ехать обратно, Денис осмотрел поле деятельности. Как сильнее всего шокировать девчонку? Или женщину, не суть. Панк усмехнулся, вспомнив её реакцию на грязь. Это ты, детка, еще грязи не видела. На подоконниках нашлись горшки с цветами. Бились они просто замечательно, разлетаясь на множество осколков и усыпая землёй светлый линолеум. Алёнка сказала, что пойдёт на работу, так что вернётся вечером, поэтому хулиган перебил лампы во всей квартире. Заявится, а тут темно и страшно. На кухне Денис добавил осколков (и досады сестрёнке), переколотив об пол ту часть посуды, которую получилось разбить. Прекрасно! Он подхватил рюкзак и направился к выходу, но по дороге заглянул в спальню, и не зря. На треножном мольберте красовалась незаконченная картина, которую ему сразу же захотелось испортить. Но Денис оставил её на сладкое, заметив коробку с красками. Понадобилось немного воды и посудина, чтобы развести гуашь. Потом парень пригоршнями разбрызгивал получившуюся смесь, оставляя на стенах и потолке замечательные разноцветные кляксы. Остатки вылил на покрывало и, чтобы окончательно добить Алёнку, помочился туда же. Промелькнула мысль, что это уже перебор, но дело было сделано и мавр мог уходить. Ах да. Юноша вернулся и ногой с разворота пнул мольберт. Внезапный звон и грохот оглушили. Денис ошарашенно заозирался, и тут из разорванного рисунка стремительно вылетели, увеличиваясь в размерах, белые птицы. Они мчались прямо в лицо, парень на рефлексах закрыл лицо руками и зажмурился. Всё вокруг тряслось, пол качался, Денис не устоял на ногах и плюхнулся на задницу. Мир шатался ещё пару минут, но наконец всё стихло. Юноша осторожно отвёл руки от головы. Вокруг был лес. Денис сидел в траве посреди небольшой поляны. — Охуеть… — протянул Денис, неверяще огляделся и дотронулся до травинки. Выглядела она вполне реальной. Вот уж попал, так попал! И что теперь делать? Из квартиры перенёсся в незнакомый лес, с собой ничего нет, куда идти — непонятно. — Кар-р-р! — прозвучало с ветки одного из деревьев. — Иди впер-р-рёд. — Кто здесь? — подпрыгнул Денис, от испуга позабыв про образ панка. — Иди-иди, — проигнорировал вопрос ворон. — Тебя ждут. Юноша с распахнутым ртом наблюдал, как деревья перед ним расступились, образовав ровную тропу. Выглядела она немного жутко, но из любопытства Денис зашагал в проход, насвистывая простую мелодию, чтобы подбодрить себя. Чаща нависала сплошной стеной, становилось всё темнее. Душу сковала необъяснимая жуть, она мешала дышать, сердце заходилось в бешеном ритме. Нервный свист становился всё тише, и в конце концов умолк совсем. Денис испуганно вздрагивал от таинственных резких звуков, но продолжал идти вперёд, за неимением лучшего решения. Лес менялся. Обычные деревья превращались в разлапистых великанов или в скрюченных шишковатых карликов, из-за которых доносились страшные звуки. Юноша ускорял шаг, пока не сорвался на бег. Ему казалось, что следом гонится стая нечисти. Вдруг за спиной раздался многоголосый птичий крик, захлопали крылья. Денис высоко подпрыгнул и помчался ещё быстрее. Под ноги он при этом не смотрел, поэтому вскоре споткнулся и упал. Дыхание сбилось от удара об землю, ладони и колени обожгла боль, однако подросток позволил себе полежать лишь пару секунд. Страх не давал остановиться и гнал вперед, как гонит лесной пожар дикого зверя. Денис выбежал с жуткой тропы, но успокоения не наступило. Впереди, на поляне, огороженный частоколом из кривых палок, стоял дом. Но какой! Весь в черепах, в окнах горят зелёные огни, крыша застелена соломой, а вместо фундамента — опоры в виде куриных лап. Парень повернул было обратно, однако тропа уже успела