Единственная жена Доктора

      Теперь, когда Ривер воссоединилась со своей человеческой сущностью Розой, она поняла, насколько беспочвенна была истерика Джона Смита, который в свою очередь боялся открыть часы. Мелоди хорошо помнила рассказ своего мужа, о его подобном опыте. Пройдя через такое сама, таймледи осознала, что ее земная ипостась не исчезла и не умерла, она по-прежнему оставалась частью ее. Наверно, такой бы и была Ривер если бы родители не зачали ее в Тардис. Она взяла бы отважность и эмоциональность от Эми, преданность и человеколюбие от Рори и была бы вылитой Роуз. Так что все чувства и воспоминания, которые были у мисс Тайлер повлияли и на воссоединенную Мелоди. И после ей уже казалось, что все пережитые ей эмоции, пока она являлась землянкой усиливали и так уже бездонные чувства, томящиеся в ее сердце веками. Но она стала старше и несмотря на то, что ее сознание дремало в часах, Ривер ощущала прибавление этих лет, словно прожила их наяву.       Хэнди две недели избегал ее, деловито имитируя смертельную занятость. Будто на Землю каждый день нападали толпы НЛО и его квалифицированная помощь была необходима чуть ли не 25 часов в сутки. Эти две недели ассоциировались в сознании Ривер с тусклыми днями в Стормкейдже, когда она еще не была такой проворной и не умела убегать по первому желанию. Одиночество блуждало в ее душе, как в лабиринте, полном зеркал. Она бежала, бежала по бесконечным замкнутым коридорам и натыкалась на стены, на которых было насмешливое изображение Мастера. Он словно ухмылялся, празднуя победу и самодовольно отбивал ритм пальцами. Эта чечетка раздражающе звучала и затягивала рассудок в пьянящую пелену безысходности. Ненависть, о которой она так часто кричала, была лишь отблеском неудержимых чувств, но только ненависть к Доктору, лишь выражающая ее любовь. Другим делом были отрицательные эмоции, вызванные общением с Кощеем. Наверно, это было олицетворение ее страха и истинной ненависти, или еще хуже, то была обычная трусость и нежелание признавать, что страсть, которую ей навязывал Мастер — являлась тем самым выражением чувственности, так необходимым ей от Тэты. Но от Доктора Мелоди никогда не получала всего этого. Он просто убегал. Убегал от Ривер, от Лэйк и от Розы. Все это были разные проявления ее сути и каждый раз в них, желая быть рядом с Доктором, женщина на самом деле оставалась одна.       Возможно, есть женщины, которым нравится, как счастье ускользает от них, так же как и наверняка — есть женщины желающие, чтоб их выбор уважали. Но только не Ривер, она всегда мечтала, чтобы рядом с ней был эгоист, способный на любое безумие, пусть иногда даже подлость, ради того чтобы заполучить ее, лишь ради того, чтоб проявить свою страсть к ней, а не прятать все это под грузом отстраненности или бликами ребячества. Всему есть предел и терпению тоже. И вот он настал в жизни Мелоди. Теперь Понд поняла, почему полюбила Хэнди больше самого Доктора, в нем было то самое эгоистическое кредо, способность выражать свои чувства, истинные чувства, а не показные. Это конечно досталось ему от Донны, а Донне досталось от ее отца. То что Донна-Фрея была просто клоном Кощея, Ривер уже знала, но не хотела расстраивать своего мужа, поэтому наплела ему сказки про сообщников и вселенский заговор. Но это не помогло, полутаймлорд все равно начал упрямиться и ревновать. В последний день из этих двух недель таймледи твердо решила посмотреть своему страху в глаза и поговорить по душам со своим благоверным. Долго искать его не пришлось, он сидел на полу в складском помещении Торчвуда и что-то разбирал, при этом делая заметки в блокноте. Обычно, когда жена приходила, Хэнди молниеносно подпрыгивал, сухо извинялся и убегал по чрезвычайно неотложным делам. Но на этот раз наученная его фокусами, Ривер предусмотрела и это, закрыв дверь наглухо часовым аморти-штампом. Это был обычный инопланетный замок, закрывающий любые замки намертво на 20 минут. И печать сия была нерушима, поэтому даже звуковая отвертка бы не справилась. Но когда дверь уже была запечатана, Мелоди наконец заметила, что муж и не планировал шевелиться, он был до безумия увлечен своей деятельностью или как обычно делал вид, что увлечен. — Доктор, — осторожно позвала его она. — Тшшш, не сейчас, я занят, — выпалил он, даже не поворачиваясь. — Это очень важно, сладкий, — жалобно пропела Ривер в надежде, что его прошибет. Ну да, конечно, разбежалась бедняжка, прошибет этого черствого чурбана, на его лице и теле не дрогнул и мускул, он продолжал энергично копошиться в деталях и делать свои супер-важные заметки.       