Единственная жена Доктора

      Аркитио улыбнулась, сморщив свой маленький носик и широко распахнув карие глаза. Дело в том, что сейчас молодая женщина слушала по радио забавную попсовую музыку шестидесятых годов, потому что была охвачена ностальгией. Она уже очень давно жила на Земле 23 века, но до сих пор не привыкла к подобным примитивным мотивам, хотя они по-прежнему и вызывали в ней желание танцевать. Будучи хрупкой и миниатюрной на вид, на самом деле она была очень сильной физически, особенно по сравнению с другими особями женского пола на Земле. И хотя девушка выглядела от силы на тридцать, все это было лишь иллюзией, потому что она была таймледи и ей было несколько сотен лет. Когда в далеком прошлом на одной из земных колоний, Аркитио познакомилась с милой женщиной Джилл, та дама дала ей имя — Сьюзан. С тех пор таймледи использовала это имя, чтобы не привлекать внимание своей галлифрейской кличкой. Короткая стрижка ее каштановых волос за эти века совсем не изменилась, она поддерживала свой стиль, в память о своем покойном муже и лучшем на свете человеке — Дэвиде Кэмпбелле, поэтому и стриглась минимум в год два раза.       Сейчас, вспоминая свой первый день на Земле, Сьюзан умилялась. Дед как обычно ворчал, что Тардис заглохла, а у него дела, ведь надо было спрятать артефакт Омеги. Слушая дедушку, тогда еще очень юная галлифрейка умирала от любознательности и хотела быстрее ознакомиться со здешней культурой и аборигенами. Поэтому Доктор и предложил ей пойти поучиться в школе. Надев глупый этнический наряд: белую сорочку и синий юбочный комбинезон, Аркитио выбежала из Тардис, захватив в качестве документов психобумагу. Только у нее не было фамилии, ведь она до сих пор мало что знала о своих корнях. Да, дед приехал и спас ее из пекла гражданской войны в 49 веке, как мать и обещала, но с тех пор, она так и не смогла выудить у него нужную информацию, а от погибшей при родах мамы она больше ничего не знала. Этот ворчливый старикан даже толком не умел пилотировать корабль, скорей всего у него до сих пор не было прав, ведь он украл свою Старушку. Сьюзан понимала, что ей необходима фамилия, поэтому она решила выбрать наобум. Первое, что Аркитио увидела, выходя из Тардис, была какая-то свалка и на одном из мусорных баков было написано «фирма Форманов», а на главной стене свалки была вывеска с надписью: «И.М. Форман — скупщик металлолома, на 76 Тоттерс лейн». Тогда по странной иронии судьбы даже не зная этого, Сьюзан приобрела свои родные корни, взяв фамилию, которая на самом деле и должна была достаться ей от матери. Но возможно сей случай не был случайностью, ибо пути Тардис неисповедимы.       После естественной смерти своего мужа Дэвида от старости, таймледи вернулась в тот самый город, где Доктор ее оставил давным-давно, в надежде, что дед опять вернется и заберет ее из этого унылого места, где уже целый век ничего не происходит. У них с Кэмпбеллом не было детей, но они прожили счастливую жизнь вместе, только она старела слишком медленно и в итоге осталась одна, ведь таково проклятие повелителей времени…

