И гореть мы будем вместе

После нападения на U.S.J. не прекращал лить дождь, а все ученики класса 1-А были напуганы. Шото старался поменьше думать о произошедшем: в той ситуации они ничего не могли сделать, но, будучи про-героями, им неизбежно довелось бы столкнуться с подобным. Сражение со злодеями должно было быть их обычной работой, так что сейчас можно не переживать о дополнительной практике. По крайней мере, Шото пытался убедить себя в этом, даже несмотря на гложущее внутри чувство. Благодаря тренировкам с отцом он был одним из сильнейших студентов, и всё же… толика паники разрасталась в нём, когда он видел сверстников в бою. Действительно ли он понимал, что делает? Это ведь и было целью поступления в UA − научиться принимать решения в подобных ситуациях. Он мог сколько угодно тренироваться с отцом, но внезапное нападение злодея всё равно застало бы его врасплох. Яойорозу Момо тоже хранила молчание после недавних событий, хотя и не была общительной изначально, особенно во время занятий. Именно этим Шото так сильно в ней восхищался — умение сосредоточиться на учёбе. Вот только всякий раз, как инцидент упоминался вновь, Момо тут же опускала взгляд, пальцем скользя под тонким браслетом. Ученики единодушно поняли, что они не бессмертны: они слабы − и это действительно было так −, их легко могли уничтожить. Хоть это и сложно признавать, Всемогущий не всегда сможет прийти на помощь. Но Шото всё не давало покоя поведение Яойрозу: ему не нравилось видеть то, как она терялась в собственных мыслях, проводя тонким пальцем по метке. Дождь всё не прекращался со дня нападения, и Шото уже устал таскать с собой зонт в школу. Капли стекали по его краям, а капюшон едва ли спасал парня от ливня. Обычно ему нравилось ходить в школу, ведь было время подумать, но сейчас он уже просто от этого устал. Шото хоть и привык к перепадам температуры своего тела, но быть промокшим до нитки ему явно было не в радость. Он волочил ноги по бетонному тротуару, направляясь к дому отца. И хотя дождь стучал по его черному зонту, парень чувствовал, как начали промокать штаны из-за луж в маленьких ямах, − после такого продолжительного ливня они сами появлялись посреди дорог. Он повернулся и увидел пустой парк. Неудивительно: какой ребёнок захочет играть под дождём? И тогда он заметил её — Яойорозу Момо, сидящую на качелях. У неё не было ни зонта, ни дождевика, а потому школьная форма и тёмные волосы насквозь промокли. На секунду Шото засомневался, она ли это. Нет, точно она; всё-таки он где угодно узнает это прекрасное бледное лицо, которое сейчас выглядело ещё бледнее из-за дождя и скрывающих его мокрых тёмных прядей. Ему следовало бы просто пройти мимо, вернуться домой и наконец переодеться в сухую одежду, но он не смог: что-то тянуло к ней. − Ты так заболеешь, Яойорозу, − сказал он тихо, наклоняя зонт так, чтобы накрыть той голову, но цепи качелей не давали ему сделать этого полностью. Шото почувствовал, как начали намокать его пиджак и рубашка. − Ах! То… Тодороки… − её голос был тихим на фоне барабанящих капель, хриплым и чуть гнусавым. − Я… Я тебя не заметила. − Что ты делаешь? — спросил он прямо. − Я… − она закусила губу, − Я не хочу отвлекать тебя, Тодороки. Не обращай на меня внимания. Он вздохнул, закрывая зонт, и сел на мокрые качели рядом с девушкой. − Ты и не отвлекаешь. Ему определённо не нравилось мокнуть под дождём, но если это делала Яойорозу, то хотелось хотя бы узнать причину. − Это… глупо… − прошептала она. − И пусть, − поддержал её Шото, чувствуя, как капли стекали по его лицу, а волосы липли. − Я думала о том, что произошло в U.S.J… Нет, вернее… я не прекращала об этом думать. Её щеки чуть покраснели, но Шото не был уверен, смутилась она от своих слов или дело было в холодном дожде. − И что? — спросил он. − Мне кажется, все об этом думают. − И-и ты тоже… Тодороки? — её тёмные глаза взглянули на него, а капли всё текли по лицу. − Наверное… − Ты был так невероятен, что казалось, будто… будто ты совершенно не боялся! Из-за отца с Шото случались вещи и пострашнее, но говорить девушке об этом он не стал и просто окинул её внимательным взглядом. − Я считаю, ты тоже хорошо справилась. − О-ох! — она опустила глаза, отталкиваясь ногами взад-вперёд. − Даже не знаю… Я, конечно, выглядела собранной, но на самом деле была ужасно напугана — мне и до сих пор страшно. В голове все мысли смешались, и я не знаю, что с ними делать, а про-герои… − она замолчала, − никогда так ни о чём не переживают. Шото взглянул на мокрый гравий под ногами. Качели чуть скрипели, когда он их раскачивал. Парня уже даже не волновало, насколько сильно он промок. − Никто и не говорит, что ты сразу должна забыть о случившемся, − сказал Шото, на миг подумав, что даже ему стоило