сомкнуться. — Явился, касатик, — проскрипел чей-то старческий голос. — Скоренько добежал, не зря я заклинание ужаса посылала. Денис повернулся на звук и увидел, что запертая раньше дверь распахнулась, и на пороге сидит бабка. От других таких же старух её отличали сияющие красным глаза, чуть заострённые зубы и правая нога, состоящая, как у скелета, из одних костей. — Пахнешь человеком, а на вид — чертёнок, — добавила бабка. — Миленький да дохленький. Вы кого притащили, ироды? Мне работник нужен, а этот и топора не поднимет! Она погрозила кулаком стае белых птиц. Денис удивлённо моргнул, так как мог поклясться, что секунду назад их тут не было. — Так кто ты, милок? Нечисть али человек? — бабушка старательно принюхалась и ответила сама. — Чую, чую, людской ты мальчишка. Безобразник и шкода. Ну да ничего, у меня не забалуешь. Денис подобрал отвисшую челюсть. Как можно учуять поведение? Почему-то каждый встречный норовил его повоспитывать. Задолбали. — А я чую, что сейчас засуну твою костлявую ногу тебе в жопу, — по привычке огрызнулся парень и спохватился, что сейчас немного неподходящая ситуация для хамства. Но было уже поздно. Бабка нахмурилась. — Ой как некрасиво, — погрозила она пальцем. — Хотела я тебя накормить, напоить, да искупать в баньке, а теперь, верно, придется сначала дурь выбивать. Из домика вылетела метла, и, повинуясь движению руки старухи, хлопнула парня пониже спины. Потом размахнулась сильнее и ударила снова. От третьего удара он попытался увернуться, но тщетно: метёлка стукнула с такой силой, что Денис подпрыгнул и закрыл руками ягодицы. Впервые хулиган пожалел, что модные джинсы разодраны в хлам: кончики прутьев попадали в дыры и больно жалили кожу. Следующий удар пришелся по рукам, и тогда юноша словно очнулся и сорвался с места. Побежал, на каждом шагу получая обидные поджопники, и с разгона влетел в чащу. Как назло, деревья и кусты росли слишком густо, так что у него не вышло протиснуться дальше первой же кривой березы. Между тем, удары метлы становились всё сильнее. Денис скинул куртку, развернулся и присел, накрывшись одеждой. — Нет, так не годится, — голос противной бабки раздался совсем близко. Кожаная куртка могла стать неплохой защитой, удержи её панк. С силой, превосходящей ожидания, косуху выдернули из его рук. — Да кто ты, блядь, вообще?! — завопил Денис. Предположения были, конечно, но как же не хотелось, чтобы они оказались правдой! Сегодня точно был неудачный день. — Сказок не читал, поди? — удивилась старуха, подтвердив худшие опасения. — Ягой меня кличут. Ну-ка, берёзонька, покажи мальчугану, где раки зимуют! Денис не ждал нападения со спины, но береза оказалась куда коварнее, чем он мог представить. Ветки обвили руки и приподняли парня над землей, развернув лицом к стволу и, соответственно, задом к ненавистной метёлке. Денис заволновался. До боли дёргал руками, но освободиться не мог, а до земли доставал с трудом, да и то пришлось встать на цыпочки. Однако метла ничего не сделала. Вместо этого тонкие ветви берёзы отряхнулись от листьев и принялись больно хлестать его бедное седалище. Теперь подросток больше не мог убежать или хотя бы прикрыться руками, ему оставалось только крутить задом в напрасной попытке увернуться от больнючих стежков. Штаны почти не помогали защититься от боли — тонкие гибкие прутики, казалось, попадали только в прорехи. Щадя свою гордость, Денис терпел, не произнося ни звука. Лишь шумно втягивал носом воздух и сжимал губы в тонкую линию. Он надеялся, что Баба Яга не будет слишком зверствовать и отпустит, но не тут-то было. Порка продолжалась. Взбрыки ногами, наверное, со стороны смотрелись смешно, юноше же было не до веселья. — Отпусти! — закричал