***

      Аркитио стояла под прозрачным небесным куполом, в том месте, где сквозила странная угловатая трещина, через которую сочились дождинки. На самом деле шел ливень, но этот полимерный щит защищал Землю и от солнечной радиации и от внесезонных осадков и от ядерной атаки. Купол опускали и поднимали лишь по приказу хранителей межгалактического маяка. Все эти меры протокол Теней внедрил еще в 22 веке, когда Землю в очередной раз пытались захватить Далеки. Миссис Форман-Кэмпбелл особенно сильно чувствовала одиночество в пасмурную погоду, но единственная трещина щита ее слишком смущала, чтобы поддаваться грустным эмоциям, она стояла и пытливо ее разглядывала, напряженно о чем-то думая. — Сьюзан, — окликнула ее какая-то девушка, — Вы Сьюзан Форман, не так ли? — Форман-Кэмпбелл, — поправила она незнакомку, резко повернувшись. — А вы кто и зачем меня искали? — Я Донна Ноубл-Темпл, черт, в смысле Фрея Тюн-Сигма, но это долгая история, я искала вас, потому что вы дочь моего брата! — пробубнила девушка. — Что за бред вы несете? — возмутилась Аркитио. — Вся моя семья — это дедушка Доктор, больше нет никого, все погибли… — печально добавила таймледи. — Видимо не все, потому что я дочь Доктора, Фрея, неужели он обо мне не упоминал, когда вы вместе путешествовали? — обиженным голосом выпалила Донна. — Нет, но он рассказал мне о Галле, своем сыне и сказал, что понятия не имеет, кто моя мать… — обреченно прошептала галлифрейка. — Магистр рассказывал другу о некой Эни Форман, с которой когда-то развлекался, а я подслушала их беседу, видимо, Вы ее дочь, потому что после, он тайком женился на одной таймледи из княжеской семьи и разразился скандал, меня срочно отправили в пригород к сестре деда, а когда я вернулась, хитростью заманили в Тардис и превратили в человека, тогда я не понимала в чем дело, но когда воссоединилась со своим сознанием и поговорила с матерью, она случайно проговорилась и я думаю, что мой брат погиб тогда… — лихорадочно вытирая слезы, протараторила Фрея. — Развлекался? — гневаясь, закричала Сьюзан, вырвав лишь это слово из всего контекста. — А вы знаете, что она умерла при родах? — Люди часто умирают, рожая галлифрейцев, потому что происходит слишком сильный энергетический всплеск, плацента отслаивается слишком резко и рано, такое кровотечение остановить почти невозможно, мы проходили это на лекции о межвидовых браках… — объяснила Донна. — Как у вас все просто, — холодно изрекла Аркитио. — Вы даже не сказали, что Вам жаль… — Как и Вы не сказали, когда я сообщила вам, что Ваш отец и мой брат Галл погиб, — словно оправдываясь, сказала Фрея. — Он был подонком, — резко заметила Форман. — Он был нашей семьей… — отстраненно ответила уже-не-совсем-Ноубл. — Моя семья лишь Доктор, вы мне не нужны! — бросила Сьюзан. — Неправда, маленькая, неправда, — резюмировала Донна. — Галлифрей погиб, забрав все и всех, но мы пока есть друг у друга, не отталкивай нас из-за ошибок юности уже мертвого отца, — умоляющим тоном добавила таймледи. — Мы? Кто еще из нашей семьи выжил, кроме тебя и Доктора? — Еще дядя Омега и надеюсь, что мама с Романой, ну и некая Дженни, видимо она появилась лишь после гибели Галлифрея, потому что по психобумаге пришла информация, что ее родитель только Доктор, — уверенным тоном сказала Фрея. — Прогенация? — внезапно воодушевилась Аркитио. — Скорей всего… — прошептала Донна, думая о том, выжила ли на самом деле после этой войны ее мать. — Так ты поможешь мне в их поисках или будешь и дальше тут сидеть, себя жалеть и Магистра ненавидеть? — энергично добавила Донна. — Дай мне десять минут, собрать сумку, — бросила Сьюзан. — Много не бери, у меня нет Тардис, только вортексное кольцо, — предупредила ее новоиспеченная тётя. — А как же трещина в реальности? — указывая в небо спросила Аркитио. — Вернемся к ней позже и разберемся, — пообещала Фрея, — у нас же есть временной манипулятор. — А ты похожа на отца, — заметила миссис Форман-Кэмпбелл улыбнувшись. — Поторопись, — хмуря брови, потребовала Донна и в ее голосе послышались былые грубоватые нотки. «Видимо, эта человеческая женщина повлияла-таки на мой характер», — мысленно обрадовалась дочь Доктора.

