I'm a mess.

      — Эй, задрот, ты че здесь делаешь? — в своей высокомерной манере проорал Бакуго, стоило ему лишь зайти в класс и увидеть знакомую кудрявую бошку.       — Не сейчас, Каччан, — Изуку было не до своего друга детства и его загонов, он не хотел сейчас слышать крики, ругань и подколы. Не хотел. Ничего не хотел.       — Чо ты там пробормотал, сраный ботан? — Только вот Кацуки был готов взорваться от такого обращения с ним. Самого Кацуки Багуко смели отшить? Да он мог бить кого угодно, где угодно и когда угодно, и никто ему не смел мешать. Бакуго подлетел к парте, за которой сидел Мидория, и одним движением руки перевернул её. Та с грохотом отлетела, ударяясь, о соседние столы, и, словно домино, роняя ряд. Изуку же остался сидеть в том же положении, опустив голову, закрывая глаза челкой, а руки сложив на коленях. Ему было плевать на шум, на разбушевавшегося одноклассника, на внезапно замолкших за окном птиц. Блондин резко схватил зеленоволосого за воротник, жестоко встряхнув и заставив посмотреть на себя.       — Чертов Деку, да как ты!.. — прорычал парень, но сразу осекся. Все его угрозы будто застыли в горле огромным комом, не слетая с языка. Из глаз Мидории текли слезы. Да, Изуку часто плакал, но это всегда было обоснованно, сопровождалось бурей эмоций, криков. Изуку всегда обличал свои чувства, не скрывая их. В каком-то смысле Бакуго даже завидовал, что Мидория так легко мог показать слезы, не стыдясь их. Но сейчас, здесь в тишине и одиночестве, на его форменных штанах было видно несколько мокрых пятен. Парень смотрел будто сквозь блондина, его взгляд был пустой, безразличный… Мертвый… Ни криков, ни эмоций — ничего. За окном раздался гул ветра, и первые капли дождя ударили по стеклу. — Д…Деку? Что с тобой? — охрипшим голосом произнес Кацуки.       Ответа не последовало. Лишь очередной всхлип, в тишине отскочивший от стен и вернувшись к парням новой волной странных чувств, сжимающих глотку и желудок.       — Изуку? — Бакуго встряхнул парня за плечи, почти ласково позвав его по имени. Он не знал что делать в такой ситуации. Обычно бесячий Дэку, тот, кого Кацуки ненавидит, презирает, хочет размазать лужицей по стене, но все такой же уверенный, сильный и смелый, такой похожий на героя не внешне, но точно внутренне — сейчас выглядит так беспомощно и слабо. Будто внутри него что-то сломалось. Покрасневшие глаза, опухшее лицо и снова эти гребаные беззвучные слезы. Кацуки не хочет, да и не может на них смотреть. Он вновь встряхивает зеленоволосого, повторяя вопрос, будто забыв другие слова. Но он правда не знал что делать и что спрашивать. Он был растерян. Ему было страшно. Как от вида Изуку, так и от своего собственного поведения.       — Не знаю, — прошептал Мидория, — Не знаю… Не знаю… Не знаю я! — с каждым словом его голос становился громче и громче, в конце переходя на истерический крик. Изуку вывернулся из рук друга детства и, схватив сумку, выбежал из класса.       Бакуго смотрел в спину убегающему парню, а когда тот скрылся за дверью, так и не отвел взгляд. Он не моргая смотрел и не понимал, что произошло. Его руки мелко потряхивало, а горло неприятно жгло. Он не думал, не знал, не верил, что такое может выбить его из колеи. Скажи ему кто, что он был бы так растерян и… Напуган… В такой ситуации, он бы тут же взорвал этого человека… Но…       Дождь с силой застучал в окно. Кацуки, кажется, не взял сегодня свой зонт.

