Скованы судьбой

Мы дотянулись до правды, вспомнили боль, Открыли ворота, приняли бой. Крошечный мир рухнул в минуту- Ты никогда не держал мою руку…

Flashback

За три месяца до сегодняшних событий 12 июля 2019 Воздух Пусана пропитан ощущением опасности. Неделю назад, в час, когда служащие покидают рабочие места, теракт залил кровью город. Камикадзе с взрывчаткой в поясе подорвал себя в автобусе на улице Гангнам. Итог был плачевен: восемь убитых, одиннадцать раненых. В тот же день на четвертой линии метро, был найден рюкзак со взрывчатым веществом и гвоздями. По счастью, оперативная группа по разминированию успела обезвредить эту самопальную бомбу раньше, чем она взорвалась, сделав свое черное дело. Пусан охватила паника. Чуть ли не каждый день появлялись надписи на памятниках. Возвращением терроризма пугали газеты и тележурналы. Тэхёна все это ни в коей мере не касалось. Но в один прекрасный день заместитель начальника Ли Джинги отдела по борьбе с терроризмом, попросил Кима принять участие в допросе одного из подозреваемых. Его задержание продлевали уже трижды, и последний срок подходил к концу. С 70-х годов, с самого начала карьеры, Джинги много лет работал вместе с отцом Тэхена, потом их пути разошлись. К тому же он был одним из его наставников, когда он учился в полицейской школе. Он считал Тэхёна хорошим учеником и даже приписывал ему особое умение вести допросы, которого на самом деле у него не было. — На этот раз без тебя не обойтись, Тэ, — сказал он. — Чего конкретно вы от меня ждете? — Мы уже три дня пытаемся разговорить этого типа. Молчит как рыба. А у тебя он может заговорить. — Почему? — Потому что ты умеешь это делать. В обычное время подобное предложение ему бы понравилось, пощекотало бы самолюбие. А тут — ни капли адреналина. И Тэхён первый этому удивился. Он почувствовал только усталость и желание как можно скорее оказаться дома. Этим утром у него уже началась мигрень, она изнуряюще сверлила ему череп. А сейчас был вечер, жаркий летний вечер. Воздух раскалился добела. Пусан задыхался в объятиях смога, да и денек выдался не из легких. Офис превратился в раскаленную печь. Тэхён чувствовал, что вокруг витает влажное облако телесных испарений, и он готов был на все ради банки ледяной кока-лайт, потому что автомат у них не работал. — Но послушай, если твои люди ничего от него не добились, не понимаю, чем смогу помочь я, если подключусь. — Подключись, — продолжал настаивать Джинги, — я видел тебя в деле. — Только зря потратите время. Я не знаю его досье… — Мы сыграем на неожиданности. Хёнбин согласилась. Словом, ты выходишь на линию огня и заставляешь его выдать имя. После этого отпускаем вожжи. Тэхён колебался, но на самом деле выбора у него не было. Они устроились в кабинете под самой крышей, где работало два вентилятора. Целый час два офицера бомбардировали его сведениями о подозреваемом. Это был некий Ким Кибом, известный под прозвищем «Торговец пушками» или «Подрывник». Отдел по борьбе с терроризмом уже давно взял его на заметку. Его подозревали в том, что это он снабдил взрывчаткой группу, которая устроила взрыв в автобусе на улице Гангнам. Во время обыска у него нашли си-четыре, бруски пластита, телефоны, переделанные в детонаторы, а кроме того еще и целый арсенал: всевозможное оружие, арматуру, бронежилеты. Три дня предварительного заключения подходили к концу, а парень так и не сказал ни слова следователю. Его жесткий диск и электронная почта за последний месяц не давали достаточных данных, чтобы подтвердить его участие, хотя бы косвенное, в теракте. Дело было, конечно, увлекательное, но очень сложное. Из-за жары Тэхёну было трудно сосредоточиться. Его коллеги говорили быстро, упоминали множество подробностей, и ему было трудно все это запомнить. В обычных условиях у Тэ идеальная память, но сейчас он очень боялся что-то забыть и взял блокнот, чтобы все записать. Наконец они закончили и проводили его до коридора этажом ниже, где находилась следственная часть. Ли и все начальство уже столпилось у зеркального стекла, желая посмотреть, как Тэхён поведёт дело. Теперь и ему захотелось себя показать. Он толкнул дверь и вошёл в кабинет. Жара там стояла адская, на пределе допустимого. Прикованный к стулу Кибом сидел за маленьким деревянным столиком, похожим на школьную парту. Сидел, опустив голову, пот лил с него градом. Он едва заметил появление Кима. Тэ закатал рукава рубашки и вытер пот, выступивший на лбу. Он захватил с собой пластиковую бутылку с