Влюбленный боевой маг - страшный сон любого темного

      Коннор проснулся, но глаза открывать не хотел. Ему было тепло, мягко, ничего не болело. Еще его кто-то обнимал, кто-то со знакомым запахом, обещающим безопасность. Мыслей не было никаких, потому он снова задремал.       Очнулся Коннор от того, что рядом шепотом ругались, а еще ему очень захотелось в туалет. Глаза в первую очередь увидели ширму, потому что лежал он на боку. Он решил позвать кого-нибудь, кто сказал бы, что он тут делает. Воспоминаний не было никаких, первичные потребности вытеснили всё остальное. Только голосом Коннор не владел: попытавшись позвать, он ощутил першение в горле и закашлялся, а потом засипел. Внимание он все-таки привлек, но почти сразу пожалел об этом.       За ширмой, как оказалось, находился его отец, директор и Грегори. И смотрели на него так странно, но только от взгляда директора ему захотелось спрятаться под кровать – он явно обещал крупные неприятности.       - С пробуждением вас, Грэхем, - ощущение было такое, что директор пожелал ему немедленной кончины, до того злобным было выражение лица.       -Лорд Грэхем, директор, - папенька тоже не остался в стороне, хотя взглядом пытался проклясть директора, а не сына. От этого стало чуть легче, а потом Коннора накрыла паника.       -Лорд Фишер, вы забываетесь! – директор чуть повысил голос, от чего, кажется, даже похолодало. Коннор испугался еще сильнее и до боли закусил губу. Он не очень понимал, что произошло, но очень хотел сбежать.       - А можно мне в туалет? – голос Коннора все еще сипел и на фоне грозных взрослых был особенно жалким. Уиссонт, на удивление, был молчалив, глаз от пола не поднимал и держался чуть поодаль, крепко сжимая кулаки. Коннор так увлекся рассматриванием Грегори, что не заметил, как к нему подошел отец. Внимание на отца он обратил только тогда, когда тот подошел совсем близко. Потом он нагнулся к нему, обнял за спину и рывком поднял. Папа не отпускал его, крепко держа за плечи всю дорогу до уборной. И даже там он совсем нехотя оставил его.       Коннор чувствовал слабость, руки немного дрожали, еще болело горло и голова. Справляя потребности, он судорожно перебирал последние воспоминания, чтобы выйти обратно хоть немного подготовленным.       Последним, что он помнил, была встреча с Тревором. Он напряг память, стараясь понять, что же такого случилось в тот день, что сейчас отец и директор явно жаждут крови друг друга. Коннор еще в палате понял, где находится: раньше он уже бывал пациентом, но вот причину своего тут нахождения он не помнил. Сейчас же встреча с со-бандийцем Грега была какой-то очень далекой, словно в тумане. Ополаскивая руки и лицо, он посмотрелся в зеркало и ахнул – на его шее было несколько свежих рубцов. Он смотрел на ярко красные, опухшие рубцы от порезов и сильнее сжимал раковину. И тут ему словно дали под дых. Он вспомнил.       Он вспомнил собственное похищение, как и то, что за ним последовало. Он смотрел в свое отражение, но не видел его. Коннора колотила крупная дрожь, зубы стучали, и не упал он только потому, что из последних сил цеплялся за раковину. Запоздалый испуг догнал его – тогда, в зале боевиков он чувствовал совсем не так, из-за заклинаний. Сейчас он будто вновь очнулся в том проклятом зале, и к его шее снова прижат кинжал.       Коннор начал задыхаться, воздух из горла выходил сипло. Крупные слезы срывались по щекам, нос заложило, а сердце билось заполошно-заполошно. Не в силах больше стоять, он сполз куда-то под раковину. Коннор обнимал себя руками и раскачивался из стороны в сторону, сидя на холодном полу. Нормальный вдох сделать так и не получалось, ему казалось, что он сейчас задохнется, и тогда сука Коллинс получит то, что так хотела.       Кто-то опустился перед ним на колени, но Коннор не мог понять, кто. Слезы застили глаза, а от недостатка воздуха кружилась голова. Тут кто-то – отец! – накрыл его темной мантией и изо всех сил прижал к себе, утешая. Он не мог больше сдерживаться: сипло выдохнув, Коннор натурально завыл в голос. Он плакал под полами мантии, а папа укачивал его, как в детстве. Родной аромат окутал его, и он, наконец, понял, что в безопасности.       Истерика забрала последние силы, Коннор заснул на руках у папы как-то одномоментно, словно потеряв сознание.