он, безуспешно вырываясь, когда терпеть стало совсем невмоготу. — Пиздец больно же! Денис услышал, что Яга подошла ближе. — Ну уж нет, — заявила она. — Сперва ты хорошенько попляшешь под розгами. Берёзка скоренько язычок-то укоротит. Как шёлковый будешь. Порка прекратилась, но не успел Денис обрадоваться передышке, как почувствовал, что Яга расстегнула и потянула вниз джинсы, оголяя уже порядком напоротый зад. Кажется, парень забыл как дышать, когда понял, какую картину видит старуха. Уши покраснели. — Пойду я пока, баньку истоплю, — заявила Яга. — А ты кричи громче, коли надумаешь чего. И старуха ушла, оставив Дениса наедине с волшебным деревом, которое пошуршало ветками и принялось стегать снова. По обнажённой коже было гораздо больнее. Парень уже не мог сдержать вскриков, ойкал и подскакивал, когда ягодицы вновь и вновь обжигали кончики веток. Тем более, берёза размахивала сразу тремя ветками в разном ритме. Невозможность предсказать, куда приземлится следующий удар, очень мешала выносить порку. Упрямство не позволяло молить о пощаде, но зад болел всё сильнее, а когда прут неудачно проехался между саднивших половинок, Денис и вовсе завопил во весь голос. Берёза будто поняла, где больнее всего, и следующая серия ударов легла ровно посередине попы, на нежную кожу между ягодиц. Вспышки боли разили одна за другой, а порой и одновременно. Вскоре Денис и думать забыл о гордости. Только бы это прекратилось! Парень начал звать Бабу Ягу, на все лады обещая больше никогда не грубить и делать то, что она скажет. Понадобилось немало времени, прежде чем бабка услышала и подошла. — Говори, чего надумал, — ворчливо велела Яга. — Иль просто так меня звал? К тому моменту Денис уже откровенно всхлипывал, мечтая только, чтобы его наконец отпустили. — Ну хватит уже, — тихо попросил он. — Можно мне уйти? Яга приблизилась и крепко шлёпнула юношу по заднице. Тот совсем не мужественно взвизгнул. — Ох как хорошо сейчас твоей попочке, — похвалила колдунья. — Впредь думай, что говоришь. — Отпустите, — проскулил тот на этот раз умоляющим тоном. — Мне домой пора. — За враньё добавки не желаешь? — поинтересовалась бабка. — Знаю я, как ты там себя вёл. И поэтому покуда сестра за тебя не попросит — работать будешь на меня до седьмого пота, а за лень и непослушание высеку не жалеючи. — Не надо больше, — посмурнел Денис. Алёнка не просто не попросит. После того, что он натворил, она даже приплатит, чтобы драли построже. «Чёрт, — подумал парень, — лучше бы я поехал в сраный посёлок». — Больно? — старуха, казалось, смеялась над хулиганом. — Ничего, сейчас выкупаю, зельецем натру, и к рассвету будешь как новенький. Тебе ещё нынче поработать надобно, очень уж дел много накопилось. Ветви отпустили стянутые запястья. От неожиданности Денис плюхнулся на задницу и тут же вскочил, завопив от боли. Словно на раскалённую сковородку сел! Он осторожно прикоснулся к пострадавшему седалищу и поразился тому, насколько оно было горячим. — Ну-ка, пошли, — приказала Яга и, не дожидаясь реакции, цепко ухватила за ухо, потянув в нужном направлении. — Айс! — Денис пискнул от боли в выкрученном ухе, но спорить не посмел, разумно опасаясь продолжения порки. Яга, не ослабляя хватку высохших старческих пальцев, тащила его по направлению к бане. Юноша послушно семенил следом, спотыкаясь и едва не падая. Ноги были стянуты спущенными штанами, но он не смел притормозить и подтянуть их или хотя бы выпрыгнуть совсем. Воспоминания о былых угрозах деда заиграли новыми красками. Вот бы старик порадовался, узнав, как строго наказали непутёвого внука! А уж если бы узнал о том, что случилось дальше, то, наверное, расцеловал бы чёртову бабку.