***

      Сьюзан и Донна-Фрея материализовались на базе Мессалина, сразу после того, как Десятый, все-еще-человек Ноубл и Марта Джонс уехали. Дженни начала регенерировать. — Давай телепортируем ее прямо сейчас, — прошептала Аркитио. — Нельзя, у меня есть инструкции, что нельзя вмешиваться в ее линию, до того, как она похитит звездолет и улетит, — сказала вторая таймледи. — Это еще почему? — возмутилась Форман-Кэмпбелл. — Канон фиксированных точек и прочие тайми-вайми, — заулыбалась Фрея. — Позёрка! — прыснула Сьюзан. — Двоечница! — фыркнула Донна. — Просто я не верю, что все так дотошно надо соблюдать, — бросила Аркитио. — Безответственность тебе, наверноe, от Первого передалась, пока Доктор был больше Тэтой, чем Доктором, — подмигнула Фрея. — Уж лучше так, чем твое беспросветное занудство, — заметила Форман.       Регенерация Дженни закончилась, а таймледи начали спорить о том, почему дочь Десятого не поменяла лицо. Затем Донна со всей серьезностью рассчитывала координаты, а Аркитио в это время сбегала к машине прогенации и вернулась c уже взрослой дочкой, которую тут же назвала — Эни Форман. Шокированная Фрея промолчала, у нее тоже пока не было детей с Темплом (с недавних пор бывшим мужем). Поэтому, недолго думая и зная о том, что их раса подверглась геноциду, она последовала примеру племянницы и на свет появился молодой мужчина по имени Джош Макэвой, названный в честь виртуального мужчины, Ли Макэвоя, которого она все еще любила. — А вдруг он был реальный? — настаивала Сьюзан, когда расспросила о ее истории. — Все может быть… — грустно подытожила Фрея, и они, активировав кольцо вортекса, дружно взялись за руки и последовали за звездолетом Дженни Смит.

***

      Первый перевал Дженни состоялся на базе Паскудвиль в колонии третьей Земли созвездия Боксер. Космический бар, в котором она остановилась, назывался «Шерлоконутые». Она вспомнила лекцию о бананах, которую отец невзначай успел прочесть, пока они убегали от генерала Купа и обезумевших Хад, и заказала банановое дайкири. Ее воодушевлению не было предела, поэтому новорожденная таймледи и не заметила как к ней подкрались четверо, две молодые женщины, девушка и парень. Они гуськом дружно присели вокруг нее и тоже заказали банановое дайкири, ну, все кроме той, что была немного похожа на нее, только выше ростом с каштановыми вьющимися волосами и карими глазами. Она представилась как ее сестра и нагло заявила, что они знакомы. — Ты конечно, не поверишь, солнце мое, но это я дала тебе имя Дженни, четыре года назад, хотя для тебя прошел лишь день. Ты должна меня помнить под именем Донна Ноубл и не удивляйся, я регенерировала! — протараторила Фрея. — И вы рассчитываете, что я так прямо просто поверю вам? — возмутилась Дженни. — Нет, у нас нет времени ждать, пока ты въедешь в ситуацию, поговорим после, — на этих словах Донна схватила ее за руку, все остальные тоже дружно замкнули круг и переместились в чью-то спальню. — Это квартира сына Бригадира Лейтбридж-Стюарта, — объяснила Фрея. — Я уже летала в дом престарелых и там не обнаружила часов, значит нам надо обыскать тут все! — почти приказным тоном добавила она.       Сьюзан многозначительно промолчала, и потянув за руку юную девушку, очень сильно похожую на нее внешне, ушла в сторону другой комнаты. А парень, сопровождающий Донну, лукаво улыбнулся и полез в шкаф. Дженни невольно проследила за ним взглядом, удивляясь, как он собран и динамичен. Она заметила, что он был одет в военную одежду Мессалина, как и она, а так же использовал короткие фразы, при этом выражая безмерную любознательность, так что мисс Смит сразу подумала, что этот солдат, тоже из машины прогенации, дитя тысячного поколения. С трудом осознавая, что Джош ее племянник, она ругала себя за впечатлительность. Ну почему же он был так дьявольски красив? Высокий, в меру атлетичный брюнет, гибкий аки кот, но очень мужественный на вид. У него были слегка пухлые губы, все время изогнутые в полуулыбке и пронзительные серые глаза, а так же греческий нос с маленькой, еле заметной горбинкой, появившейся словно от боксерских поединков. Когда его поиски не увенчались успехом, он нахмурился и между его густых бровей появилась глубокая складка. Это складка увеличивала ему возраст и стирала все очарование от его будто бы застывшей извечно-провокационной улыбки. Парень перестал улыбаться и это больно кольнулo по зачарованному сердцу Дженни. — Милая, ты сошла с ума, он же мой сын, а ты моя родная сестра, — сердитым тоном прошептала Фрея, так чтобы Джош ее не услышал. — Что? — выплыв из своих мыслей, спросила таймледи и догадываясь, в чем ее упрекают, невольно залилась краской. — Нет, ты неправильно меня поняла. — Да неужели? — скептически поинтересовалась Донна.       Дженни, оскорбленно насупилась и, демонстративно отвернувшись, выбежала из комнаты. — Тоже мне, сестра называется… — еле слышно проворчала Фрея.       Вскоре, Сьюзан и ее дочь Эни нашли пресловутые часы, и семейство Доктора переместилось в дом престарелых.

