И гореть мы будем вместе

Жгло; как будто взрывающаяся сверхновая звезда нещадно обжигала кожу вокруг его глаза и лба. Шото закричал, чувствуя, как горело его лицо, однако не слышал ни звука, на миг оглушённый льющимся на него кипятком. За секунду до этого он встретился взглядом со своей матерью. Её серые глаза-ирисы дрожали от страха и искренней ненависти к нему − её сыну. Глубоко внутри он даже знал причину. Он не винил её. Она упала на колени перед трясущимся тельцем. − Шото… − проскулила она. − Мой сын, мой мальчик… − она ахнула, на мгновение придя в себя. Он вздрогнул, с губ соскальзывали всхлипы, а рука прижалась к обожжённому глазу. Он потянулся к ней, как сделал бы и любой другой ребёнок, ищущий в матери утешения, хоть та и была причиной его боли. Маленький мальчик любил маму больше, чем кого-либо в своей жизни. Тодороки Рей ахнула; её пальцы нежно обхватили крошечную ладонь мальчика, мягко касаясь его гладкой кожи, где маленькие розы обрамляли внутреннюю кривую его запястья − место, где у всех находилась «метка». Его мама дрожала, всматриваясь в цветы. − Я не позволю тебе… испытать ту же боль, что и я, − прошептала она, схватив чайник. Вода в нем кипела, поднимая пар, и она вновь начала обливать его кожу кипятком. Он взвизгнул, пытаясь вырваться, но запястье уже было обожжено. Он всматривался в ожог единственным видящим глазом, пока слёзы текли по щекам. Это был последний раз, когда он видел свою метку; розы исчезли в выжженной плоти − навсегда смытые и зарубцованные.

***

− Тодороки! А какая у тебя метка? Грубо спрашивать такое, но людей это совершенно не останавливало. Большинство носило тонкие браслеты, прикрывающие запястье, но своенравные подростки мучились в любопытстве, поэтому часто открыто делились друг с другом. − У меня её нет, − сказал он отстранённо. Этот вопрос он слышал тысячи раз, и ответ всегда оставался неизменным. Все разговоры были одинаковы. Они всегда были такими. − Что?! Но ведь у всех есть метка! − У меня нет. Тодороки Шото не верил в соулмейтов. Знал, что они есть − он же не дурак −, но не обязательно верил в их легитимность. Признаться, сама идея его несколько озадачивала. Единственный, отведенный Вселенной, с кем тебе суждено быть вместе? Да откуда Вселенной вообще знать? Просто смешно. Да и в большинстве случаев она ошибается. В конце концов, с его родителями это не сработало. Однако весь остальной мир просто с ума сходил по этому. В первый день начальной школы дети то и дело бегали, мелькая своими запястьями. В средней школе все показывали друг другу свои метки, воодушевлённые идеей быть со своим предполагаемым соулмейтом в одном классе. Шото провёл пальцем по шраму на запястье. Кожа была натянутой, зарубцованной и навсегда сожжённой. Сейчас он уже даже не помнил, как выглядела его метка: было попросту невозможно разглядеть её под всеми увечьями. Он припоминал только какой-то цветок, не очень уникальный, поэтому отпустил ситуацию, никогда не участвуя в подобных разговорах. − Так значит, у тебя нет причуды? Ходили слухи, что у людей без причуды не было и меток, но никто точно не знал, правда ли это. − Есть. − Тогда, должно быть, ты… На этом моменте Шото обычно обнажал своё запястье, чтобы заткнуть людей, прежде чем с их губ начинали сыпаться извинения. Абсолютно все разговоры были одинаковы, а он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Он искренне надеялся, что в UA всё будет по-другому: они собирались стать про-героями, и именно это должно быть их приоритетом. Его не волновали романтика и метки.

***

Шото занял своё неприметное место в конце класса. Идеально: так он сможет избежать участи быть опрошенным, да и все остальные, возможно, тоже оставят его в покое. Наконец он мог по-настоящему сосредоточиться на своей цели − стать про-героем. Он повернулся взглянуть на девушку, что села рядом. Шото помнил её с экзамена для рекомендованных студентов − Момо Яойорозу. Высокая, с чёрными развевающимися волосами, кожа бледная, гладкая, а тёмные глаза сфокусированы на тетради, которую она доставала из сумки, и всевозможных ручках и карандашах, лежавших рядом. Она была довольно красива; и одной этой мысли хватило, чтобы заставить Шото покраснеть. Она кивнула и повернулась, замечая на себе его взгляд. − А! Тодороки! Я помню тебя на экзамене для рекомендованных студентов. Эм… Вернее, а кто бы не вспомнил! − она улыбнулась, нервно заправляя прядь за ухо. − У тебя просто невероятная причуда! О боже, − она тихонько ахнула и склонила голову, − меня зовут Момо Яойорозу. − Я знаю, − безучастно сказал он. − О! Правда? Классно! И-извини, я подумала, что ты мог забыть! − она запнулась, совершенно сбитая с толку тем фактом, что он вспомнил её. Палец девушки скользнул под браслет, прикрывающий метку, легонько двигая взад-вперед. Видимо, нервная привычка. − Можешь не извиняться, − заявил Тодороки. Она ничего о нём не знала, разве только то, что он вполне мог быть очень забывчивым человеком. − Ты прав, извини! Ох… То есть… Неважно… Он посмотрел на её блокнот и ручки, впечатлённый тем, насколько она была организована и, учитывая экзамен, талантлива в использовании своей причуды (что-то связанное с созиданием?). − Прости, что побеспокоила тебя − сказала Яойорозу, вновь склонив голову, а затем отвернулась. Он думал было помешать ей снова извиниться, но решил, что уж лучше пусть люди просто оставят его в покое.