водой, чтобы наладить контакт с допрашиваемым. И вдруг вместо того, чтобы протянуть бутылку ему, Тэ открыл ее и сам выпил добрую часть воды. Поначалу от воды ему стало гораздо лучше, но потом почувствовал, что земля уплывает из-под ног. Тэхён прикрыл глаза, но голова вдруг так закружилась, что он был вынужден прислониться к стене, чтобы хоть немного прийти в себя. А когда открыл, полностью потерял ориентацию. В голове белая страница, полная пустота. И жуткий страх: сейчас его отправят неизвестно куда. Тэ почувствовал, что ноги не держат, и опустился на стул напротив сидящего, но перед этим спросил: — Кто вы такой? И что я здесь делаю? Прошлая неделя Вторник 8 октября 2019 Пусан, шесть часов. Вечер ясного осеннего дня. Солнце, готовое опуститься за горизонт, зажигает город алым пламенем, отражается в окнах домов, в водах реки, в ветровых стеклах автомобилей, потоком течет по улицам. Волна света слепит и уносит все, что встречает на пути. Неподалеку от парка, опасаясь пробок, Тэхён сворачивает на бетонную полосу. Стоянка для автомобилей. Бетонный лабиринт. Раздвижные ворота открываются, впуская в просторный внутренний дворик. Множество лифтов. Приемная. Он идёт на консультацию к профессору Сон Хёну, директору национального Института памяти. Институт занимает весь последний этаж. Хёну один из ведущих специалистов Кореи по болезни Альцгеймера. Тэхён встречался с ним три года назад, когда его группа занималась расследованием смерти его брата-близнеца, Кихёна, возглавлявшего сердечно-сосудистое отделение той же больницы. Братья питали друг к другу такую ненависть, что, узнав, что у него рак поджелудочной железы, Кихён решил покончить с собой, но таким образом, чтобы его смерть походила на убийство и все улики указывали бы на брата. Тогда это дело произвело немало шума. Хёну тотчас же посадили в тюрьму, но команда Кима в конце концов докопались до правды. Выйдя на свободу, он сказал Чимину, что они вытащили его из ада, и он будет благодарен им до конца дней. И это не были пустые слова. Когда Тэхён позвонил ему неделю назад и попросил о встрече, он сразу же назначил ему день, уделив время в своем плотном графике. После отключки на допросе террориста Ким сразу пришёл в себя, и с памятью у него тоже все было в порядке. Отключка длилась минуты три, не больше, но свидетелями ее оказалось начальство. Хёнбин тут же отправила его в отпуск, а потом не хотела допускать к работе без заключения врача. Тэхёну пришлось снова пройти медосмотр и побывать на консультации у психиатра. Врачи прописали ему длительный отпуск для лечения. Его это мало устраивало. Ни для кого не было тайной, что Хёнбин уже много лет, ни от кого этого не скрывая, мечтает от Тэхёна отделаться. И если ей не удалось это сделать после дела Намджуна, то теперешний его провал дал ей в руки козырь. Однако Ким не пустил дела на самотек. Он поднял на ноги профсоюз, сходил к юристу, специализирующемуся по трудовому праву, сам принялся ходить по врачам, не сомневаясь, что получит письменное заключение о превосходном состоянии здоровья. Он нисколько не волновался. Чувствовал себя в форме, готов был постоять за себя и вновь работать на своем месте. Да, у Тэхёна случился провал в памяти, но, во-первых, всего на несколько минут, и потом, с кем не бывает? У него, как и у любого, может произойти отключка, и причин для этого сколько угодно: стресс, усталость, перенапряжение, жара. Именно так и говорили ему врачи, у которых он побывал. Однако среди них нашелся один, который заподозрил у него неполадки с мозгом и попросил сделать сканирование. Тэ всегда предпочитал атаковать, а не защищаться, поэтому решил предупредить все возражения и по собственной инициативе отправился на консультацию к главному специалисту по этого рода болезням. Он пошёл к самому Сон Хёну. Он назначил ему множество исследований и анализов. На прошлой неделе Тэ провел целый день в этой проклятой больнице, где ему взяли пункцию из спинного мозга, сделали магнитно-резонансную томографию и множество анализов крови, а потом он прошёл такое же множество тестов, исследующих его память. И вот Тэхён идёт к Хёну за результатом всех этих исследований. Идёт без тени беспокойства. Охваченный нетерпением вернуться к любимой работе. В этот вечер он даже собирался устроить небольшой праздник с парнями. — Профессор вас сейчас примет. Секретарша ввела Тэхёна в кабинет. Сон Хёну сидел за рабочим столом — удивительный, надо сказать, стол, формой похожий на крыло самолета, гладкий