Скованы судьбой

Мы играем роли, принимая лики, Мы рисуем факты, забываясь ими, Мы не ищем скорби в глазах у правды, Я рисую сюжеты. Для тебя. Не факты.

Ким Тэхён, 25 лет, хороший полицейский и просто невообразимый кретин. Проснувшись, он в этом убедился окончательно. Он ещё не успел открыть ни одного глаза, но уже понял, что произошёл пиздец. Лютый. Ибо он лежит не на мягкой пуховой подушке, а на твёрдой, вдыхающей и выдыхающей мужской груди. А обнимает его не тёплое одеяло, а рука. Мужская, крепкая, может быть и тёплая, но рука! Тэхён резко распахнул веки и вскочил на ноги, больно ударившись о прикроватную тумбу, будя своего соседа по кровати. —Блять, — выругался Ким. —Сильно ушибся, — быстрее, чем следовало, отреагировал, как оказалось совсем не спящий, Чонгук, подскакивая к нему. —Не приближайся! —Эй. Я просто поинтересовался. Тэхён шумно вздохнул, прикрывая глаза. —Ночью...Это...Это был... —Прекрасная ночь, Тэ. И если ты сейчас скажешь, что это была ошибка, я всеку тебе, — перебил его Гук и скрестил руки на груди, показывая, что спорить не намерен. —Но это была... —Не смей! — шаг к нему. Ким сглотнул и сделал шаг назад, утыкаясь в широкий подоконник. —Просто...Давай просто будем считать, что этого не было? — взмолился Тэхён. —Пожалуйста. Чонгук нахмурил брови. Немного подумал и кивнул, делая шаг назад. —Хорошо. Пойду покурю. Развернулся и зашагал в сторону лестницы. «Вот так просто?», — подумал Ким, немного расстраиваясь. «Так. Нужно выбросить все из головы и продолжить». Времени распускать сопли не было совершенно. И пусть им предстоит быть рядом ещё какое-то время…Рядом… В голове слишком резко начали плавать самые разные мысли, противореча друг другу. Он все ещё не мог смириться с тем, что не помнит тот злополучный вечер, но что-то дёрнуло его, Разум давал понять, что есть какая-то ниточка. Присев на кровать, он еще раз попытался восстановить все по порядку. Но доступ к воспоминаниям по-прежнему закрывала черная тьма. Поначалу пазлы складывались легко: бар, виски, друзья, автостоянка. Потом его путь к машине. Искусственное голубоватое освещение подземной стоянки. Он чувствовал себя уставшим, спотыкался. Отчетливо видел, как открывает дверцу малышки «БМВ», садится за руль… Рядом с ним кто-то был! Он внезапно это вспомнил. Такое часто бывает, когда человек переживает резкий шок, его мозг способен регенерировать странные вещи. Из потемок неожиданно всплыло пятно лица. Рядом с ним был мужчина. Он попытался восстановить черты, но они растворялись в перламутровом тумане. Но поток воспоминаний повлек его вглубь времени, туда, где таился источник неутолимой боли. Flashback 21 ноября 2018 года. Вторая половина дождливого дня. Рабочий кабинет Чон Хосока. Прием прерывает телефонный звонок. — Доктор Чон Хосок? С вами говорят из отделения грудной хирургии больницы Донг А. К нам только что привезли Ким Тэхёна. В его бумажнике мы нашли ваш номер телефона. Он в тяжелом состоянии и… Хосок в панике хватает плащ, бормочет на ходу сбивчивое объяснение секретарше, включает зажигание и объезжает площадь, чтобы попасть на главную улицу. Уже довольно темно. Мерзкий сырой осенний день. В такие дни Пусан становится ненавистным, превращается в ад с метастазами, грязный, перенаселенный, утонувший в лужах и тоске. Машины едва ползут. Хосок стирает рукавом капли, которые стекают по ветровому стеклу и тем же рукавом утирает слезы, которые текут у него по щекам. «Тэхён... Скажите, что это неправда!» Хосок всеми силами старался отогнать от себя страшные мысли, во что бы то ни стало вернуть трезвость, спокойствие. И не мог. Отчаяние переполняло его, он сотрясался от рыданий. К невыносимой боли примешивался гнев. Он выл, как раненый зверь. Остановленный красным светом, яростно ударил кулаком по рулю. В голове звенели слова практиканта, не скрывшего от него страшную правду. «Скажу прямо, доктор, состояние крайне тяжелое: многочисленные ножевые раны в области живота и груди». Красный сменился зеленым. Хосок сорвался с места и резко повернул руль, встраиваясь в цепочку автобусов. Он не мог понять, каким образом могло