* * *

За скрипучей дверью бани было тепло и душно, по помещению витал насыщенный запах хвои. — Раздевайся, — приказала Яга и наконец отпустила покрасневшее ухо. Денис сразу же схватился за него, другой рукой машинально поглаживая пульсирующий зад. — Я не моюсь, — возразил подросток, не желая, чтобы она его мыла или смотрела, как он будет это делать. — Я же панк. На самом деле Денис оправдывал тягой к самовыражению нелюбовь к порядку и уходу за собой. Юноше казалось, что одним словом «панк» можно оправдать любой беспредел, который взбредёт ему в голову. Трое его друзей — таких же лентяев и хулиганов как и он — придерживались в точности такого же мнения. Баба Яга лишь всплеснула руками — довод юноши её не убедил — и начала раздевать собственноручно. В ответ на попытку сопротивления, отвесила неслабый подзатыльник и велела стоять смирно. Денис смущенно застыл, закусив губу. Пусть старуха уже всё видела, ему всё равно было стыдно. Яга оставила лишь ошейник, остальное сгребла и, под протестующий вопль, бросила в печь. — А ну цыц! — прикрикнула бабка и подтолкнула, заставив плюхнуться задом на лавку. Чёртова скамейка оказалась твёрдой и ужасно горячей! Денис вскочил, заорав от боли в напоротых ягодицах. — Уй, бля, ну это просто бля! — приплясывал он, держась за подожженную задницу. Яга нахмурилась. Через мгновение дощатый настил под пятками хулигана замерцал и превратился в жгучую крапиву. Денис подпрыгнул не хуже кенгуру, но после приземления ступни обожгло ещё сильнее, и он быстренько перескочил на лавку. Легче не стало: горячие доски слишком припекали, чтобы можно было спокойно на них устоять. — Ложись-ложись, касатик, — наставляла Яга. — Вставать не смей и за язычком следи, а не то хуже будет. Денис отрицательно помотал головой, и тогда его уложили насильно, примотав руки и ноги полотенцами. Парень сопротивлялся изо всех сил, но ничего не мог противопоставить колдовству старухи. Гладкая деревянная лавка была достаточно длинной, чтобы уместиться на ней лёжа на животе, и вполне широкой. Денис извивался и пытался приподняться над обжигающим деревом, но добился только шлепка по заднице и приказа угомониться. Деревяшки постепенно охладились до более-менее комфортной температуры. Парня окатило горячей водой — на грани терпения. Баню заволокло горячим паром в перемешку с запахом хвои, от которого немного закружилась голова. Волосы намокли и свисали разноцветными нитями, прилипали к лицу и лезли в уши. Баба Яга вынула из кипятка берёзовый веник, стряхнула и с размаха опустила на спину юного панка. Он вздрогнул, а Яга, явно привычным движением, поводила веником, навевая жаркого воздуха. Затем снова хлопнула, на этот раз по ягодицам, потом опять и опять. Хорошенько распарив кожу (кажется, спина и ноги сравнялись по цвету с выпоротой задницей), Яга взяла грубую щётку, намылила, и совершенно бесцеремонно принялась тереть. Денис пытался молчать и не шевелиться, чтобы не радовать бабку какой бы то ни было реакцией. Поначалу получалось, но когда Яга проехалась по болящему заду, не утерпел и замычал. Парень уже не раз пожалел, что разбил ту ёбаную картину. Всё из-за неё! Бабка не делала разницы между частями тела, с одинаковым усердием драила спину, подмышки и рёбра. Денис сжал зубы и глубоко дышал носом, но потом Яге приспичило сосредоточиться на и без того полыхающих ягодицах. К тому времени парень больше не мог терпеть, охал, вздрагивал и упрашивал Ягу остановиться. — Вот выкупаю тебя, замарашку такого, а после поговорим, — проворчала в ответ Яга. Денис застонал. А