Наломай дров

Третий день Илэй занимался одним и тем же: очищал ямы, доверху наполненный человеческими телами. Рутина, которая должна бы ужасать масштабами, на третий день только утомила. Но теперь, слава амулету магистра Веллара, удавалось хоть как-то поспать. Кошмары больше не изнуряли, но сон получался какой-то дурной. Закрываешь глаза, открываешь глаза, встаешь с ощущением, что ты просто чего-то не помнишь. Но сесть и разобраться, как заработает амулет и Илэй так и не смог. Не хватало времени. Всего не хватало: времени, сил, возможности просто прийти домой и ткнуться носом плечо Кейри. А потом сидеть и молчать, пока не отпустит. Чума в этом плане очень помогала, но заменить человека, конечно же, не могла. Илэю многое хотелось сказать, но не Чуме-же. Ни Бакусу, ни Мейди. Уже сам устал вариться в собственных мыслях. Хотелось пить, после дня проведённого за работой на палящей жаре — не удивительно. Всякая вода в доме кончилась. Конечно же, сходить за ней никто не успел. И Чума крутилась у ног, намекая, что хорошо б вывести ее на улицу. Илэй уже разок проворонил прогулку, получил от Бакуса так, что повторять не хотелось. Еще и убирать пришлось, да так, чтоб Бакусу пол показался чистым. Поэтому на улицу он буквально выскочил. Илэй даже рад был прогуляться, хоть и прогулкой это назвать язык не поворачивался. Пить из единственного оставленного колодца было странно и боязно. Даже после заклинания очищения, после того как ты эту воду прокипятил было всё равно немножко брезгливо. Илэй не думал что такая мелочь, как жажда способна буквально довести до истерики. Илэй готов был душу продать за полную кружку холодной, свежей, живой воды. После заклинания очищения она была мягко говоря специфическая. Это не было заметно первые пару дней, а потом начала бесить все больше и больше. Веллар очищал самолично, даже на вкус некромантия была… не очень. А вот унылые пейзажи Мирма стали будто привычны глазу. Сумрак медленно наползал на вымирающий город. Без Чумы тут было пронизывающе тоскливо. Илэй тащился с двумя пустыми вёдрами мимо брошенных домов. Те смотрели на него пустыми глазницами окон, горячий ветер толкал в спину. Илэй вырос на юге, он привык к тому, какой злой может быть жара, к изнуряющим тёплым ветрам. Но здесь все было совсем иначе, воздух не пах далёким морем. Самого моря и не разу в жизни так и не видел, но аромат его близости любил всей душой. Так пахли высыхающие на жаре лиманы, даже не само море. Но именно они всегда ассоциировались со скорым наступлением ночной прохлады. В Мирме же духота не отступала ни днём, ни ночью. Удушливая, вязкая, надоевшая как тугой воротник. Город, превратившийся почти что в руины ещё до эпидемии, мозолил глаза. Тошнило уже от этих узких разбитых улочек, покосившихся домиков, построенных из всего что под руку попало. Мирм не вызывал даже тоски и тревоги, только глухое раздражение. Не хотел думать о том, сколько здесь ещё торчать. А даже сама мысль о том что кто-то здесь родился, прожил всю жизнь и умер буквально ужасала. Чуме эти мысли были неведомы. Довольный беззаботный собачий ребёнок бежал трусцой рядом, помахивая хвостиком. Илэй даже не стал привязывать её верёвкой: куда она убежит и зачем? В её собачьей голове наконец появилась понимание, кто в этом мире её кормит и гладят больше всех. Взаимная любовь случилась не сразу, но все же случилась. Илэй её так и не помыл, зато начал пускать сначала в дом, а потом вовсе в постель под причитания Бакуса. Какая теперь разница, тут все грязно, тут все воняет, тут просто невозможно находиться нормальному человеку. Собака в постели хуже не сделает, но её хоть обнимать можно. Илэй задумался о своем: что вообще будет дальше с Мирмом. Когда-то ведь он перестанет очищать ямы с закопанными в них трупами. Куда тогда денутся все выжившие люди? Местный лорд убит, но остался его сын. И что он будет делать с обезлюдевшей зараженной пустыней, которая останется на месте города, когда закончится всё. В какой-то момент его осенило: Чума исчезла. Илэй судорожно оглянулся, выискивая тень во мраке. Нету. — Чума? — осторожно позвал он, но лишь спугнул крысу. Странно, эта собака не могла её пропустить. Она ловила и жрала любых грызунов, было чувство, что прошлый хозяин её в общем-то и не пытался кормить. — Чума?! — Илэй рванул за угол, там никого. Метнулся в другую сторону, тоже пусто, только ветер гонял мусор по улицам. А