произойти это несчастье? Почему вдруг его Тэхёна после того, как они вместе пообедали в небольшом кафе, нашли в какой-то дыре на западе Пусана, хотя он должен был быть у своего лечащего врача? И снова ужасные картины перед глазами: Тэхён в луже крови на полу, спешно прибывшая «Скорая помощь», заключение врача: «Состояние пациента нестабильное, давление крайне низкое, пульс нитевидный, конъюнктива глаз бледная. Срочная перевязка, и пережим венозных сосудов». Хосок сигналил фарами, обогнал два такси, собирался свернуть налево. Но бульвар заблокирован полицейскими, там идет демонстрация. Хосок стиснул зубы. «Черт побери! Да не может этого быть!» Он опустил окно и вступил в разговор с полицейским, умоляя пропустить, но получил отказ и на нервах, проклиная все на свете, двинулся назад. Яростный звук клаксона настиг его, когда он снова выруливал на бульвар Гванбокро. Сигналил автобус, потому что Хосок забыл включить поворотник. Нет! Необходимо взять себя в руки. Мобилизоваться. Собрать волю в кулак и спасти Тэхёна. Он должен найти хирурга, который способен совершить чудо. Надо подумать, кого он знает из собратьев по больнице Донг А. Он невесомо корил себя, что не смог заставить его перевестись в свою больницу. Ужасно ненавидел себя за то, что не переубедил его глупые доводы «до работы ближе». Хосок резко вспомнил о Бэкхене, который работал хирургом в Донг А. Немного успокоившись, он стал шарить по карманам плаща в поисках телефона, который положил рядом с собой на сиденье. Шарил и никак не мог найти. «КИА» двигалась по узкому коридору улицы Солбат, потом выехала на мост. Хосок прищурился, зажег свет и в конце концов увидел мобильник: он соскользнул на пол. Держа руку на руле, он наклонился поднять телефон. А когда распрямился, его ослепил свет. Прямо на него мчался мотоцикл, хотя на мосту было одностороннее движение. Тормозить было слишком поздно. Чон резко вильнул в сторону, стремясь избежать столкновения. Машину отнесло вправо, она врезалась в тротуар, подскочила, на полном ходу врезалась в фонарь, а потом протаранила металлическую решетку моста. Когда машина упала в Накдонг, Хосок был уже мертв. The end flashback Тэхён помнит, что в тот самый день, 21 ноября 2018 года, из-за гордыни, тщеславия, самоослепления, он убил единственного человека, которого любил. Телефонный звонок не сразу достиг сознания Тэхёна. А когда достиг, сразу же вывел молодого парня из прострации, в которую он погрузился. Ким резко вскочил с кровати и схватил мобильник. — Ким слушает, — сообщил он, нажав на клавишу. — Тэхён, это я. — Чимин! Наконец-то! — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Мне нужна информация, чтобы двигаться дальше. Ты нашел что-нибудь? — Получил от тебя отпечаток. Классная работа. Уверен, что результат не заставит долго ждать. Я отдал его Каю, и он сейчас шарит по базе. Думаю, где-то через полчаса что-то прояснится. — О’кей. А все остальное? Камера наблюдения на автостоянке? — Да, я съездил туда, посмотрел их записи, но много там не увидишь. Твоя машина прибыла на автостоянку в двадцать часов двенадцать минут и уехала в ноль часов семнадцать минут. — Меня видно на картинке? — Нет, тебя трудно различить. «Блять!» — Уезжая, я сижу в машине один? За рулем я? — Трудно сказать. Камера фиксирует твой номер, а все, что делается в машине, погружено в темноту. — Вот херь-то! Не может этого быть! А ты пробовал поработать с картинками? — Поверь, там ничего не видно. Камера у них хуже некуда. Говорю же тебе, работать было бы куда проще, если бы мы обратились к Хёнбину. — Не вздумай блять! А с парнями поговорил? — Да, со всеми тремя. Ты сильно перебрал, Тэхён. Они за тебя беспокоились. Они предлагали тебя проводить, но ты и слышать не хотел… — Но ты ведь все-таки хоть что-то узнал, Чимин! — Узнал. Самое интересное я приберег на сладкое. Ты один? — Да. А почему ты спрашиваешь? — Потому что это касается твоего спутника Чон Чонгука. Сехун провел настоящее следствие по поводу этого Чона. Нигде нет и следа пианиста и певца с таким именем. — Но если его мало кто знает, тут нет ничего удивительного. — Послушай, ты