***

      «Папа… Папа… Отец…» — в голове Изуку крутилось лишь одно слово. Одно, но такое значимое, такое важное в жизни каждого человека, в судьбе же зеленоволосого это слово было не то что табу… Просто оно ничего не значило для него. Оно было пустым и неважным. Конечно, Изуку было интересно, он даже однажды спросил мать, но та, видимо из-за трудного дня, грустно улыбнулась и ушла от разговора. Для маленького мальчика это было знаком, что мать не хочет рассказывать об этом, что ему не стоит больше спрашивать, даже при том, что она не имела это ввиду. А больше он и не спрашивал, ему правда не было интересно, ровно до сегодняшнего дня, когда Мидория пришел домой за вещами и, мать, засмотревшись на сына произнесла…       — Как же ты на него похож…       — На кого? — не отрывая глаз от шкафа спросил Изуку, больше для поддержания разговора, чем из интереса.       — На своего отца, — Женщина грустно улыбнулась, а парень, наконец перевел на нее взгляд. Он подошел к ней, взяв ее ладони в свои руки и положив голову на ее колени.       — Расскажешь?       Изуку сидел на шуршащей от чистоты кровати, слушая проливной дождь и тихо всхлипывая. Он вернулся в общежитие чуть позже Тодороки, больше никого не было — и это радовало. Шото, заметив опухшие и красные глаза, уже собирался сгрести друга в объятия с расспросами, но Мидория в истерике убежал в комнату и закрылся. Он слышал как приходят его одноклассники, чувствовал вкусный запах еды, но, увы, его ничего не привлекало. Лишь то, что было неважным и неинтересным всю жизнь, сейчас ставшее самым значимым для парня. Эгоистично, возможно, но именно сейчас Мидория хотел обнять своего отца, поцеловать его руки, поблагодарить за жизнь, попросить советов, спросить о том, как он себя чувствовал, когда увидел маму, а когда родился Изуку? А когда он сражался бок о бок с другими героями… И как он смотрел на голубое небо, понимая, что следующий вздох — его последний?