Включив план «В», Мелоди с помощью дистанционного пульта активировала противопожарную сирену офиса, с потока мгновенно полил поток воды и закричала протяжная сигнализация. Хэнди инстинктивно подскочил и, раздраженно уставился на нее. — Чего тебе? — буркнул он. — Я требую развода! — парировала она. — Отлично, пусть Пит все уладит, мне некогда, — хмуря брови, ответил метакризис. — И чем же ты таким невозможно важным занят? — недоверчивым тоном спросила Ривер и, подбежав к нему, выхватила из рук блокнот. Она приблизилась так резко, что едва не сбила его с ног. Он инстинктивно протянул руку и схватил ее за локоть. Она пошатнулась и, вероятно, упала бы, если бы он ее не удержал. Блокнот мгновенно выпал у нее из рук и, она не выдержав, заплакала. Видно это оказалось тем самым толчком, который был необходим. Он привык, что она всегда такая сильная, безумная и непоколебимая и вдруг такое проявление слабости. Той самой проклятой слабости, которые многие женщины используют, как оружие. Его сердце сразу смягчилось и он почувствовал дикое чувство вины. — Роуз, я… то есть Лэйк… или Ривер? — казалось он окончательно запутался, расстроившись. — Просто Мелоди, — подбодрила она его, приобняв. — Прости меня, — выпалил он, и обнял ее в ответ. — Давай поговорим, сладкий, ну пожалуйста, — продолжая всхлипывать, попросила Ривер. — Давай, — слишком поспешно согласился Доктор и, посадил ее на кресло напротив своего стула, который долгое время пустовал будучи лишним атрибутом кабинета. — Чем ты тут занимаешься? — снова подняв блокнот, поинтересовалась она.       На бумаге были формулы и архитектурные наброски чертежа Цитадели. Формулы отражали генетически-различительные особенности двойной и единичной прогенации. — Какого черта, Доктор? — вспылила женщина, подскочив с кресла и, совсем забыв, что собиралась давить на жалость, имитируя слезную истерику. — А ты думала, я это просто так оставлю? — возмущенно ответил супруг. — Я делаю свои собственные расчеты, просто я не так силен в генетике, как ты, но зато я хорошо разбираюсь в физике, кибернетике и географии! — подытожил он. — И… — боясь того, что он сейчас скажет, протянула таймледи. — Ты соврала мне, Фрея — единичной прогенации, у нее нет никакой матери или отца, это тупо клонирование с диплоидной фем-кодировкой без адаптера. Она выращена по старинке, и даже не считается его дочерью, это он, просто без вживленной памяти и с двумя Х-хромосомами! — протараторил он, гневно сверля ее взглядом. — А это означает, что я наполовину Доктор, а наполовину человеческая ипостась фем-Мастера. — Это все о чем ты можешь думать? — внезапно выкрикнула Ривер, стукнув его по лицу.       Щека сразу побагровела, но он даже не отреагировал. — Нет… — наконец, прервав паузу, сказал он. — Я так же рассчитал расстояние между лабораториями и фиксированными системами инкубаторов двойной прогенации. Расстояние между институтом клонирования и планирования семьи слишком большой, там находятся временные искажения, а значит Тардис и манипуляторы не могут доставить достаточно быстро, если бы мастер подменял клетки в зародыше, он бы не смог, клетки повредились бы, прежде чем он бы доставил их из одной лаборатории в другую. Вывод, Кощей подменил не клетки, он подменил детей и где-то или когда-то во времени и пространстве, находится наш с тобой ребенок, который бог знает где и как воспитывался, а самое страшное кем? — протараторив все это взахлеб с испуганным выражением лица, Хэнди уставился на жену, в надежде, что она найдет выход из тупика. — Возможно, — почти холодно ответила женщина, изрядно его шокировав. — Что значит возможно? — окончательно разозлился метакризис. — Надо срочно прорывать реальности и выяснять. Даже если придется достать Мастера из-под земли, где я его развеял, после кремирования. — Ты его ненадолго сжег, сладкий, — иронично сказала Ривер, — он скоро оживет и вернется, прям перед самим падением Десятого. — А не слишком ли много ты знаешь? — сверля ее сердитым взглядом, спросил Хэнди. — Ты забываешь, что я из будущего, Доктор, — таинственно улыбнулась она, — и хватит волноваться и иронизировать, если наш ребенок существует и он жив, я найду его, обещаю, но не в этой жизни! — категорично подытожила она. — Почему же? — округлил глаза метакризис. — Потому что ты не бессмертный и не долгожитель, мой хороший, и я не буду тратить время на поиски пока ты увядаешь, но когда придет время… — она не договорила чего, добавив: — Я прорву эти бреши, достану манипулятор и найду всех, даже тех кто заперт в ловушке, если потребуется… — Как-то я слабо верю в твои обещания, — проворчал Хэнди. — А это уже не моя проблема! — категорично бросила она, и собралась уходить. — Ты куда? — удивился муж. — Как куда? — притворно изумилась она. — Разводится, конечно! — С кем? — непонятно зачем спросил метакризис. — С тобой, мой Хэнди, а с Доктором я еще успею развестись, когда доберусь до этого придурка с бабочкой, — с полуулыбкой ответила Ривер. — Для чего разведешься, чтоб потом спокойно уйти к Мастеру? — вскинув левую бровь, выпалил он. — Вот именно, я поняла, что половина Кощея меня больше не удовлетворяет, хочу его полностью! — победно выпалила она, и уставилась на позеленевшего от злости муженька. — А вот и не дождешься развода! — заявил Хэнди и напустил на лицо фальшивую улыбку. — Хорошо, тогда буду изменять тебе, все равно тебе пофиг, живешь один, супружеские обязанности не исполняешь, вряд ли ты вообще заметишь, поэтому не о чем волноваться, Доктор! — парировала Мелоди. — Я ненавижу тебя! — внезапно вырвалось у него. — Ну, наконец-то, — обрадовалась Ривер, побежав к своему упрямцу. — Я так долго ждала этого, Доктор, спасибо, что сказал это вслух, — добавила она, впиваясь в губы ничего непонимающего клона страстным поцелуем.