Тремор

Женя аккуратно перебирала пальчиками отросший ежик Васиных волос. На экране ноутбука сменяли себя кадры незатейливой комедии, Кот стащил с тарелки последний кусочек сыра, не отрывая взгляда от фильма. В последнее время девушка полюбила такие вечера, когда можно забыть про мир за стенами квартиры и быть почти беззаботной. Даже противный тремор не беспокоил, если Ионов был рядом – можно было прижаться к нему, опустить голову на плечо, а левую ладошку доверить крепким его рукам. Мура закрыла глаза и улыбнулась. Было слишком хорошо, чтобы о чем-то думать… Раньше она и не подозревала, что Вася будет ассоциироваться у нее со спокойствием. При том, что она доверяла ему свой сон до, во время и после заданий, в остальном их отношения бурлили как горная река или жерло вулкана. Сначала почти год они просуществовали в порочном круге. Женя сдавалась под натиском и давала себе возможность наслаждаться жизнью, потом ее супер-эго вспоминало стоп-слово «приказ» - и Ионова ожидала лекция на тему недопустимости их отношений, а затем мольба признать, что они совершили ошибку. Вторую, третью… Когда дошли до чертовой дюжины, Васе эта игра надоела. В печенках уже сидело кормить внутренних Жениных демонов своими искренними чувствами. Может, не любовью, но как минимум одержимостью. Вспылил и послал Муру куда подальше. Наступил почти месяц ледяного молчания. Женя всячески демонстрировала характер, когда приходилось работать в паре с Котом. Тарасов злился, Физик тяжело вздыхал, Ионов ухмылялся. Потом у Жени на горизонте появился сторонний ухажер. Специально она выводила Ваську или действительно решила таким образом выкинуть его из головы, не имело значения. Пары встреч с каплеем хватило, чтобы рядом с Мурой никаких «самцов» не осталось, кроме группы «Смерч». Женя, преисполненная жаждой мести и желанием указать Ионову, где его место, ворвалась к Васе среди ночи и… И снова заиграла старая пластинка. Правда, впервые поговорили начистоту, признавая, что их друг к другу как минимум тянет, а как максимум… Обсуждать возможные последствия тогда не стали. Решили оставить как есть – соскучились, истосковались, и было просто хорошо. Даже слишком хорошо, как любила говорить Женя. И отношения явно перерастали в нечто большее, чем интимная близость и походы в кино. Мура сама не заметила, как общими стали кровать, ванная, холодильник и даже бюджет… Тихой сапой Ионов застолбил за собой местечко в ее квартире и, что самое ужасное, в сердце. Вдобавок появились недвусмысленные намеки от коллег и начальства. И за последнее Женя зацепилась, когда предложила Васе поставить их отношения на паузу, в качестве альтернативы указав на возможность покинуть «Смерч». На второе Ионов не был готов даже ради Муры, поэтому согласился разойтись. Случились краткосрочные романы, пара срывов, после которых Вася мимолетно подумывал об уходе, а Женя – серьезно переживала о своей беспомощности в этой битве против себя же, потом еще несколько попыток отстроить личную жизнь без участия друг друга потерпели крах… А после их и группу в целом затрясло совсем по-другому поводу. - Привет! Вася как-то робко просочился в палату. Даже слишком робко для Кота, которого Женя привыкла видеть перед собой. Она смутилась, но списала его первую реакцию на свой непотребный вид – левая рука была в гипсе, а сама девушка после операции, которая длилась несколько часов, оказалась измотана и мечтала только о том, чтобы подольше действовал наркоз. - Привет. Как прошла операция? Женин голос прозвучал тихо. Так она разговаривала, когда в очередной раз пыталась списать все их отношения на сбой в системе самоконтроля. Радовало Васю лишь то, что глаза сейчас Мура не прятала. Напротив, это ему вдруг захотелось сбежать. Лишь бы не быть тем, кто сейчас раздавит Женьку еще сильнее. Ведь при всех перипетиях, которыми был усыпан путь к взаимопониманию между девушками, оно, пусть и шаткое, было найдено. Кот приставил стул так, чтобы сесть максимально близко к Жене, опустился на него, закрыл лицо ладонями, после чего взъерошил волосы. - Да как тебе сказать… Мура только сейчас, когда Ионов оказался близко, уловила и запах едкого дыма, что от него исходил, и эмоцию, которая напоминала