***

      — Деку! — зарычал парень, громко хлопнув входной дверью общежития так, что даже всегда невозмутимый Шото обернулся на шум и недоуменно приподнял бровь, — Чо уставились, идиоты? — окрикнул парень своих одноклассников, которые лишь почувствовав опасность, материализовавшуюся у входа, перестали болтать, только отдаленный звук шипения масла на кухне разбавлял атмосферу. Кто-то что-то готовил. Не заметив среди одноклассников кудрявую бошку, Кацуки тяжёлыми шагами прошел к лестнице на второй этаж, где располагалась комната Мидории. Ему в след смотрела ЯойРозу, мысленно проклиная парня, ведь она сегодня дежурная, а с Блондина стекала дождевая вода, собираясь в лужи на полу.       Бакуго не был уверен, что именно ему нужно от парня и почему вообще он думает о Деку. Снова бесит? Хочется сорвать на нем злость? Выяснить кто сильнее и, наконец, поставить бесполезного задрота на место? Или все же выяснить причину слез юного героя? Нет. Точно не последнее, зачем вообще это Кацуки? Он тряхнул головой, отгоняя глупые мысли, погрузившись в которые, не заметил, как уже пришел к комнате друга и уже собирался зайти.       — Черт! — парень одернул ладонь от ручки двери Мидории и запустил в белые волосы. — И что я делаю? — вопрос был задан в пустоту, когда Кацуки уже далеко ушел от треклятой комнаты.        Парень лежал на своей кровати, положив руки под голову, и смотрел в потолок. ЯойРозу все же накричала на него за мокрые полы, на что он просто фыркнул и ушел в душ. Да плевать ему. Не он же убирать это будет. Его телефон валялся где-то на полу. В интернете ничего нового, игры надоели, Киришима, с которым можно было бы порубиться в приставку, именно сегодня решил лечь спать пораньше. Бакуго перевернулся на бок, обреченно вздохнув. И чего он не спит? Все мысли заняты зеленоволосым. Казалось бы — да забудь и все, в чем проблема, нужен тебе этот Ботан, но нет, как только Кацуки закрывал глаза, в голове появлялся образ плачущего Изуку с мертвыми глазами.       Дождь все сильнее бил в окно, будто в такт с настроением Мидории, капли, уносимые ветром, с силой ударялись о стекло, асфальт, листья деревьев и разбивались, словно упавший хрусталь, потом вновь собираясь вместе, и образуя грязные лужи. Конечно, Бакуго знал, что июнь — это сезон дождей, и настроение Деку никак на погоду не влияет, но… Выглядит то все именно так.       Ему не спалось и он ничего не мог с этим поделать. Блондин хлопнул по телефону, чтобы посмотреть время. 4:19. Самое время пройтись по общежитию, уснуть уже точно не получится. Парень спустился на первый этаж, в столовую и услышал шорох. Он насторожился, бесшумно спрятавшись за стеной. Вор? Злодей? В общежитии UA. Не может быть, только если это кто-то из студентов, но их не выпускают из своих общежитий с 12 до 7 утра. Кацуки уже приготовился нападать, одним движением руки он включил свет и хотел использовать причуду, но тут же остановился, прогружая информацию в голове.       — Я… Я просто захотел покушать… — зажмурившись пробормотал Изуку, — пожалуйста, я сейчас уйду, — зеленоволосый весь сжался, ожидая криков и удара, но ничего из этого не последовало. Изуку приоткрыл один глаз и посмотрел на одноклассника, который, кажется, сломался. Бакуго, опрокинув голову набок, с лицом, будто ему дали решить задачу вселенского масштаба, просто стоял. Он стоял так близко и не истерил, был таким спокойным, что Изуку не мог не начать рассматривать его лицо. Подрагивающие длинные ресницы, светящиеся алые зрачки, проникающие прямо в душу, потресканные губы, и торчащие во все стороны волосы, которые казались жесткими на ощупь. Завороженный этим видом, Мидория забыл обо всем, его руку потянуло к белым волосам — слишком интересно, какие же они. Бакуго никак не реагировал, да даже если бы отреагировал, Мидории было бы все-равно, он будто загипнотизированный, не думал о последствиях. Мимолетное безумие, которое может стоить ему жизни, но сейчас это не важно. Он перекинулся через стол, задевая тарелку и немного расплескав ее содержимое, чтобы дотянуться до головы одноклассника.       — Изуку? — зеленоволосый резко одернул руку, густо покраснев, и сел на свое место. Ну почему именно он! Почему сейчас?       — Ты чо не спишь, двуликий? — выйдя из ступора, Кацуки обернулся на лестницу, где стоял Шото, — аа, плевать, я пошел, — развернулся блондин, и, сунув руки в карманы пижамы крутой походкой ушел в свою комнату.        Громко хлопнув дверью, он тяжело задышал и упал на пол, схватившись за волосы. И что это было? Он же ясно видел как тупой задрот тянет свои руки загребущие к нему, и почему он ничего не сделал? Почему так спокойно стоял? Почему? Парень был готов взорваться прямо здесь и сейчас, но сначала взорвать этого ботана, а еще больше хотелось убить Шото, который помешал им.       — Чего? Нет. Он же просто пришел. Так почему я его так ненавижу сейчас, — Кацуки бормотал себе под нос, он не понимал и не мог понять что с ним. Что это такое. Почему он так хотел почувствовать руку Деку у себя в волосах?       — ЧТО ЗА ХЕРНЯ?

