И гореть мы будем вместе

Второе место. Он его не заслуживал. Шото дотронулся до повязки на руке, задержавшись на месте выжженной метки, что сейчас почти полностью была скрыта бинтами. Он не хотел сегодня возвращаться домой: парень был уверен, что там его уже ждёт отец, а, значит, и серьёзный разговор; не сказать, что он станет его слушать: за все эти годы Шото приноровился пропускать все его слова мимо ушей. Тодороки направился в раздевалку, радуясь, что Бакуго уже увели оттуда. Он не винил взрывного блондина за то, что тот злился на него; Шото сдерживался в бою с ним так, как не делал этого с Мидорией, и был уверен, что Бакуго хотел прибить его за это. Но сейчас ему было всё равно. После разговора с Изуку во время их боя у него в голове крутилось много мыслей. Шото и рад бы прислушаться к однокласснику, да только не знал, как именно. Он хотел отделиться от отца и использовать свою левую сторону, но пока огонь казался ему пустым: не было в нём чего-то личного — одно лишь напоминание о прошлом. Выйдя из раздевалки, он натянул рукав куртки и скрыл повязку на руке. Голова всё ещё раскалывалась от крика Бакуго. К сожалению, тяжесть серебряной медали, которую он больше не носил на шее, до сих пор чувствовалась, давя на парня невидимым грузом. − Тодороки! — голос Яойорозу прервал мысли Шото, и он повернулся к широко улыбающейся девушке. Тодороки заметил, что сегодня волосы Момо, хоть и были распущенными, но выглядели как-то иначе, нежели в тот дождливый день. В этот раз тёмные пряди каскадами ниспадали на плечи, обрамляя бледное лицо и шею. Она и вправду была прекрасна. От парня также не скрылась спрятанное за улыбкой волнение девушки, которое она испытывала всякий раз, как теряла власть над ситуацией. Шото уже как-то видел подобное. Впервые такое случилось во время внеплановой контрольной, к которой, как и любой другой ученик, Яойорозу явно не была готова. К слову, контрольную она, конечно же, написала без единой ошибки. Был ещё случай во время тренировки, когда Ашидо застала её врасплох, из-за чего Момо перенервничала и, не удержав равновесие, запуталась в собственных ногах. Казалось, такое происходило именно тогда, когда ей особенно недоставало уверенности в себе — уверенности, которую, как заметил Тодороки, она так часто подделывала. Как и все они. Шото нравилось думать, что за такой срок он в какой-то степени… научился понимать Яойорозу. Они были… друзьями? Соседями по парте? Наверное, именно так он бы и описал их отношения. Тодороки настолько часто поглядывал на девушку во время уроков, что уже запомнил в деталях даже то, как та отмечала правильный ответ. Именно в минуты, когда Момо так погружалась в занятия, Шото изучающе смотрел на неё, ведь сам такой сосредоточенностью похвастаться не мог. Интересно, замечала ли она когда-нибудь его взгляд?.. − Поздравляю со вторым местом, − весело сказала девушка, прерывая мысли Шото о ней. Верно. Яойорозу была прямо перед ним. Не было необходимости мечтать о Момо, когда он мог прямо сейчас смотреть на неё настоящую. Шото стоило быть более внимательным. − Яойорозу, − кивнул он. Он хотел поблагодарить её, но это почему-то казалось ему не очень уместным. − Ты, должно быть, горд собой, − сказала она с улыбкой. − Нет, − заявил он прямо. − А… − она запнулась, явно не зная, что сказать. Момо выглядела уставшей, небольшой пластырь скрывал часть щеки. Проигрыш Токоями слишком рано лишил её возможности победить в спортивном фестивале. Возможно, нетактично со стороны Шото было вообще говорить перед девушкой о своём успехе, учитывая, насколько разочарована