тоску и страх одновременно. Женя поежилась. - Кот, не молчи, пожалуйста. В голосе, как ни старалась, промелькнули истерические нотки. - Женька, - Вася взял ее здоровую руку и крепко сжал. – Родная моя, - парень принялся оставлять поцелуи на холодной и гладкой коже ладони, на кончиках пальцев… У Муры перехватило дыхание. И от того, что она сейчас услышала, и от того, что это все могло означать. В голове вихрем проносились мысли одна другой хуже. Не контролируя себя, Женя вглядывалась в Ионова в поисках очередного пулевого отверстия, залатанной раны от ножа, ссадины, глубокой царапины… Думала о том, насколько гулким эхом отозвались его слова внутри. Все-таки было в Васе что-то такое, что наполняло ее сердце тяжелым, тягучим чувством, которое при этом дарило ощущение полета. И все внутри похолодело от мысли о том, чем эта операция могла закончиться для одного из них или… - Вася… - Ума, - прошептал Кот, наваливаясь на девушку всем весом, лишь бы она не дернулась, лишь бы обнять покрепче, потому что именно эту первую боль он и хотел у нее забрать. – Она была в автобусе с СОБРом. Подорвались на мине. Его последних слов Женя не слышала. Ей это было не нужно. Хватило одного позывного, чтобы дыхание сперло как от удара в солнечное сплетение. Мура попыталась закрыть глаза, завертела головой и здоровой рукой крепко прижала к себе Ионова. Она цеплялась за него как за единственную доступную связь с реальностью. Женя сама не поняла, когда и откуда взялись слезы, только вот лицо уже было мокрое, как и Васина кофта. Кот чувствовал, что девушка в его объятиях сотрясается от рыданий. Только, вопреки его ожиданиям, они не утихали. - Жень? Женька? Она не ответила ему. Только перевернулась на бок, когда он немного отстранился, и свернулась калачиком, продолжая беззвучно плакать. Вася дернулся было обратно прижать ее к себе, но прикоснулся и быстро одернул руку. Нет, было ясно, что сегодня они об этом больше не поговорят. Слишком тяжелый выдался день. Поэтому Ионов тихо покинул палату, нашел врача и, обрисовав ему ситуацию, попросил дать Муре успокоительное. Уже спустя пять минут к обессилевшей, но все еще вздрагивающей от рыданий Женьке тянулся проводок от капельницы. А Вася осторожно держал ее за руку, ожидая, когда девушка заснет тяжелым, но таким необходимым сном. Из колонок по всей комнате разливалась незатейливая романтическая мелодия. Кот счел момент удачным, чтобы пристать к Женьке с поцелуями – атмосфера располагала. Мура легко растворилась в этой ласке. Ничего не говорила и не сопротивлялась, позволяя Васе увлечь ее еще глубже в мир счастливых мгновений, которых, как показывала практика, в жизни может оказаться ничтожно мало. И Женя, по природе своей эгоистка, сейчас отчаянно брала все, что предлагала судьба. Нарушая эту иллюзию, на всю квартиру завопили мобильные телефоны. Пара секунд понадобилась Муре и Коту, чтобы прийти в себя и вернуться в тот мир, где было место для вызова по первой. На выходе из квартиры Женя бросила ключи от собственной машины Васе: - Поведешь? Кот кивнул. Обычно они ездили на работу по-отдельности, стараясь сильно не афишировать происходящее в личной жизни. Но, конечно, группа прекрасно видела, что Вася и Женя сблизились после случившегося с Лесей. Хотя причина была даже не столько в ней, сколько в Муре. На фоне общего горя метаморфозы с ее жизнью казались пустяковыми. Ранение, перевод на штабную должность и общее подавленное состояние как-то задвинули на второй план. Пока группа пыталась оправиться от шока, Ионов проводил все свободное время в госпитале с Женей. Оба чувствовали, что на фоне случившегося их близость получила новый оттенок, куда более глубокий, чем раньше. И Вася, и Женя прекрасно понимали, что подобная идиллия не продлится всю жизнь, да и уже проскальзывали ревность, эгоизм, дурашливость и все те «шероховатости», которые отпугивали их друг от друга раньше. Только теперь они, кажется, вцепились друг в друга как в спасительную соломинку, что вытягивала их из общего болота. Вместе они вспоминали, что жизнью, которая у них есть, можно и нужно наслаждаться. - Интересно, что там случилось? – прибавляя газа, когда машина выскочила на объездную, спросил Вася. Женя