как стекло, — и что-то набирал на компьютере. Сам доктор, прямо сказать, выглядел не лучшим образом: всклокоченные волосы, бледное помятое лицо, неопрятная борода. Можно подумать, что он провел бессонную ночь за покером, опрокидывая стакан за стаканом. Халат нараспашку, так что видна рубашка виши и бордовый джемпер, связанный до того неровно, словно вязала его старушка сильно подшофе. Несмотря на неухоженность, Сону сразу внушал к себе доверие, да и репутация его говорила сама за себя. В последние годы он внес большой вклад в разработку новых критериев, помогающих диагностировать болезнь Альцгеймера. Институт памяти, которым он руководил, был ведущим в этой области, тут лечились те, кто страдает этой болезнью. И когда в прессе или на телевидении заходила речь о болезни Альцгеймера, в первую очередь приглашали и задавали вопросы профессору Сону. — Добрый вечер, Тэхён-и, присаживайся. Прошло несколько минут, и солнце закатилось. Кабинет заволокли сумерки. Хёну снял очки в черепаховой оправе и поглядел на Тэ взглядом мудрого филина, прежде чем зажечь старую латунную настольную лампу с абажуром из опалового стекла. Потом он нажал на клавишу компьютера, соединенного с плоским экраном на стене. Ким догадался, что сейчас увидит результаты своих анализов, они появятся на светящемся экране. — Буду откровенен с тобой, Тэхён, анализ твоих биомаркеров внушает беспокойство. Он ничего не ответил. Хёну встал и пустился в объяснения: — Перед тобой изображение твоего мозга, сделанное с помощью магнитно-резонансной томографии, точнее, той его зоны, которая отвечает за память и ориентацию в пространстве. — Взяв зонд, он обвел зону на экране и прибавил: — Наблюдаются элементы атрофии. В твоём возрасте это ненормально. — Он помолчал, давая Тэхёну возможность усвоить полученную информацию, потом перевел на экран следующий снимок. — На прошлой неделе ты прошёл еще одно исследование — томосцинтиграфию. Тебе ввели маркеры, которые дают возможность визуализировать различные патологические изменения. Тэ мало что понимал в его ученых объяснениях. Профессор, видно, заметил это и тоном доброго учителя пояснил: — Томосцинтиграфия позволяет зрительно представить себе активность различных участков твоего мозга и… Ким перебил: — Хорошо, и что это дает? Профессор вздохнул. — Таким образом можно определить, в каких зонах возникают нарушения… Он подошел к экрану и ткнул зондом в сегмент на снимке. — Видишь красные пятнышки? Это амилоидные бляшки, которые находятся между нейронами. — Амилоидные бляшки? — Патологические белковые сгустки на нервных клетках мозга, являющиеся причиной некоторых заболеваний как мозга, так и нервной системы. Слова ударяли Тэхёна, будто молотком, но он не хотел их слышать. Хёну вывел на экран результат третьего исследования — страницу, заполненную цифрами. — Нежелательная концентрация амилоидных протеинов подтверждается анализом интерстициальной жидкости, которая была взята при спинномозговой пункции. Ее анализ так же показывает присутствие патологически свернувшегося тау-белка, что означает наличие у тебя ранней стадии болезни Альцгеймера. В кабинете повисла тишина. Тэхён был растерян, подавлен и не мог рассуждать трезво. — Да нет! Быть не может. Мне… Мне всего двадцать четыре года! — Да, такое бывает крайне редко, но бывает. — А я говорю, что вы ошиблись! Все существо Тэхёна отказывалось принимать неожиданный диагноз. Он знал, что против болезни Альцгеймера не существует надежного лечения: нет эффективных препаратов, нет вакцин. — Я понимаю твои чувства, Тэ. Но советую повременить с эмоциями. Дай себе время подумать. Сейчас ничто не вынуждает тебя менять привычный образ жизни… — Но я не болен! — С такими новостями трудно смириться, Тэхён, — вновь заговорил Хёну очень тихо и очень ласково. — Но ты молод, и болезнь твоя, можно считать, еще в зачатке. Тебе предстоит дополнительные исследования. Они могут подсказать какой-то путь… До сих пор у нас не было надежных методов, помогающих поставить диагноз, мы диагностировали болезни слишком поздно. Но теперь все изменилось, и… Тэхён не захотел слушать его дальше. Вскочил со своего места и вылетел из кабинета, не оглядываясь. Холл. Множество лифтов, спускающих во внутренний двор. Лабиринт из бетона. Автостоянка. Урчанье мотора. Тэхён опустил все стекла. И вел машину, чувствуя, как ветер играет его волосами, слушая радио, пустив его на полную мощность. Чувствовал он себя великолепно. Жизнь била в нём ключом. Он не собирался