***

      Бригадир Лейтбридж-Стюарт с грустью смотрел на два бокала бренди, который каждый раз по привычке просил наполнять, с надеждой, что Доктор явится его навестить. Уже прошло несколько лет, а его инопланетный друг так и не пришел выпить и поболтать. Алистер винил во всем свою старость, будь он помоложе, он бы сейчас сам бегал и спасал миры, вместе с нестареющим галлифрейцем. Хрупкие кости и одиночество — вот и все, что мужчине досталось в наследство, после всех попыток спасти мир от напасти. Нет, он не жалел о прожитой жизни, напротив, он очень гордился своей дорогой, гордился знакомством с Доктором, гордился своим сыном и внучкой. Бригадир чувствовал, что уже устал, но почему-то не хотел умирать, словно время еще не пришло. Просто, наверное, в глубине души он надеялся еще раз увидеть безумного таймлорда, своего единственного друга.       Внезапно воздух в комнате завибрировал и перед его глазами материализовались молодые девушки и парень. Все они были немного похожи друг на друга, но держались особняком по двум стайкам, словно были мало знакомы. «Родные, но чужие», — промелькнуло в мыслях у Алистера. Старик глубоко вздохнул, будто от усталости и сфокусировал взгляд на самой взрослой из них. Надев квадратные очки, Бригадир представился и потребовал у них объяснения. — Дядя Омега, — начала Донна, — на самом деле мы и не знакомы, но я много слышала о Вас, знаю, Вы сейчас не понимаете, о чем я говорю, но если откроете эти старые часы, все станет на свои места. — Дитя, зачем я должен открывать часы? Вы что, из Раксакорикофаллапаториуса и решили меня устранить? — пытливо разглядывая их, поинтересовался Алистер.       Джош засмеялся от предположений старичка и шутливо толкнул в бок свою тётю Дженни, но таймледи странным образом отреагировала на этой невинный жест, резко отшатнувшись от него, как от прокаженного, и встала как можно дальше, пытаясь отвести взгляд. Парень не совсем понял, что произошло, но, казалось, обиделся и тоже демонстративно отвернулся. Все эти странные телодвижения не ускользнули от привыкших все анализировать глаз Бригадира. Фрея пыталась объяснить про разделение, про Хамелеон, про ДНК, но Алистер слушал лишь вполуха, думая о своем. — Вы — дети Доктора, — внезапно подытожил он, шокировав всех. — Но как вы догадались? — искреннее удивилась Фрея. — Вы не похожи на людей, разговариваете о разделении ДНК, являетесь родственниками, ибо у вас достаточно много общих черт, но меж тем, судя по этим двоим — указывая на Джоша и Дженни, сказал Бригадир, — вы почти не знакомы друг с другом. Ты самая старшая, хотя вы все и выглядите, как ровесники, это заметно по глазам, и главное, где это видано, чтобы тридцатилетняя женщина, была матерью двадцатилетней? — намекая на Сьюзан и Эни, подытожил старик. — Мы можем и дальше играть в «Шерлока Холмса», дядя, а можем открыть часы и отправиться на поиски Доктора, в том временном промежутке, в котором мы можем это сделать, не нарушая его фиксированных точек, — отчеканила Донна. — Все, мне надоело его уговаривать, — внезапно вспылила взволнованная Дженни, она вырвала из рук Фреи часы, поднесла к Бригадиру, открыла их и уставилась на процесс воссоединения.       