медленно отвела взгляд от огоньков большого города, проносящихся за окном, и обернулась на Кота, немного улыбнулась, вспоминая сегодняшний вечер, который еще сохранял свое очарование. - Как обычно – никто кроме нас мир спасти не может. Больше они не разговаривали. Лишь поглядывали друг на друга украдкой, жадно впитывая все, что увидят, поскольку уходить и отпускать на задания сейчас было немного тяжелее, чем раньше. На парковке КТЦ они еще целовались с минуту прежде, чем покинуть машину. Мимолетный поцелуй остался за дверьми кабинета генерал-майора, а затем, уже на общей «летучке» по поводу происходящего Вася и Женя сели по разные стороны стола и погрузились в работу. Муру первой отпустили собирать необходимую группе информацию. Войдя в ИВЦ, Женя к своему сожалению не обнаружила там Багиры. Хотя шансы на ее появление были, даже с учетом отсутствия кап-три в кабинете Пригова. Рита старалась лишний раз на глаза руководству не попадаться, избрав в качестве медиатора, третей стороны, шарика для пинг-понга младшего лейтенанта Мурашову, от которой узнавала всю необходимую информацию и которую посылала на доклады. Причем в последние недели две Женя это ощущала особенно остро – Багира стала чаще оставаться на внеурочные. Только вот ожидаемого облегчения это не принесло. Не хватило бы пальцев, чтобы сосчитать число разного рода ссор, непосредственным участником которых стала Мура. Она постоянно попадала начальству под горячую руку. С другой стороны, в отсутствие руководства, вся ответственность за информационное сопровождение операции ложилась на Женины плечи, что ее совсем не радовало. В принципе, конечно, в ИВЦ были офицеры выше ее по званию, но Пригов с Булатовым так завели, что Мурашова оказывалась единственной рассматриваемой альтернативой Багире. Мура, в целом, не была против, когда речь шла о единичном случае. Но теперь счет ее «заместительства» шел на месяцы. Заметно напряглись сотрудники ИВЦ. Кому-то ведь хотелось продвигаться по карьерной лестнице, а сейчас все указывало на то, что, если проблема с Багирой не будет решена, Мурашовой присвоят внеочередное и окончательно «возведут на трон». Во всяком случае, и генерал-майор, и контр-адмирал не давали шансов рассматривать иной сценарий. Саму Мурашову это не устраивало. Здесь, в ИВЦ ее бесило все: от постоянного «белого» шума на фоне от работающих компьютеров до режущего глаза искусственного света. А еще она не любила, когда в важный момент на нее оборачивались два десятка глаз «подчиненных», ожидающих ее решения, чтобы начать действовать. Господи, да она же всего-то младший лейтенант! Да, в «Смерче» год сойдет за два, а то и за три службы в любом другом месте, но принимать решения за всех было откровенным перебором. Градус ответственности повышался, а удовольствия от работы было все меньше. Соглашаясь на службу в информационном отделе, Женя рассчитывала на две вещи: находиться под крылом Багиры и всегда знать, что происходит с Ионовым. В результате срабатывала только вторая, да и то приходилось абстрагироваться от того, что где-то там, в полях, близкие, небезразличные ей люди и, в частности, Вася. Если же этого не сделать, Мура чувствовала, как ее разрывает изнутри, а тремор в левой руке становился настолько сильным, что необходимо было с силой цепляться за ручку кресла. Женя сидела на кушетке в медблоке КТЦ и, чтобы успокоиться, нервно сжимала эспандер в левой руке. Лучше было, если бы рядом сидел Васька, но группу дернули на задание еще на рассвете. Из-за двери раздавались приглушенные голоса Пригова и начмеда Петровича. Мура жадно вслушивалась в каждое слово, потому что разговор касался ее непосредственно. - Рано еще, Володь, сухожилия не до конца восстановились. - Но кость цела? - Срослась. Но ты же понимаешь, что не только в кости все дело! Это же кисть – можно сказать, рабочий инструмент. Ее в госпитале почти по частям собирали. И тот факт, что Мурашова вообще осталась способна на какие-то движения левой рукой – чудо. - Да у меня, вон, целая группа таких чудесных. - Ну так и оставь девочку в покое – пусть до конца восстановится! - Не могу! Это я так, про целую группу. Сам ведь понимаешь. Ну не могу я «Смерч» без снайпера отправить