Чертов Мистерион

      Мы не так уж часто бывали у Баттерса дома. Его отец имел привычку иногда приходить на обед домой, поэтому я старался не попадаться ему на глаза. Вчера он уехал в командировку, и можно было не переживать, что он завалится.       Комната Лео была полной противоположностью моей — она была просто переполнена разнообразными коробочками, ящичками с вещами и игрушками, последние были еще и раскиданы по всем горизонтальным поверхностям. Он сидел на полу, скрестив ноги, и самозабвенно играл в новую игру. Я валялся на его кровати перелистывая страницы в фейсбуке. Чувствовал я себя просто отвратительно, особенно глядя, как Лео, прикусив язык, мочит цифровых врагов. Я опустился к нему на пол, обняв сзади. — Лео, — я уткнулся ему в шею. Родители до сих пор заставляли его стричься, как и в четвертом классе — выбривая виски, оставляя только чуб на макушке. Благо, хоть разрешили отрастить такой популярный сейчас хвостик. Мои волосы под капюшоном больше напоминали взрыв на макаронной фабрике. Мама подстригала их единственными тупыми ножницами в доме, только когда они уже начинали лезть в рот. — Ты влюбился в такое чудовище. — Сейчас, подожди чуть-чуть, — он пробежал еще немного по этажу какой-то заброшки, заглядывая в комнаты, отстреливая мобов. Найдя чек-поинт, он сохранился и нажал паузу, отложил геймпад и повернулся ко мне. — Ты не чудовище. Ты самый заботливый человек, которого я встречал в моей жизни. — Но… — начал было я, зацепившись взглядом за шрам на его глазу, который именно я оставил ему, бросив сюрикен в четвертом классе. — Нет, без «но», — перебил он меня. — Я знаю, что это так. Ты все эти годы заботился обо мне, ты заботишься о своей сестренке. Даже о Крэйге, — добавил он, а мне показалось, что я услышал нотки ревности. — Когда я признался тебе, я даже думать не мог, что ты ответишь мне взаимностью. Ты и так сделал меня самым счастливым человеком на свете. Я прекрасно понимаю, что для тебя это все непривычно и непонятно. А меняться любому тяжело, поэтому нет ничего страшного, что ты ведешь себя так с пацанами. Тебе просто нужно время. Я влюбился в тебя именно такого — самоуверенного, бунтаря, того, кто может постоять за себя и за своих близких. В Мистериона. В Кеннета, мать его, Маккормика. Святые гамбургеры.       Он покраснел, смутившись своей речи и того, что матернулся, что делал нечасто, опустил взгляд, который не сводил с меня, пока говорил, и стал по-детски гнуть пальцы. Я не ожидал ничего подобного. Конечно, я был безумно рад, слышать что-то подобное от него, но это не умаляло моей чудовищности. — Я скажу, когда буду готов к тому, чтобы и остальные узнали, — я провел рукой по его шраму, заставив его вздрогнуть. — А пока, просто знай, я все делаю действительно для твоего блага.       Это было ложью лишь наполовину. Я и правда не хотел создавать ему лишних проблем. — Кен, — он все еще гнул пальцы. — Можно задать вопрос? — Конечно, — удивленно ответил я. — Сколько девушек у тебя было до меня? Святые гамбургеры, — он явно нервничал, совсем не был похож на того Баттерса, который выдал уверенную речь буквально пару минут назад. — Я не знаю, — ошалело выдал я. И выдохнув, буквально испуганно добавил. — Я никогда не считал их. — Значит, так много, — он боялся поднять взгляд на меня. — У меня никогда ничего не было всерьез до тебя.       Мне стало еще больнее от того, что число этих девушек не просто немалое, так еще и имело тенденцию увеличиваться. — Наверное, в таких случаях говорят — все бывает в первый раз? — робко произнес я, увлекая в объятия. — У меня ведь тоже не было ничего всерьез до тебя.       Как там говорилось? Мы как спицы в колесе. Сначала один сверху, потом другой. А колесо все вращается, давя тех, кто оказался на земле. Красивая мечта — остановить это колесо. Смогу ли я не остановить, но сломать его?