она может сейчас быть. − Я… − извинения казались ему сейчас слишком мелочными, и парень глубоко вздохнул. − Ты ведь… идёшь домой, Яойорозу? Могу я тебя проводить? Щёки девушки стали такими же красными, как и её костюм. − Д-да, конечно! Я была бы очень признательна. Они вышли из школы и направились домой. Шото посмотрел вниз, думая о том, каково это − держать её за руку, уверяя Момо в том, что она сделала всё возможное. Как будто замечая его взгляд, она притянула руку к себе, вновь скользнув пальцем под тонкий браслет. − Болит? — спросила Яойорозу, на что он тут же поднял глаза, встречаясь с ней взглядом. − Что? − Твоя рука, − сказала она, указывая на бинты. − Всё хорошо, − пробормотал он. Да и, если быть честным, всё это время боль Шото особо не замечал. − Яойорозу, − начал он, — тебе стоит гордиться тем, как ты сражалась сегодня, − подбодрил он девушку, хоть и казалось странным убеждать её в том, чего сам о себе он сказать не мог. − Нет, − повторила она его слова. — Но… ничего страшного. Думаю, я многому научилась сегодня, наблюдая за другими! Особенно за тобой, Тодороки. Ты невероятен! Хотел бы он считать так же. − Наблюдать за тобой, особенно в сражении с Мидорией, было удивительно! Вы, ребята, невероятно сильны, и то, как ты использовал обе ледяную и огненную силы, было просто изумительно! Наблюдать за тобой всегда очень впечатляюще, будь то во время спортивного фестиваля, в классе или же… − она замолчала, краснея. — И-извини! Наверное, это странно звучит… − Да нет, я тоже слежу за тобой, − сказал он, смотря на неё. − С-следишь? Чёрт. Это было жутко. Не на уровне Минеты, конечно, но подобное всё равно, скорее всего, смутило её. Тодороки хмыкнул, проводя рукой по лицу. − Я имел в виду… мне нравится наблюдать за твоей техникой боя. На это Момо лишь широко улыбнулась, буквально светясь от счастья. − Мне следовало принять твои поздравления раньше, − пробормотал он. — Извини. − Ничего, понимаю. Я ведь тоже не совсем приняла твой комплимент. Это трудно сделать, когда… чувствуешь, что не выложился на все сто. − Именно, − прошептал он. От разговоров с Яойорозу парню всегда становилось легче. Всякий раз, когда он говорил с ней так свободно, казалось, что их мысли переплетены, — как будто они понимают друг друга на более глубоком уровне. Это и значит иметь соулмейта? Тодороки замер от собственных мыслей. Нет, это невозможно… Яойорозу никак не могла быть его соулмейтом. Не то чтобы у него был какой-то способ проверить это… Хотя, конечно, был один, но от одной только мысли о нём щёки парня вспыхнули, заставляя почувствовать себя немного испорченным. Нет, он не верил в соулмейтов. Шото просто нравилось проводить время с Яойорозу. Внезапно Момо остановилась и взяла руку парня в свою; её тонкие пальцы накрыли его собственные. Из-за этих глупых мыслей у Шото всё перевернулось внутри от внезапного прикосновения. − Давай договоримся. Растерявшись, Тодороки перевёл взгляд с её сияющих глаз на руки. − Договоримся? − Именно. С этого момента мы всегда будем стараться изо всех сил, − кивнула девушка, а её тёмные глаза наполнились решимостью. − Мне нравится, − сказал он, чуть улыбнувшись и сжав её руку. − Отлично! − хихикнула она. — Думаю, это может помочь нам обоим! Шото почувствовал тепло: температура тела явно повысилась на пару градусов от одного лишь взгляда на её лицо. Интересно, станет ли его пламя менее пустым, если он наполнит его желанием стать лучше… желанием оставаться верным их договору… желанием стараться изо всех сил?.. И если он не видел смысла сделать это для себя, он мог сделать это