***

      — Кацуки, а где Деку? — взволнованно спросила Урарака, прижав руки к груди. Уже прошло два урока, а Изуку все еще нет. Девушка сильно волновалась, но утром она не успела сходить в кампус мальчиков, она сама проспала.       — Мне то почем знать? — заорал Бакуго, — ты вообще осознаешь у кого спрашиваешь, круглолицая? — парень громко рыкнул, глянув на девушку исподлобья. Он даже скинул свои ноги с парты, чтобы показать весь пиздец его намерений и мыслей по поводу Очако.       — Я думала вы друзья, — поникнув, прошептала она.       — Чо? У тебя с головой все хорошо или ты просто наивная дура? — Терпение, которого не существовало, у блондина не могло выдержать такой тупости девушки, он уже хотел вызвать ее на бой, чтобы не повадно было подходить к нему и нести такую бессмыслицу. Но Иида остановил его, положив руку на плечо.       — Мне кажется ты перегнул палку, прекрати сейчас же, — Бакуго фыркнул и скинул руку одноклассника.       — Мне плевать, — проронив последние слова у двери. Перемена длинная, парню стоило бы сходить на крышу и остудиться, что он и сделал.       Солнце грело щеки блондина, но ветер тут же сдувал это тепло. Каччану нравился такой контраст, это позволяло ему не останавливать свои мысли на одном. Они вместе с солнцем грелись у него в голове, уходили с новым порывом ветра, а потом появлялись другие, неважные, мысли ни о чем. Изредка в голове пролетало «И все же, что с Деку», но почти сразу заменялось «Срать я хотел на него».       Так прошло несколько дней. Каждый из класса 1-А уже заходил к Мидории, каждый, кроме Кацуки, ему действительно было все-равно. После того дня, он странно себя чувствовал думая о друге детства, поэтому все мысли о нем — сразу убивались, прятались в самый дальний угол. Волнение — заменялось ненавистью, а решение зайти проведать — злостью на весь мир и себя в том числе.       Но что-то в душе кричало ему, толкало на второй этаж к двери парня, билось, словно бабочка, которая могла бы успокоиться только рядом с «задротом». Якобы из любопытства Кацуки спросил учителей, почему Изуку не ходит на занятия.       — Разве тебя это волнует? — усмехнулась Полночь, — я думала ты ненавидишь всех, кроме себя, и не волнует тебя никто, — Бакуго злобно посмотрел на учительницу и развернулся, чтобы уйти. Ему и без нее решение спросить стоило долгих мучений и сгрызанных губ. Парень вышел из учительской, собираясь громко хлопнуть дверью, дабы показать свое отношение ко всему этому.       — Он болеет, ничего серьезного, но ему стоит отлежаться, — игриво пропела полночь, послав воздушный поцелуй ученику, и рассмеялась, когда увидела красное от смущения и злости лицо Каччана.       Он стоял у двери Мидории, прокручивая слова которые будет говорить. «Я тут это… Волновался?» Нет, он же не друг, и не безмозглая Очако, волнующаяся за всех… «Я конспекты принес с занятий, думаю тебе нужны»… Ему конспекты носит Тодороки, черт, этот двуликий вечно мешается. Аа, плевать. Зайдет и слова сразу появятся. Парень дернул ручку, открывая дверь и, не успев зайти, начал свой монолог.       — Мне вообще-то все-равно, просто решил проверить не сдох ли ты, вообщем… — На кровати сидел Шото, чуть склонив голову набок, а рядом с ним, непозволительно близко — Изуку, прикрывший глаза. Их руки были сцеплены и лежали на кровати, а сами они… — Вы что… Де…ку? — Кацуки весь покраснел и убежал, как маленькая девочка, он закрыл рот руками, чтобы не кричать. Случайно сбив Кришиму, парень, даже не извинившись перед другом, побежал дальше. На улицу. А лучше на площадку для занятий. Туда, где можно будет кого-нибудь убить. Туда, где можно будет посидеть в одиночестве и подумать над всем этим пиздецом, который произошел.       Бакуго не знал что с ним. Злость ли это была, отвращение, смущение… Он сам ни разу не целовался, да и особо не видел как это делают другие. А если видел всегда делал вид, что его тошнит и старался уйти подальше от того места. Но… Сейчас было по-другому. Он был растерян, в который раз потерял связь мыслей из-за Изуку, в который раз не понимал себя из-за него, в который раз хотел выбить из себя всю дурь из-за Деку. Бесит бесит бесит. На эмоциях Кацуки взорвал дерево на тренировочной площадке, наконец поняв свои чувства. Он ненавидел и презирал как Деку, так и Шото. Так почему из его глаз текли слезы?       В районе сердца что-то неприятно щекотало, а к горлу подошла тошнота. Больно.