же знаешь Сехуна. Это самый лучший следователь в угрозыске, он работает с документами как никто. Если бы было хоть что-то, он бы нашел, ты знаешь. Но тут глухо. Ноль. Существует с десяток Чон Чонгуков, но среди них ни одного музыканта. Ни в Интернете, ни в любительской среде. И представь себе, это еще не самое интересное… Чимин замолчал, подготавливая как можно больший эффект. «Да рожай же уже!» — Ты сказал, что он играл в клубе «Тревал Шуга» в Инчхоне вчера вечером? Так? — переспросил Чимин. — Да. Так он мне сказал. — Ну, так это вранье. Сехун позвонил хозяину клуба и поговорил с ним. Вчера в «Тревал Шуга» был вечер сальсы, мамбо и ча-ча-ча. На сцене играли только музыканты большого оркестра, который утром в тот же день прилетел из Китая. Поражённый Тэхён с трудом переваривал сказанное Чимином. Потом не без удивления отметил, что подыскивает какие-то доводы, стараясь оправдать Чона. Может, у него есть сценический псевдоним? Может, он принадлежит к какой-то группе? Может быть… «Какой же я еблан». — В общем, мы не знаем, кто этот тип, — снова заговорил Чимин. — Я продолжаю поиски. Но до тех пор, пока мы ничего о нем не знаем, будь с ним как можно осторожнее. Не доверяй ему. Тэхён повесил трубку и на несколько секунд замер. Все его попытки оправдать Гука не имеют ни малейшего смысла. Он обвел его вокруг пальца, точно зеленого новичка. А он не то, что не проявил достаточной бдительности, он ещё и переспал с ним. Чон Чонгук водит его за нос с первой секунды. «Какого хуя? Что ему нужно?» Тэхён оделся с умопомрачительной быстротой. Внезапно ему сделалось не по себе. Страх, гнев одолели разум. С колотящимся сердцем он зажал в руке пистолет. — Чонгук! — крикнул он, входя в гостиную. Тэхён внимательно оглядел гостиную и на цыпочках подкрался к кухне, продолжая сжимать в руке рукоять пистолета. Никого. В кухне пусто. На видном месте, на столе, возле бутылки с вином, Тэхён увидел конверт и на нем нацарапано несколько слов. «Тэ! Я поехал заправиться. Буду ждать тебя в кофейне, на противоположной стороне улицы. Чонгук». Тэхён выругался в пустоту и сунул пистолет в кобуру, а кобуру в рюкзак и закинул его на плечо. Свежий ветерок благоухал запахом пряностей, кураги и ванили. Тэхён сразу же заметил «Шелби». Машина стояла на другой стороне у кофейни: кремовый корпус, сияющий хром, синие спортивные полосы. Вид агрессивный. Посмотрев по сторонам, Тэ перешёл улицу и толкнул дверь с нарисованной сакурой. Атмосфера кофейни царила самая располагающая. Чонгук уже сидел за столиком и играл в шахматы с длинноволосым парнем в затрапезном желтом свитере из эластана и фиолетовой безрукавке. — Есть разговор, Чон! Молодой партнер Чонгука по шахматам поднял голову и жалобно проговорил: — Но вы же видите, господин, что партия в самом разгаре! — А ты, кислотник, вали отсюда! — приказал Тэхён, сметая фигурки с доски. И прежде, чем студент успел открыть рот, он сгреб его за лацканы безрукавки и приподнял со стула. Паренек перепугался. Он торопливо подобрал шахматные фигурки, рассыпавшиеся по полу, и убрался, благоразумно не дожидаясь продолжения. — Похоже, ты все ещё не можешь переварить эту прекрасную ночь, — вздохнул Чонгук. — Да. Я помню, ничего не было. Может, сладостям повезет больше. Здешнее печенье с медом и сухофруктами — объеденье. Или тебе больше нравится молочный рис? А может, выпьешь чашечку чая? Чонгук блаженно откинул голову на спинку большого стула, подчиняясь Тэхёнову «ничего не было». Тэхён спокойно уселся напротив него, решив во что бы то ни стало вывести притворщика на чистую воду. — А знаешь, что меня бы всерьез порадовало? — осведомился он. Гук с недоуменной улыбкой пожал плечами. — Скажи, и все, что в моих силах… — Ты сказал, все, что в твоих силах? Видишь пианино у стойки? Чонгук обернулся, и по его лицу пробежала тень беспокойства. — Я был бы счастлив, если бы ты сыграл мне что-нибудь, — сообщил Тэхён. — Не каждый день, прямо скажем, мне так везет, что я пью чай с пианистом. Да и думаю за такую-то ночь, я заслужил. — Не думаю, что сейчас это уместно. Мы помешаем посетителям… — Айщ, прекрати! Посетители