Влюбленный боевой маг - страшный сон любого темного

      Грегори сидел на лавочке во дворе и тяжко вздыхал. Из-за суки Коллинс он лишился шанса, что так великодушно предоставил ему лорд Фишер. Еще его мучало похмелье, заливаться он начал с момента выписки Коннора, значит пьет он уже три дня. Из школы выпустили всех, кроме выпускников. Что теперь делать, Грег не представлял. Вот на днях он получит аттестат, а дальше? Раньше был план, – даже не план, так, пара интересных мыслей, - а теперь он сидит, болеет с похмелья и ничего не может придумать… ***       Когда Коннора, почему-то замотанного в мантию, обратно в палату внес его отец на руках, Грегори сильно струхнул. До этого он нервничал, при том сильно, но испугался по-настоящему только когда увидел Коннора без сознания и залитого кровью.       Сердце, казалось, остановится, а в голове царил такой бардак, что он начал молиться, почему-то, Моране. Потом Кемерон смог обнадежить словами, что спасет Коннора, но сам Грег был бессилен. И когда Картер уже из палаты закричал про лорда Фишера, Грегори вздохнул с облегчением и побежал к себе. Остановить его хотели преподаватели, но он просто раскалил воздух вокруг себя и побежал быстрее, чем на недавнем экзамене. В комнате же он не дал себе ни минуты на отдых, и таким задыхающимся предстал перед лордом в связном зеркале.       Вопросов лорд задавал мало, только про состояние Коннора. Выяснив, что сын сейчас в больничном пункте, он рыкнул, что скоро будет, и завершил сеанс связи. И если Грег думал, что он боялся раньше, то он понял, что ошибался – до ужаса страшно стало ему сейчас.       После, до прихода лорда Фишера, Грегори допрашивали преподаватели и директор, но он только каялся, что не уследил и дал причинить вред. Вызывать стражу никто не спешил, Тревора с Коллинс заперли в комнатах и никого к ним не пускали, как не пускали никого к самому Грегу и к Картеру. Их пытались разговорить в учительской, но Грегори погряз в самобичевании, а Картер молчал с очень важным видом. Но слухи быстро распространились, больных выписали, и они рассказывали, в каком состоянии появились в больничном пункте два четверокурсника.       Лорд Фишер прибыл тем же вечером. Он проклинал всех, кого видел и кого счел виновным по пути к сыну. В палате, увидев Коннора, он посерел лицом, сгорбился и ничем не напоминал грозного темного мага, раздававшего проклятья во все стороны. Грегори видел, как тот подошел постели сына, лег рядом, бережно обнимая, и заплакал.       Директор вызвал стражу и явно жаждал арестовать лорда Фишера. Но руководство ждал неприятный сюрприз – стервозный Картер успел поставить в известность все темные семьи учащихся. Видимо, его отпустили, понадеявшись на шоковое состояние, к тому же на все расспросы он отвечал молчанием. Так что к моменту, когда стража заходила в палату для ареста «безумного темного лорда», в школу примчались родители темных учеников. Арестовать Тобиаса Фишера у главы патруля не хватило совести. Валенсий Стормклот так обложил директора по матушке, что рты закрыли все, жаждущие разборок: и темные лорды, и преподаватели, и сами стражники. На этом Валенсий не остановился – он предъявил обвинение директору и приказал арестовать всех участников до выяснения обстоятельств. Темные семьи как-то сразу сдулись и заискивающе просили о выяснении без ареста. Стражники дружно сплюнули, когда поняли, что глава патруля сильно погорячился и согласился на выяснение в стенах школы.       Потом были долгие часы допроса. Грегори думал, что Стормклот вынет душу из него своими вопросами. «По показаниям очевидцев, вы унижали лорда Грэхема на протяжении почти всей его учебы. Но вы утверждаете, что теперь вы состоите в отношениях и ничего о готовящемся похищении не знали. Однако ваш директор – последнее слово тот явно выплевывал, - утверждает, что именно вы инициировали поиски. Как вы это объясните?» Вспыльчивость не давала скатиться в депрессию, но она же требовала немедленно ползти в палату и на коленях вымаливать у Коннора прощения. Возможности не было – вечером всех учеников разогнали по комнатам и заперли, а утром допрос, казавшийся завершенным, вдруг начинался по новой, казалось, Валенсий решил вытряхнуть абсолютно все грязное белье любого, кто был в школе.       