прислушаться к собственному совету, хотя проблемы у каждого из них были свои. − Да и я уверен, что… настоящие герои… они все… постоянно чего-то боятся. − Правда? Твой отец рассказывал тебе что-то такое? — Момо всегда стремилась узнать как можно больше, но ответом ей был лишь скрип внезапно остановившихся качелей. Шото никому не говорил, каков его отец на самом деле, поэтому не удивительно, что она спросила подобное. − Извини… − прошептала девушка, убирая пряди с глаз и прерывая размышления Тодороки. − Невежливо с моей стороны спрашивать такое. − Мой отец… Я не… Мы не… − Шото не знал, как объяснить девушке, что он всей душой ненавидел своего отца. − Я понимаю, − Момо взяла парня за руку и сжала её. Тонкий браслет легонько коснулся его ладони. − Не нужно ничего объяснять. − Да… − прошептал он. − В любом случае… думаю, это нормально, что ты напугана. Все мы напуганы. Даже учителя на нервах. Было бы странно, будь ты спокойна, − сказал он, подтвердив тем самым свою же странность. Шото взглянул на ладонь девушки, накрывавшую его собственную. Они были мокрыми и липкими. − О-ой, прости! — она одёрнула руку, и Шото вновь почувствовал, как холодный дождь стучит по его теперь уже опустевшей ладони. — Извини, Тодороки, просто ты… ты выглядел таким… − Всё нормально, Яойорозу. Можно я… провожу тебя домой? − О, боже… − пискнула она. − Хорошо… Мне очень жаль, что я заставила тебя сидеть тут под дождём. Не знаю, о чём я думала! − Ты меня не заставляла. Момо вскочила и уставилась на парня. − Ты, должно быть, ужасно замёрз, а твоя одежда полностью промокла! Поверить не могу, что ты ничего не сказал мне раньше… Уверена, ты бы сейчас хотел пойти домой, принять горячий душ и… − Яойорозу, всё хорошо. Я легко могу управлять температурой своего тела, − еле слышный смешок соскользнул с его губ. — Я больше за тебя волнуюсь. − Д-да, конечно… В любом случае, сидеть вот так в мокрой одежде явно не самое приятное занятие. − Ага… Думаю, для тебя тоже, − он поднялся, открывая зонт и протягивая ей. — Вряд ли это сильно поможет. − Спасибо, − Момо мягко вздохнула, заправляя мокрую прядь за ухо. Ребята пошли в направлении дома Яойорозу, и, как оказалось, им было по пути. Они шли молча, вслушиваясь в то, как стучали капли дождя по зонту. − Тодороки, может, это тоже… слишком личное… но, если я правильно помню, ты говорил, что не веришь в соулмейтов, − пальцем свободной руки она скользнула под тонкий браслет, прикрывающий метку. — Могу я узнать почему? Обычно, услышав подобный вопрос, он закатил бы глаза, но не в этот раз. − Сама идея глупая. Единственный человек, отведённый Вселенной, с кем мне суждено быть вместе? — он цокнул языком и язвительно продолжил. − Да и кто вообще знает, действительно ли этот человек тот самый… Его мать только и делала, что страдала от рук своего соулмейта. Именно поэтому… − Ясно… Значит, дело не в том, что у тебя его нет? М-можешь не отвечать, если это уже слишком. − Он есть. Или, вернее, он у него был. — Я просто… стараюсь об этом не думать… никогда. − Понятно… − сказала девушка, всё ещё нервно царапая метку. Шото задавался вопросом, был ли у неё вообще соулмейт. Такое иногда случалось, хоть и было редкостью. Это объяснило бы её нервную привычку постоянно трогать запястье. Скорее всего, она не хотела, чтобы кто-то об этом узнал. − А что? — слова вылетели быстрее, чем он успел это осознать. − Мне было любопытно: не каждый день услышишь, что… кто-то не верит в соулмейтов, − сказала она мягко. − Говоришь, как будто тоже так считаешь. − Не совсем… Думаю, люди вроде Ашидо слишком всё преуменьшают. Ей очень повезло так рано узнать, что Киришима − её соулмейт. Иногда такого и вовсе не случается: мои родители… не были соулмейтами, − призналась Момо. − Они оба потеряли их из-за атак злодеев… Но потом встретились и полюбили друг друга, так что… не знаю, насколько это имеет значение. Некоторые воспринимают всё слишком серьёзно… Яойорозу повернулась к нему, останавливаясь возле её огромного дома, как понял Шото, загороженного и спрятанного в глубине двора. − П-прости, Тодороки… Знаю, тебе не очень приятна эта тема, − девушка поклонилась, возвращая зонтик, −, но спасибо, что поговорил со мной. Я узнала, что вы все чувствуете то же самое после нападения на U.S.J… и от этого… мне действительно стало легче, − её губы растянулись в улыбке. Сердце Шото пропустило удар, заставляя щёки тут же покраснеть — настолько мило Момо сейчас выглядела. Он внезапно захотел навсегда сохранить эту улыбку; нет, вернее, он поклялся себе её сохранить. − Надеюсь, сегодня ты больше не намокнешь, Яойорозу. − Ты тоже, Тодороки, − она снова поклонилась и скрылась за огромными воротами. И хотя Шото до нитки промок, оставшийся путь до дома казался ему не таким уж неприятным.