на это дело. Не могу! - А Багира чем тебе не снайпер? - Багира, дай Боже, координировать группу в таком состоянии сможет. Закрываю глаза по старой дружбе, потому что уверен, что ресурс внутри еще есть. Но винтовку… Винтовку я ей не доверю. И не только потому, что за операцию переживаю, но и потому что понимаю, что Кошкина себе не простит, если что не так пойдет. Ну так что, даешь добро на участие Мурашовой в операции? Мура до боли закусила губу. С каждым разом ее пребывание в ИВЦ все больше напоминало заточение. И если бы не Ионов, она бы гарантировано сегодня не доехала до работы. Просто послала бы всех и вся. В конце концов, не по должности ей рулить КТЦ. Не может, не хочет она этого… С каждым днем крепла обида на генерал-майора, на врачей… Ведь если бы тогда она продолжила восстановление, а не поехала на задание, где больной левой кисти неплохо досталось в рукопашном бою, не было бы этого мерзкого тремора, который вывел ее из строя, превратив из бойца, хорошего снайпера в штабную крысу. И хотя сейчас врачи в один голос твердили, что для постоянной дрожи в кисти нет физиологических предпосылок, Женя не могла совладать с собственной рукой. Росла обида и на Багиру. Иногда Жене хотелось вызвать старшую подругу на спарринг, высказать все в лицо и хорошенько, чисто по-женски, оттаскать за волосы, напоминая, что жизнь не закончилась. Хотя, по правде, первой причиной для этого было даже не состояние самой Риты, а ее, Женино, желание вернуть все на круги своя. Попробовать как-то сложить пазл обратно. Только вот без одной значимой частицы сделать это было не так-то просто. Свою агрессию в отношении Багиры Женя прорабатывала с психотерапевтом. Именно это помогало держать себя в руках. Она и словесные упреки старалась держать при себе. Из общения исчезла былая теплота и искренность. Только приказы со стороны Кошкиной, железобетонная непробиваемая маска – в ответ от Муры. Женя опустилась в кресло руководителя ИВЦ, отрегулировала его высоту и с тяжелым вздохом принялась систематизировать собранную смежниками и дежурной сменой информацию про террористическую группу… С Багирой, конечно, дело шло бы в разы быстрее, но за последние полгода Мура привыкла рассчитывать только на себя. Женя очнулась от теплого дыхания, которое опаляло кожу за ушком. Она позорно заснула после смены, сидя на диванчике в комнате отдыха. Хотя сейчас, судя по ощущениям, девушка лежала, заботливо укрытая пледом. - Доброе утро! Вася догадался по дрогнувшим ресничкам, что ему удалось украсть девушку из объятий Морфея. Действительно, Женя открыла глаза и, увидев перед собой Ионова, не раздумывая, притянула его к себе, чтобы поцеловать. В конце концов, она соскучилась, переживала и… и просто захотелось. Раздалось вежливое покашливание, что заставило Васю и Женю отпрянуть друг от друга. - Привет! – Мура спустила ноги с диванчика, потянулась и улыбнулась Физику и Бизону, которые заканчивали переодеваться. Мужчины в ответ кивнули и, что Женю порадовало, оба слегка улыбнулись, что случалось не часто. Девушка посмотрела на часы и, убедившись, что до запланированной ее смены еще более двух часов, отправилась на поиски печенья и кофе. Вася вместо нее разлегся на диване и прикрыл глаза. Боря усмехнулся, глядя на каплея, и продолжил собираться домой. Закрывая шкафчик, он невольно бросил взгляд на одну единственную фотографию, которую почти насильно приклеила сюда в свое время Багира. «Смерч» в полном и лучшем составе вместе с командованием стояли на крыльце КТЦ и щурились из-за июньского солнышка. Уманова, которой досталось место на верхней ступеньке, показывала язык и поставила ему, Бизону, рожки. Привычным жестом Тарасов провел пальцем по ее лицу… Оглянулся на «котят»: Женя уже вернулась и теперь отчаянно пыталась отбить у Васьки право на диван. Ионов, в свою очередь, отвечал, что если девушка хочет лечь, то он ей не мешает – пусть устраивается рядом или прямо на нем. Потом Боря посмотрел на Физика, который сосредоточенно вчитывался во что-то на смартфоне: то хмурясь, то почти улыбаясь, то удивленно вскидывая брови. Захотелось сгрести их всех в охапку и крепко-крепко обнять, как это иногда бывало в старые-добрые. Просто потому, что