Темные семьи вступили в противостояние с Советом и Палатой. Картер исправно просвещал Грега, хотя сам Грегори мечтал, чтобы тот забыл о его существовании. Мечты не сбывались, а сплетни поставлялись. Громкий скандал Палата замяла, удовлетворив все требования темных семейств. Те пригрозили массовой миграцией в любую страну, что их примет. Сначала, конечно, их пытались задавить авторитетом, дескать кому вы нужны, да мы вас выпустим, только без имущества. На это темные пригрозили массовым вступлением в Пресветлую Империю, а также публичностью всего происходящего в стране по всему миру. Светлые сдались. Грегори тоже сдался. Его третий день не пускали в лазарет, лорд Фишер даже отказа на просьбу о встрече не послал. Хоть допросы прекратились.       На четвертый день Грегори вместе с директором вошел в палату Коннора. Тот был бледным, все еще не пришел в себя, а рубцы на шее так сильно отпечатались в памяти, что, закрывая глаза, Уиссонт видел только их.       Грег молча стоял и смотрел на задвинутую ширму. Он прогонял в памяти то, как выглядит Коннор сейчас. Рядом же шепотом ругались лорд Фишер и директор. А потом он услышал какой-то сип из-за ширмы и бросился к кровати. Его остановил директор, властной рукой на плече. Отец Коннора отодвинул ширму, все внимание уделив сыну, но ругаться не перестал. А Грег не смел сдвинуться с места, не смел сказать ни одного слова, не смел даже громко выдохнуть от облегчения. Взглянуть в глаза – себе он мог в этом признаться, - любимому он тоже не смел, слишком большую чувствовал вину.       Когда Коннор с отцом скрылись в туалете, директор еще что-то высказывал Грегу, но тот не мог думать, он пропускал все мимо ушей. Он молча корил себя и молил Морану о прощении. ***       Коннору стало лучше и его выписали. От облегчения Грегу казалось, что подогнутся ноги. После прихода Грэхема в себя в палату его снова не пускали, и он совсем потерялся в своих страхах. Но вот он узнал, что Грэхема отпустили в комнату, и он побежал в комнату к мальчишке, думая о том, как сможет замолить прощение.       Но в комнате Коннор на него даже не смотрел, и Грег, по дурости, однозначно, начал заверять его в своей любви и молить о новом шансе. Только вот Коннор взорвался. Он начал орать на Грега: «Как ты смеешь?! Прощение?! Любовь?! Да ты ебанулся в конец! Какой, на хуй, шанс? Шанс на убийство еще одному твоему выблядку?! Я чуть не умер из-за тебя! Четыре года мучений! И чем они окончились?.. – Коннор коротко вздохнул, будто вся ярость вышла, и указал на дверь, - ты, Уиссонт, ублюдок и мразь. И дружки твои такие же. Убирайся и никогда, слышишь, никогда не смей показываться у меня на глазах. Пошел вон!» ***       Грегори и пошел. А потом напился и пил до вчерашнего дня. Картер его избегал, каждый в банде боялся попасться ему на глаза, а остальные в школе только перешептывались за спиной.       Зато теперь он сидит на лавочке и болеет с похмелья, молодец, блять! От самого себя было тошно, он даже немного понимал Коннора, что не смог… не смог… Да ничего он не смог! Не защитил, не изменил мнение о себе, хотя видит Пресветлый и вся братия, он старался! Он пытался справиться со сложившимся мнением, с явной антипатией Коннора и его друга!       Но все покатилось в туманные ебеня, шаргонов суке Коллинс в зад. Любимый, хороший, нежный мальчик послал его чуть не к Проклятому. Семейка решила выебнуться и предложила «четыре хороших партии, все девицы как на подбор». Видел он портреты из этого «подбора», блевать хочется.       Тут к Грегу подошла Лора Роксли. Горячая штучка, жаль, что темная. Парни на нее давно заглядываются, только все – мимо. Она протянула конверт, но подпись на нем он не разглядел. Брать что угодно из рук темного было откровенно плохой идеей. Лора же фыркнула, положила конверт рядом на лавочку, показала неприличный жест и ушла. Грегори еще долго думал, брать ли конверт, но тут поднялся ветер и конверт полетел куда-то в траву. Любопытство победило и Грег догнал конверт. Потом внимательно его рассмотрел и усмехнулся.       На конверте была надпись: «Грегу от Картера. Прочти, уебок».       Уебок Грегори и прочел.