старуха, своими морщинистыми, кривыми, но поразительно сильными пальцами раздвинула ягодицы и стала мыть там. — Нет! Сука, да ты издеваешься! — Денис не выдержал и обложил бабку ещё и многоэтажной нецензурной конструкцией. Яга, при помощи всё тех же полотенец, перевернула юношу на спину, привязав теперь в таком положении. Взяла большой брусок хозяйственного мыла и поднесла к губам. Денис моментально замолчал, но ей этого не хватило. — Предупреждала ведь, — проворчала Яга, — не смей ругаться, аки Кощей под грибами! Открывай свой поганый рот. Парень бы и извинился, хотя никогда этого не делал — слишком унизительно, но чувствовал, что стоит выполнить команду, Яга ничерта не станет слушать. Поэтому только умоляюще посмотрел на неё, надеясь на снисхождение. Напрасно. Ранее Денис уже на своей шкуре узнал о небабьей силе Бабы Яги, но сила ей и не понадобилась. Гадкая старушенция попросту зажала ему нос! Парень сопротивлялся до последнего, хотя и осознавал, что лучше мыло, чем смерть от удушья. И всё же, надолго его не хватило. Попробовать дышать сквозь зубы стало плохой идеей. Яга вдавила брусок в чуть приоткрытые губы, а потом стала водить им из стороны в сторону. Когда от терпкой гадости всё онемело, надавила ещё сильнее, чтобы ввинтить поганое мыло на всю глубину. Денис мычал и пытался мотать головой, но старуху это не волновало. Она, похоже, вознамерилась вымыть матюки даже из мыслей подростка, и, надо сказать, ей это неплохо удавалось. Когда Денису наконец позволили отплеваться, он пообещал себе лучше следить за речью. По крайней мере, в присутствии бабки. А она, между тем, времени зря не теряла. Яга намылила всё ту же щётку и стала снова драить, на этот раз спереди. И опять юноша убедился в том, что его выносливость ни на что не годится, когда от чередования боли и стыда заверещал как ужаленный. Яга, черти её полюби, смыла пену горячей водой. А потом, будто Денису и без того не доставало приятных ощущений, щедро обмазала всё тело маслянистой густой жидкостью. При этом полотенца развели ноги в разные стороны и, благодаря этой совершенно неприличной позе, Яга могла достать до самых труднодоступных (и самых смущающих) мест. — Сейчас полежи чуток, — сказала бабка, споласкивая руки. — Попочка подзаживёт. Да и волосня вся отпадёт, гладенький будешь, любо-дорого смотреть. Денис тихо порадовался, что противная бабка не намазала голову, но радость была недолгой. Уже через минуту всё тело начало немилосердно щипать и жечь, заставив с удвоенной энергией затрепыхаться в путах. Понадобилось неимоверное количество выдержки, чтобы не выдать кучу нецензурщины. В этом сильно помогала оставшаяся на зубах скользкая гадость. Вот только и на этом испытания не закончились. Яга долго отмывала краску с волос, которая, по идее, не смывается, психанула, дунула-плюнула, и волосы исчезли совсем. — Я что, всю жизнь буду лысым? — нейтрально предположил парень, устав сопротивляться. — Что ты, через часок вырастут, — отмахнулась Яга. — Ну всё, отмыла тебя, свинёнок. Теперича иди делами заниматься. Двор подмети, воды набери, черепа протри. На словах о поросёнке Денис поморщился. И эта туда же. Парень собирался удрать при первой же возможности, и потому без споров принялся за работу. Ну, ладно. Если честно, Яга просто приказала метле хлестать его пониже спины, если вздумает лениться. А так как одежда успешно сыграла роль дровишек в старухиной баньке, парню совсем не улыбалось опять получать прутьями по голой заднице. Так что теперь Денис, не жалея сил, носился по двору, выполняя поручения Бабы Яги.