Когда витиеватая энергия вырвалась на волю, она долго парила в воздухе, словно выбирая себе жертву и не решаясь, в кого проникнуть. Напряжение Дженни спадало, когда она смотрела на этот вихрь сознания, такой тяжелый, мудрый и всеобъемлющий. Вскоре энергия перестала сомневаться и ворвалась прямо в глаза Алистеру. Старик инстинктивно подскочил, словно его что-то тянуло вверх, и свечение окутало каждый сантиметр его тела. Когда воссоединение закончилось, он упал без сознания. Сьюзан подбежала к телу старика и что-то ему вколола. — Зачем это? — удивилась Фрея. — Нам надо имитировать его смерть, кроме того он слишком стар, пора ему регенерировать, — объяснила свои действия Аркитио.       Через пару минут она подняла крик, прибежали санитары, медсестра, а потом и врачи, которые констатировали смерть. Предъявив психобумагу, таймледи заверили персонал, что являются представителями Юнита, а так же родственниками покойного, и, оформив все необходимые бумаги, увезли «труп». Через час после отъезда они переместились на базу Торчвуда, где Алистер благополучно регенерировал.       Джек Харкнесс немного растерялся, он не знал, на кого смотреть и кем восхищаться. Этим шикарным молодым человеком по имени Джош, его матерью милашкой Донной, печальной внучкой галлифрейца Сьюзан, ее забавной дочкой Эни или только что регенерировавшем Омегой, некогда бывшим Бригадиром. Перед их взором пристал статный мужчина лет сорока, в меру высокий и в меру худой, с коротко стриженными волосами, как у Девятого Доктора, и некой неопрятной небритостью, придающей ему брутальность. У него были большие добрые карие глаза и длинный нос. Меж тем очень волевой подбородок, широкие скулы и высокий лоб. Он был мужественным и внушающим доверие. Но все же, когда капитан пригляделся к нему поближе, то увидел некий озорной огонек, так свойственный всем бессовестным таймлордам. Скрывая, что он думает по этому поводу, Харкнесс вышел из комнаты, что-то по ходу проворчав. Дженни улыбалась, следя за реакцией Джека, и еле сдержала подкативший необузданный смех. Она так сильно старалась не впасть в истерику, что глаза увлажнились от переизбытка эмоций. — Теперь у меня есть семья, — вслух выпалила она и, обняла первого попавшегося родственника по имени Джош.       Донна закатила глаза и постаралась проигнорировать это подозрительное проявление телячьей нежности. — Не будь занудой, все же невинно, — подбодрил ее дядя Омега. — Доктор с этим разберется, — сердито заверила его Фрея. — Буду рад на это посмотреть, — разразился добротным смехом брат Тэты. — Хватит тянуть время, мы семья или нет? — воскликнула Сьюзен. — Поехали на поиски Доктора, я соскучилась по деду. — Я тоже, — выпалила Донна и предложила всем замкнуть круг, — увы, у нас пока одно вортексное кольцо. — Мы это скоро исправим, — пообещал Омега, уже прикидывая в уме, как он будет выращивать душу Тардис в кустарных условиях.