собака как сквозь землю провалилась. Не хватало и ее еще теперь потерять. В голове мелькали мысли: кто-то украл и теперь ее сожрет! Упала в яму, застряла под каким-нибудь бревном. Она же малышка совсем, кто угодно может обидеть. Только что она была рядом. Только что её шершавый нос тыкался в ладонь, а коготки цокали по камням за спиной. Илэй даже не заметил момента, когда Чума исчезла. Как можно было умудриться ее профукать? Илэй мчался по улице назад, судорожно крутил головой, заглядывая в каждый угол. Тут он услышал невнятный топот, рванул на звук. И вот в темном проулке наконец мелькнула собачья тень. — Чума! — от сердца отлегло. Нашел! — Ты зачем убежала? Илэй с трудом не сорвался на бег. Чума — робкая и нежная, еще не хватало ее сейчас спугнуть. Илэй чуть приблизился, разглядел получше и остолбенел. Перед ним стояла совсем не Чума. Совсем другая собака, раза в три крупнее. Чудище ростом с теленка. Яркое, пронзительно черное пятно во мраке опустевших улиц. Глаза — все равно что два желтых огонька. Она не зарычала, не бросилась, просто стояла и смотрела. Словно удивлена была не меньше Илэя. Застыла, как храмовая статуя. Илэй глядел на нее как завороженный. Собака казалась самим воплощением бога смерти, который просто не мог сейчас появиться где-то кроме этих опустевших улиц. Чистая, лоснящаяся, будто прямиком из Бездны в этот проулок и вылезла. Глаза желтые, как янтарь, контрастные этой черноте. Завораживающе красивое животное, если вообще животное. Кто ж в здравом уме будет воплощение Ралиса дома держать? Илэй попятился, не зная, что ожидать. Чем вообще обычно кончаются встречи недоделанных некромантов и богов? Встреча с чужой большой собакой может и поприятнее будет. Илэй радовался, что его хотя бы не покусали, только сверлили взглядом. Вдруг собака отряхнулась, закинула хвост колечком на спину и побежала куда-то размашистой рысью. Будто Илэя тут вообще не было. Из-под покосившегося забора выскочила Чума, погналась за черной собакой, в шутку напрыгивая на нее. И тоже не обратила никакого внимания на Илэя. — Стой! — Илэй наплевал на осторожность, побежал за ними. — Куда пошла? Эй! Большая черная собака вкопалась на месте, обернулась, смерила его презрительным и удивленным взглядом. «Что тебе надо-то?» Отвернулась и так же беззаботно почесала дальше, Чума не отставала. Илэй перехватил ведра в одну руку, чтобы удобнее было ловить своего бестолкового щенка. Спустя пару кварталов черная собака уже совсем не казалась страшной. Чума вилась возле нее, но в руки не давалась. Будь черная собака злой, сразу б Илэю руки откусила, которыми он возле нее машет, и Чуму б прожевала целиком. А этой будто дела не было. Она уверенно шла… В церковь. Видя, как она уверено поддевает лапой массивные двери храма всех богов, Илэй даже опешил. Это шутка какая-то? Но это порождение Бездны юркнуло в Храм Всех Богов, как к себе домой. И Чума за ней, не оставив Илэю выбора. Он замешкал на пороге, будто сам был нечистью. В храм он заходил последний раз, кажется, ещё дома. В прошлой жизни, до магии, даже до Бранта. Не было тяги, а отсутствую официальных поводов Илэй даже радовался. Казалось, что тому, кто обладает магией, в храме больше не место. И в старые времена в храме было неуютно. А теперь Илэй сломал одну из стен этого мира, увидел, что нет за ней никаких богов, ни злых, ни добрых. Только течения силы, да контуры. Чётко, понятно, разложено по полочкам. Вернуть ту, старую картину мира, он не смог бы уже при всём желании. Илэй не знал, можно ли отрицать веру в богов и всё еще считаться нормальным человеком. Или это даже для магов — слишком? Храм казался пустым и чужеродным. Но заходить всё равно было неловко и даже стыдно. Илэй осторожно толкнул дверь, та скрипнула громче ожидаемого, хрустнули половицы под ногой. Разрушил тишину и спокойствие этого места одним лишь своим появлением, хотелось шмыгнуть назад и оставить всё как было, но… Чума. Странный повод зайти в храм спустя столько лет. Воздух в храме был густым и неподвижным, здесь запах воска, полыни и вековой пыли перебивал запах смерти, которая окутывал город. И красиво было, не то что снаружи. Вообще не верилось, что прямо отсюда можно шагнуть… в Мирм! Спокойно и безмятежно горели свечи, по одной у каждого бога на алтаре, освещая их красивые каменные лица. В родной деревне Илея статуи богов были глиняными. Жрецы лепили их как умели, кто-то