будут в восторге. Все обожают слушать музыку под вкуснейший кофе. Чонгук снова попытался увильнуть: — Уверен, что пианино расстроено. — Подумаешь! Не обращай внимания на пустяки. Давай, Гукки, сыграй что-нибудь известное: «Опавшие листья», «Blue Monk»… А еще лучше «Алису в Стране чудес», так сказать, по моему особому заказу. Давай, Гук! Ты не можешь мне отказать. В большом затруднении Чонгук заерзал на своем стуле. — Послушай, мне кажется… — А мне кажется, ты такой же музыкант и пианист, как я брат милосердия! Чон потер глаза и испустил долгий смиренный вздох. Похоже, он даже обрадовался и отнекиваться не стал. — Признаюсь, я тебе наврал, но только по части профессии. — А почему я должен тебе верить, Чонгук? Хотя бы Чон, это твоя настоящая фамилия? — Все остальное чистая правда, Тэ! Меня действительно зовут Чон Чонгук, и вчера вечером я был в Инчхоне, а сегодня утром проснулся в Центральном парке, скованный с тобой одними наручниками, не понимая, как я туда попал. — А зачем же нужно было рассказывать мне всякую хрень? Чонгук снова вздохнул, понимая, что ближайшие минуты обещают быть для него не из самых приятных. — Потому что я того же роду—племени, что и ты, Тэ. Ким нахмурился. — Я? — Да, я тоже из страны полицейских. В воздухе повисло молчание. — Хватит заливать чушню! Кто ты на самом деле? — переспросил Тэхён через несколько минут. — Специальный агент ФБР, откомандированный сейчас для работы. — Ты блин надо мной издеваешься?! — взорвался Ким. — И в мыслях не было. Вчера вечером я действительно был в Инчхоне и после целого дня работы зашел в один из клубов — напротив гостиницы. Захотелось, знаешь ли, пропустить стаканчик—другой, устал очень. — И что ты забыл там? — Приехал повидаться с коллегой. — С какой целью? — Дело идет об одном расследовании. — Каком именно? Чонгук отхлебнул чая, словно стремясь приостановить поток вопросов и дать себе время на ответ. — О расследовании целой серии преступлений, — ответил он наконец. — Речь идет о серийном убийце, — уточнил Тэ, стараясь разговорить коллегу. — Не исключено, — нехотя отозвался тот. В кармане куртки Кима зазвонил телефон. Тэхён взглянул на экран, там высветился номер Чимина. Он замер в нерешительности. Ему не хотелось прерывать Чонгука, он ждал от него дальнейших откровений. — Почему бы тебе не ответить? — поинтересовался Чон. — А тебе-то какое дело до моих разговоров? — Звонит твой коллега, не так ли? Неужели тебе не интересно узнать, кому принадлежат отпечатки пальцев на шприце? Тэхён пустил в него уничтожающий взгляд и нажал на клавишу. — Алло! — Это я, Тэхён, — сообщил Чимин. Голос звучал взволнованно. — Ты пробил отпечатки по базе данных? — Откуда ты их взял, Тэ? — Они были на шприце, я потом все объясню. Ты мне скажи, что-нибудь выяснилось? — Да, мы получили ответ, но ответ полное дерьмо! — Почему? — По базе выходит, что отпечаток принадлежит… — Кому, черт бы тебя побрал?! — Ким Намджуну — ответил Чимин. — Ким Намджуну? Новость оказалось неожиданной. Тэхёна словно ударили под дых. — Да, тому, кто пытался тебя убить и… — Я знаю, кто такой Ким Намджун, но черт возьми! Ким прикрыла глаза. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, но совладал с собой. — Этого не может быть, Чимин, — отрезал он, и голос у него был совершенно спокойным. На другой стороне линии послышался вздох. — Я понимаю, поверить в это трудно, но мы перепроверили не один раз. Более тридцати пунктов сходятся. И теперь я просто обязан поставить в известность Хёнбина. — Пожалуйста, дай мне еще несколько часов. — Нет, Тэхён, это невозможно. Все, что касается Нама, — это территория, начиненная минами. Один раз мы уже сели по уши в дерьмо, благодаря твоим личным розыскам. — Очень тактично напоминать мне об этом! Тэхён взглянул на висящие позади стойки часы с рекламой пепси—колы. — Сейчас четверть девятого. Дай мне время до полуночи. Молчание. —Чим, прошу! — Это неразумно и опасно. — Покопайся еще с отпечатком. Я уверен, что это не Нам. Новый вздох на другом конце провода. — А я уверен, что Нам в Сеуле, Тэхён. И ищет тебя, потому что хочет тебя убить.