***

Поначалу казалось, что раздражающая тема меток больше возникать не собиралась. Но вот настал день, где-то спустя месяц с начала учёбы, когда Мина Ашидо, одна из самых громких девчонок класса, всё-таки не смогла удержать свой длинный язык за зубами. − ЧТО?! − она чуть не задохнулась от изумления, хватая девочку-невидимку за руки. − Тору, как же ты узнаешь, кто твой соулмейт, если ты невидима?! Ну, началось. − Ой, да не волнуйся ты так, − она захихикала, − у меня дома есть целая куча фотографий меня маленькой. Или, может… − она сделала паузу для большей драматичности, − у моего соулмейта невидимая метка! − и тут уже они обе начали смеяться. − Как глупо, Тору! Это было бы удивительно! − Ашидо тут же прыгнула к Яойорозу, потянувшись было к её руке, чтобы приподнять рукав рубашки. − Яомомо! А что насчёт тебя? Ты никогда не говорила нам о своей метке! Шото был искренне благодарен, что до этого момента не оказывался рядом во время таких вот разговоров. Трясясь, Яойорозу немедленно потянула рукав вниз. − Грубо вот так спрашивать людей про их метки, Мина, − сказала она мягко. Её палец вновь скользил под браслетом, нежно поглаживая ноготком кожу. Шото уже несколько раз видел, как Яойорозу делала это; видимо, и правда нервная привычка. − Но они же у всех нас есть! И как ещё мы должны узнать, кто наши соулмейты, если не спрашивать? Мы с Эйджи узнали, что наши метки совпадают, ещё в начале средней школы! − гордо сказала она. − Вы все такие скучные! Уверена, и ты мне не покажешь свою, Тодороки! − дразнила она его, склонившись над партой Яойорозу. Он замер. Вместо того, чтобы ответить, он продолжал смотреть вперёд, надеясь, что если игнорировать её достаточно долго, то она уйдёт. − То-до-ро-ки! − пропела она его имя, − покажи свою метку! Ей что, просто скучно стало? Если уже знала, что они с Киришимой соулмейты, то почему её так волновали метки других? Почему люди просто не могут не лезть не в своё собачье дело? Уставший от подобных выходок, он уже было открыл рот, чтобы отказать ей, как вдруг Яойорозу опередила его. − Мина! Не надоедай нашим одноклассникам! Школа должна оставаться школой! − сказала она, поправляя рукава и разглаживая тетрадь. − Мы собираемся стать про-героями. Нет причин переживать сейчас о метках. Ну наконец-то хоть один разумный человек. Не зря он проголосовал за неё на выборах старосты. − А если он хочет мне её показать?! − Не хочу, − встрял Шото и мрачно посмотрел на неё своими разноцветными глазами. − Я никому не хочу её показывать. − В-видишь, Мина… − Яойорозу запнулась. Её тёмные глаза встретились с глазами Шото. − Да почему нет?! − взвыла она. − Может, ты просто стесняешься, что у тебя полная метка, потому что уже переспал со своим соулмейтом? Он замер. Никто ещё не обвинял его в этом, тем более в средней школе. Когда человек находит своего соулмейта и они решают заняться сексом, их соитие порождает связь, а метка проявляется на внешней стороне запястья, сливаясь с первой в полноценный «браслет». Часто именно так и определяют, кто уже нашёл своего соулмейта, а кто всё ещё в поиске. − Нет. Я не верю в соулмейтов, − категорично заявил он, чтобы избавиться от возможных сплетен. Что-то пронеслось в глазах Яойорозу, но он не мог понять, что именно. Разочарование? Понимание? Жалость?.. − Что?! Да кто вообще не верит в соулмейтов?! − громко вопрошала Ашидо. − Доказательство ведь прямо у нас на запястьях! − она всё кричала, указывая на кожу под браслетом. − Мина! Мне кажется, Тодороки не хочет об этом говорить, − сказала Яойорозу, аккуратно отталкивая девушку от своего стола. Её тёмные глаза виновато блестели. − Мы и правда должны сконцентрироваться на нашей учёбе. Ашидо тяжело вздохнула, плетясь к своему месту. − Наверное, поэтому вы и в топе. Шото не мог сдержать лёгкой ухмылки. Из всех своих одноклассников Яойорозу он считал самой толерантной. Да, Яойорозу Момо и вправду была ничего.