получился лучше, кто-то так себе, а кто ты вовсе вызывал богохульный смех. На бога мудрости тяжело было смотреть без улыбки: весь он немного искривился и поплыл, от чего казалось, что он чуть пьян. Богиню плодородия лепили с любовью к женщинам, очень мощным «плодородием» её наделили. У бога смерти был отколот нос — и так сойдёт. Тут же фигуры в человеческий рост были вытесаны так мастерски, что казалось, будто они вот-вот оживут. Словно они все смотрят на тебя и хочется спрятаться от их взглядов. И всё равно чего-то не хватало в этом храме, но Илэй никак не мог понять чего же именно. — Эй! Есть тут кто? — осторожно позвал Илэй. Людей здесь не хватало, людей. Ему никто не ответил, лишь из-за статуи покровителя морей и рыбаков высунулась чёрная с собачья морда. Со здоровенной рыбиной в зубах. — Как ты тут оказалась? Да как ты опять вышла? — звонкий девичьи голос заставил Илэя вздрогнуть. Её-то он как не заметил? — Вот засранка! Слово резануло слух так, что Илэй аж поморщился в ожидании неизбежного и ужасного. Главный страх всего его детства был — накосячить в храме. Не туда посмотреть, не туда встать, не то сказать. А теперь тут происходило какое-то безумие. Но из каждого угла не выпрыгнуло по старухе, готовой обругать девицу. Да и ни одного жреца в храме не было. А они-то куда могли деться? Почему вообще храм открыт практически ночью? — А ну плюнь! Сейчас же! Это дары Майресу! Илэй не знал что тут более смешно и неловко. Ситуация безвыходная: или она доест эту рыбу или… надо будет на алтарь вернуть обслюнявленные дары? Или что он только что принял вот это нелепое животное за что-то потустороннее? Что вообще менее позорно? Девушка догнала собаку, схватила сначала за хвост, потом за морду. Собака отворачивалась, зажав в зубах рыбину. Девушка трясла её, дёргала, но всё это было настолько бесполезно, что Илэй не выдержал и рассмеялся. Девушка обернулась на Илея, вскрикнув от неожиданности. Чёрная собака застыла в ногах статуи Ралиса, в тёмном углу, в окружении похожих собачьих фигур. Казалось: моргнешь и она тоже обратиться в камень. Но вместо этого она угрожающе загудела. — А ну нельзя! — девушка шикнула на неё так неубедительно, что даже мило. Но чёрная громадина замолчала, уставилась на девушку вопросительно. Но рыбину не выпускала. — Простите, не хотел пугать, — Илэй извинился, отступил к двери на всякий случай. — Это вы простите, — девушка загородила Илэя собой, — Где бы я её не закрыла, она выбирается! Не представляю даже, как. Я надеюсь, вы пришли не потому, что она набедокурила?.. И вообще… откуда вы знаете как её зовут? — Понятия не имею, — Илэй сконфузился. О чем она вообще? — За ней увязалась моя собака. Я звал только свою. Или вашу тоже Чума зовут? Илэй сомневался, что кто-то ещё в здравом уме собаку так назовёт. — Она Эй, — имя еще лучше, ничего не скажешь. — А я Риена. — Илэй. И где-то тут затерялась Чума. — Кто? — переспросил Риена. — Вот она, — кивнул Илэй. Чума не бросилась обниматься, будто вообще не рада была Илэю. Рыба — единственное, что ее интересовало. Было даже обидно. Чума лезла в морду Эй, та утробно ворчала. — Я ее и не заметила. Эй, тебе не стыдно? Ты сбежала! Ты устроила псарню в храме! Ты украла дары богам! Ты укусила меня за палец и не заметила! Ты рычишь на ребенка! Наглое ты животное! Эй не было стыдно. Громко чавкнув, она заглотила рыбину почти целиком. И ни о чем не жалела. — Ну вот, — вздохнула Риена. — Теперь придётся идти к рыбакам за новой. А то какое-то богохульство выходит. Где ее тут найти? Где тут вообще рынок? Она растерялась. — Я и сам не местный. И последний раз на рынке купил Чуму. Сильно не уверен, что там есть рыба. И я не уверен, что он сейчас работает. Ночь почти. А что вы вообще в это время здесь делаете? — Странный вопрос, — Риена сморщилась, будто впору обидятся. — Что можно делать в храме? Неужели вам не за кого помолиться? Звучало так по доброму, а ощущалось ударом под дых. Илэй пожал плечами, не придумав вежливого ответа. За Кейри? Помолиться? Даже звучит абсурдно. Как будто не из этого мира. Люди, которым хватает помолиться за близких и колдовать не начинают. А теперь Илэю и магии было недостаточно. Колдовать умел… А куда колдовать то, чтоб сделать все нормально? Илэй не знал и завидовал тем, кто ищет подсказок у богов. Кто искренне думают, что их ведут по этому миру как малышей за ручку. А Илэю хоть на луну от тоски вой.