для неё. − Тодороки! Ты обжёгся?! — Момо ахнула, пальцем касаясь неприкрытых бинтом рубцов. Шото тут же отдёрнул руку и прижал к груди, будто не хотел, чтобы девушка увидела. Он сглотнул, широко раскрыв глаза и уставившись на неё. − Я… Плечи парня напряглись, и он отступил от неё, как будто боясь, что Момо раскроет его самый потаённый, самый тёмный секрет. − Мне очень жаль, − сказала она, прикрывая рот. − Я переборщила… Я… Я не знала… Он глубоко вздохнул, наконец расслабившись, и выставил запястье перед собой. Яойорозу никогда не была слишком настойчивой… Она никогда не говорила о метках, и Шото знал, что у девушки была нервная привычка водить пальцем под тонким браслетом, только и всего. Они уже заключили один договор. Он мог доверить ей и это. Шото начал снимать бинты, медленно обнажая шрам, цвет которого был таким же, как и тот, что на лице; кожа красная, сухая и натянутая; он проходил вдоль внутренней кривой запястья, тонкими рубцами чуть затрагивая ладонь, − там, где когда-то был вылит кипяток. − Она… была выжжена. Яойорозу ахнула: она явно не привыкла к подобному зрелищу. Нежные пальцы задержались над его рукой, чуть касаясь кожи. − Болит? — шёпотом спросила она. − Нет… − ответил Шото, поднося другую руку к лицу. — И этот тоже. Они уже несколько лет не болят. − Что произошло? Ты помнишь, как выглядит твоя метка? − её пальцы коснулись зарубцованной кожи, слегка поглаживая. — М-м… Извини, это уже, наверное, слишком… Можешь не отвечать, если не хочешь… Одно то, что ты показал мне… уже многое значит. Мог ли он действительно рассказать ей? Слова вертелись на кончике языка − вот-вот соскользнут с его губ. Шото заметил, что сегодня признания лились из него рекой, учитывая, что парень уже успел рассказать свою историю Мидории, хоть и опустил часть с меткой. − Моя мама… − прошептал он. — Она… Мой отец — её соулмейт. Момо посмотрела на него так нежно, что Тодороки понял: она не будет судить его или его мать за то, что та сделала… Возможно, она смогла бы понять Шото даже лучше, будь он до конца честен с ней, − даже несмотря на то, с каким тяжёлым сердцем ему бы пришлось это делать. − Годами мой отец жестоко с ней обращался, − сказал он, не желая вдаваться в особо жуткие подробности. − Он тренировал меня, пытаясь создать идеального героя. И однажды… она просто… сошла с ума… Полностью потеряла рассудок… − Тодороки… − прошептала Момо, переплетая их пальцы. Прикосновение было нежным, успокаивающим и оттого непривычным ему. Сначала парень хотел отдёрнуть руку: одна мысль о том, что кто-то коснётся места, которое так давно изуродовала его мать, пугала его, но Шото должен был продолжить. − Она увидела меня, но моя левая сторона напоминала ей о нём. Она вылила кипяток на моё лицо… и когда мы оба сели, она сделала то же самое с моей меткой. Моя мать так и не смогла смириться с тем, что судьба свела её с таким ужасным человеком. И тут я должен согласиться с ней. Вот почему… я не верю в соулмейтов. Как судьба могла причинить моей матери столько боли? − Так вот почему… ты не очень ладишь со своим отцом, − прошептала она, осторожно проводя ноготком линию над шрамом. − Да, − кивнул Шото. − Насколько я знаю… именно он был всему виной. Яойорозу кивнула и осторожно притянула его руку к своей груди. − Спасибо, что рассказал мне. Уверена, это было нелегко. Совсем не легко. − Теперь я понимаю, почему ты такой и почему тебя не волнуют соулмейты. Вообще-то, − она опустила его руку, проводя большим пальцем по метке, − я думаю, она очень красивая. Это показалось Шото забавным, ведь он думал о Момо то же самое.