Оптимист и Пессимист.

Как же этот придурок бесит… Его высокий, практически постоянный смех. Смеётся Спанч Боб чуть реже, чем дышит, но намного громче. Он может поклясться, что этот смех иногда слышат за пределами Бикини-Боттом. Он ему во снах снится! Как же это раздражает! Его поведение и повадки. Ему свыше двадцати, а он ведёт себя, как сопливый пятилетний мальчишка! Ушибся — в слёзы, видит мультик по телевизору — в смех, накричали — в слёзы, накричал Сквидвард — затопил улицу. Кларнетисту временами хочется отправить этого белобрысого придурка к психологу, а лучше к психиатру. Какой нормальный человек за секунд пять успевает посмеяться, покричать от страха или злости, а потом разреветься? Его улыбка. Когда Спанч Боб улыбается, подходить иногда страшно, потому что остаётся стойкое ощущение, что его лицо сейчас порвётся на две части. «Улыбка от уха до уха» перестаёт быть фразеологизмом. И она чертовски заразна! Смотришь — и лицо едва ли само не расползается в улыбке. Наверное, идиотизм заразен… Его большие, детские, прекрасные голубые глаза. Эти глаза упорно не дают Сквидварду спать по ночам. Они будто с первого взгляда впечатываются прямо в корку мозга, заседая там крепко и надолго… «Почему они такие большие? Так вообще бывает? Он будто с мультика пришёл.» «Такие яркие и голубые. Они редки и особенны, знает ли этот идиот чем он обладает?» «Такие… завораживающие. Хочется разглядеть их получше. Может, попытаться нарисовать?» И он пытался. Сквидвард истратил далеко не одно полотно, тонну голубой краски, целую кучу листов бумаги и охапку нервов, чтобы попробовать их изобразить. Но всегда выходило не так, как задумывалось. Один раз даже цвет был такой же, но глаза… они были чужими. Другими. Неправильными. Детские веснушки, вечный румянец, как у маленькой девочки, голос, низкий рост, манера одеваться… да, безусловно, Спанч Боб — один клубок раздражающих черт и вещей, посланных самим дьяволом, чтобы до конца убить нервную систему бедного парня. И всё же… Его смех также заразен, как и улыбка. Всё внутри теплеет, нагревается, будто Сквидвард сейчас взлетит на воздух, как фейерверк. Его характер и манеры хоть и до жути детские, но такие чистые и приятно-наивные. Рядом с ним снова хочется почувствовать себя маленьким мальчиком. Такая честность настолько приятна музыканту, что он хочет взять этого мальчишку в охапку и защитить от всех людских бед. Эти глаза просто изумительны в приручении Сквидварда. Они буквально держат его на месте, пока во рту жутко пересыхает, а сердце колотится, как не в себе. Это одинаково прекрасно и ужасно. Такой странный. Такой наивный. Такой милый. Такой идеальный.

***

Спанч Боб уже в сороковой раз перечитывает небольшой отрывок бумаги зелёного цвета и ничего не понимает. Бесишь. Бесишь. Бесишь! Просто ужасно! … А вообще, спасибо, что ты есть, придурок.

С любовью, Сквидвард. … Он всё равно ничего не поймёт, да?