они рядом, потому, что они вместе. Последние месяцы все свободное от службы время Боря собирался с мыслями. Вкрутил лампочку, заменил дворники, даже разрулил конфликт между сестрой и отцом. А вот за группу браться было как-то боязно. Исчезнув в тот роковой день, уверенность в себе как в командире никак не желала возвращаться обратно. Но Бизон упрямо работал над собой и уже ощущал результаты. Да и сами ребята… С каждым днем он наблюдал, как они «оттаивают». Чаще стали случаться разговоры по пути на задания и обратно, иногда даже позволяли себе смеяться. Боря еще раз оглянулся на коллег и попытался прикинуть, можно ли в ближайшее время будет воплотить его план в жизнь. В первую очередь для него было важно вернуть боеспособность группе – проработать ситуацию с Серегой и Васькой. Женю, конечно, тоже следовало бы подтянуть, потому что Боря видел, как она отдалилась, дистанцировалась и выпустила коготки в ответ на то, что в очередной раз внимание было сконцентрировано на Уме, а от нее вполне разумно ждали лишь понимания. Хотя, по сути, это, наверно, был тот случай, когда думать надо было о живых. Но Бизон не мог. Просто не мог тогда взять себя в руки… И если получится что-то придумать с Женькой, то Бизон, кажется, видел перспективу вернуть оправившейся группе Багиру. Он уже понял, что разговоры по душам, крики, убеждения, взывание к здравому смыслу не срабатывают. Поэтому Тарасов решил, что, или, сплотившись вновь, они смогут вернуть к жизни Русалку, или потеряют ее окончательно и бесповоротно. Второе, конечно, было крайне неприятным исходом, но, к сожалению, возможным. Однако с каждым днем крепла уверенность в своих силах, поэтому Бизон счел ближайшие выходные удачным временем для первого шага. Серега, закончив разбирать ворох сообщений от Алины, которые посыпались на него как из рога изобилия, стоило включить телефон, тоже не удержался от снисходительного взгляда на Кота и Муру. Физик радовался за друзей, но внутри сидел червячок сомнения: надолго ли у них такое потепление? Он прекрасно понимал причины такого сближения. И Серега, и Бизон в первые дни после смерти Леси оказались настолько обескуражены, что про Муру просто-напросто забыли. Потом, конечно, приехали с фруктами и цветами. Физик долго и вкрадчиво извинялся перед Женькой, потому что действительно чувствовал вину, но уже тогда что-то надломилось. Муры не было рядом в момент взрыва и… Она словно перестала быть частью происходящего: ее не было в КТЦ, она не писала отчеты, не участвовала в следствии. Лежа в госпитале за пару километров, Женя умудрялась находиться в другой плоскости, где к ней удачно присоединился Вася. И это, пожалуй, Физика радовало и позволяло немного утихомирить совесть – Мура не осталась одна. Серега был искренне рад, что Ваське хватило ума-разума поддержать Женьку в сложный момент. Пугало, правда, что мотив у этих поступков был более чем корыстный. Но с возвращением девушки на службу, в ИВЦ, стало ясно – впервые за все время знакомства Мурашова не против оставить в стороне характер и попытки что-то кому-то доказать, согласна спрятаться за сильной спиной от всего, что им еще предстоит пережить. Вместе. Кот прервал поцелуй, чтобы оглянуться на тихо хлопнувшую дверь – и Физик, и Бизон ушли по-английски. Убедившись, что в помещении они остались одни, Вася устроился рядом с отвоевавшей диван Женей и крепко прижал ее к себе. - Все хорошо? – переплетая пальцами свою и Васину ладони, поинтересовалась Мура. - Да, конечно. Пригов всех на сегодня отпустил. И тебя тоже. Так что у нас почти три выходных впереди. - Боюсь, это все только на словах, - Женя потерлась щекой о Васино плечо. - Женька, что ты начинаешь сразу? - Не знаю. Наверно, я просто устала. - Тогда собирайся – поедем гулять. Весна на улице, в конце-то концов! - Весна, да, - согласилась Мура, поднимаясь с диванчика. Она и не заметила, кажется, как пролетели полгода с тех самых пор, когда она лишилась возможности принимать участие в операциях. И с тех самых пор, когда… - Я тебя люблю, - подумать о грустном девушке не дал Вася, который подошел сзади и одним движением распустил пучок ее русых волос, чтобы зарыться в них и хотя бы на пару мгновений забыть обо всем.