умирать. Он прибавлял скорость, обгонял, сигналил. Он отчаянно пытался убедить себя, что не болен. Вспоминал, что ему всегда говорили в гимназии, в полицейской школе, когда вел свои расследования, что у него феноменальная память. Жал на педаль газа и отчетливо вспоминал таблицу умножения, факты из истории, духи своей бабушки, тексты песен и даже цитаты из книг. «Мой мозг кипит жизнью, работает на всю катушку», - уверял себя он. Он выехал на мост, потом на улицу и поехал по асфальтовому спуску, который ведет на подземную автостоянку. На встречу с друзьями он отправился пешком. — Привет, Тэ! Они уже устроились за столиком на террасе. Тэхён сел с ними, заказал виски и выпил его чуть ли не залпом. Они смеялись, обменивались последними новостями, делились проблемами, у кого с личной жизнью, у кого с деньгами, у кого с работой. Заказали на всех по элитному соджу и чокнулись за дружбу. Потом отправились гулять и заходили то в одно кафе, то в другое. Тэхён даже позволял парням с ним заигрывать. Приближаться. Прикасаться. «Я не больной. Я привлекательный», - твердил он сам себе. Он пил все подряд. Его пьянила свобода. Время промелькнуло незаметно. Было уже за полночь, когда он попрощался с друзьями и отправился на подземную автостоянку. Третий этаж под землей. Освещение как в морге. К горлу ему подступала тошнота. Тэхёну стало плохо. Ноги не держали. В один миг вся его веселость испарилась, и ему сделалось так погано… Тоскливо, тяжело, безотрадно. Он пытался проглотить комок в горле и не мог. Перед его глазами замаячило изображение мозга с красными белковыми бляшками. Тэхёну сделалось страшно. Он понял, что ему грозит катастрофа. Тэ достал ключи, автоматически разблокировал машину и упал на сиденье. Глаза у него были полны слез. И вдруг какой-то шорох… Кто-то сидел сзади. Он сразу же пришёл в себя и обернулся. Бледное пятно лица обозначилось в темноте. — Блядь, Чимин! Ты меня напугал! — Добрый вечер, Тэ-Тэ. — А что ты тут потерял? — Ждал, когда ты расстанешься с друзьями. Мне позвонил Хёну, и я за тебя беспокоился. — А врачебная тайна, черт его побери? — Ему ничего не пришлось говорить. Вот уже три месяца, как твой отец и я ждем и боимся этого момента. Тэхён зажег свет, чтобы лучше его видеть. У него глаза тоже были полны слез, но он вытер их рукавом и прокашлялся, чтобы голос не звучал хрипло. — Конечно, тебе решать, Тэ, но, по-моему, нужно действовать как можно быстрее. Ты сам меня этому учил: в нашем деле нельзя ничего откладывать на завтра, надо брать быка за рога и не отпускать его. Поэтому ты и стал самым лучшим следователем. Ты себя не жалеешь, ты всегда первый, всегда наносишь упреждающий удар. Тэхён всхлипнул. — Невозможно нанести упреждающий удар Альцгеймеру. В зеркальце он увидел, что Чимин открывает плотный конверт. Из конверта он достал билет на самолет и какой-то проспект. На обложке проспекта высокое красивое здание на берегу озера. — Мне говорила об этом заведении мама, это больница называется Аджу. — И что понадобилось твоей маме в этой больнице? — Как тебе известно, у нее болезнь Паркинсона. Еще два года назад у нее жутко дрожали руки, и она жила в настоящем аду. Но в один прекрасный день врач предложил ей новый метод лечения, в мозг вживили два тончайших электрода, связанных со стимулятором, который поместили где-то в районе ключицы. Стимулятор — это что-то вроде пейсмейкера. — Ты мне все это уже рассказывал, Чимин, и признался, что электроды ничуть не мешают болезни прогрессировать. — Может быть. Да, болезнь как таковая не исчезла, но исчезли многие сопутствующие симптомы, и мама, например, видит теперь гораздо лучше. — Альцгеймер не имеет ничего общего с Паркинсоном. — Я знаю, — кивнул он и протянул ему проспект, — но посмотри, какое лечение проводят в этой больнице. Они используют глубокую стимуляцию позвоночника и борются с симптомами Альцгеймера. Их результаты внушают надежду. Это было совсем нелегко, но я нашел для тебя место в их экспериментальной программе. Я все оплатил, но выехать нужно завтра. Я зарезервировал тебе билет на поезд. Тэхён усмехнулся. — Побереги свои денежки, Чим. Все эти курсы лечения херь полнейшая. Я сдохну, и точка. — У тебя целая ночь на размышление, — не отступал Чимин. — А пока я отвезу тебя домой. Ты сейчас не можешь вести машину. Тэхён был слишком измучен, чтобы с ним спорить, уступил ему место за рулем и сел на пассажирское. В семнадцать минут первого камера видеонаблюдения автостоянки засняла, как они выезжают за ворота.