Оптимист и Пессимист.

Спанч Боб нервно сглатывает, видя, что всё больше и больше цветов появляется на его теле. Всё началось с незначительного ростка на бедре, который, как он думал, сам отвалится через некоторое время. Хотя, он сильно напрягся, когда увидел его в первый раз утром: почему он чувствует, что его соулмейт его ненавидит, если он даже понятия не имеет, кто его соулмейт? И, наверное, этот росток и правда сам отпал, если бы Сквидвард в этот день снова не накричал на него за то, что он с Патриком сильно шумит и мешает ему спать. Почувствовав слабый укол то ли в сердце, то ли в лёгких, Спанч Боб расстроенно похлопал себя по бёдрам, остановившись на первом хлопке, когда почувствовал под тканью что-то иное. Застыв на месте на несколько секунд, он бросился домой, говоря Патрику, что забыл покормить Гэри, а сам бросился в ванную, пытаясь снять свои штаны на бегу. Когда ему наконец удаётся совладать с паникой, он всё-таки стягивает их, в страхе замирая на месте: там, где был росток, теперь красовался розовый пион. Из книжки по ботанике, которую он давно читал у Сквидварда, ему даже удаётся вспомнить, что это вроде бы немахровый пион. «Любимый цветок Сквидварда. Они у него каждую весну цветут.» Спанч Боб находился в тумане на полу ванны около получаса, пока в эту же самую ванну не вошёл обеспокоенный Гэри. Подойдя, он мяукнул и начал обнюхивать цветок, растущий, пока что, из кожи его хозяина. Если всё станет только хуже, то цветы прорастут ещё глубже, переплетаясь с венами. Всё плохо. Очень-очень плохо! Его друг оказался его соулмейтом, так ещё и постоянно говорит, как он презирает Спанч Боба. «Презирает. Ненавидит. Н-но почему? Что я сделал? Я... плохой?» Словно обиженный ребёнок, Спанч Боб насупился и снова сел на холодный кафельный пол, но неожиданно снова почувствовал укол в груди и поражённо уставился на ещё один выросший пион — совсем неподалёку от первого. Пожалуй, впервые в жизни Спанч Бобу захотелось смачно выругаться. Встав на ноги и надев штаны, пытаясь не обращать внимания на тёплые мягкие цветы, он спустился вниз, чтобы нос к носу столкнуться со слегка обеспокоенным Сквидвардом, неловко молча. Когда пауза между ними слегка растянулась, Спанч Боб улыбнулся, чтобы разбавить обстановку, что на самом деле помогло: напряжение ушло из плеч Сквидварда, когда тот прокашлялся и посмотрел на сидящего на полу Гэри. Не зря ему говорили, что его улыбка волшебная. — Он ходил кругами вокруг меня и постоянно мяукал, царапался, пытаясь притащить меня сюда. То есть, он часто пристаёт ко мне, но в этот раз это было более отчаянно, чем обычно. Ну мало ли, что с тобой, дурнем, могло случиться? Так что я последовал за ним, чтобы убедиться, что ты тут случайно не помер, — оглядев Спанч Боба с ног до головы и убедившись, что хотя бы он выглядит абсолютно нормально, Сквидвард неловко потёр затылок. — Эм, так... ты в порядке? — Нет. Нет, он не в порядке! Даже со всей своей детской наивностью и непосредственностью он не может сказать, что он в порядке! Но Спанч Боб выдавил из себя беспечную улыбку и махнул рукой, пытаясь игнорировать Гэри, кусающего бриджи на его бёдрах. Он проигнорировал странный взгляд Сквидварда, обращённый на его питомца, и попытался улыбнуться. — Конечно я в порядке! Почему бы мне не быть- — У тебя что-то с бедром? — перебив блондина, он увидел, как Гэри при этих словах сел и громко мяукнул, скорее всего, подтверждая эту теорию. Нахмурившись, Сквидвард перевёл взгляд на соседа. — Ты где-то поранился? Покажи мне, — при этих словах всё нутро Спанча сжалось и пару раз перевернулось. — Я хотя бы оценить смогу. — Сглотнув — слишком громко на его взгляд — Спанч Боб нервно засмеялся и сложил руки на груди, зарабатывая недоверчивый взгляд от его коллеги. — Пф, конечно нет! Я в полном порядке, прямо как персик! — закатив глаза, Сквидвард усадил его на стул и попытался слегка отодвинуть штанину Спанч Боба, никак не ожидая, что в его подбородок сейчас прилетит коленом. Задохнувшись, Спанч Боб попытался проблеять извинения и потрогать подбородок кларнетиста, но тот лишь шлёпнул его по руке, вставая и зло смотря на него. — Знаешь, я правда пытался быть добрым и даже беспокоился, когда ко мне пришёл твой глупый кот, но нет, тебе нужно было просто пнуть меня коленом! — в голове Спанч Боба снова всё перемешалось. Обида, грусть, желание поплакать, уже довольно сильная боль в груди — всё это смешалось в дикий коктейль, останавливая работу мозга. — Иди ты... к Посейдону, Боб! — разочарованно рыкнув, Сквидвард вышел из его гостиной, перед этим посмотрев на него таким взглядом, что от всей боли, внезапно наполнившей его до краёв, чуть не вывернуло наизнанку. Он снова попытался извиниться, хотя из его горла вышел только хриплый шум, на который Сквидвард лишь фыркнул. — Идиот... Так Спанч Боб и сидел на стуле, ревя в шерсть Гэри, пока тот утешающе мяукал. Уже на этой ранней стадии он чувствует, как ростки цветков вплетаются в его лёгкие и сердце. В это же время на его руках и ногах выросло девять разных по размеру бутонов, причиняя пока что небольшую боль их носителю.

***

Спанч Боб в ужасе смотрел на вырывающиеся из его кожи пионы. Он никогда не думал, что что-то такое красивое и милое может причинять столько боли и страданий. Цветок... он же такой красивый, нежный, его дарят, когда любят и любят, когда дарят! Но почему же так больно?.. уже вторую неделю он надевает исключительно одежду с длинными рукавами и длинные штаны. Приходится заранее, дома, обёртывать все конечности в бинты, чтобы цветы не так сильно выделялись. Пока что ему везёт и никто особо не расспрашивает его по этому поводу, кроме Патрика и других его друзей. Он стал чаще избегать Сквидварда, так как из-за боли в груди и ускоренного роста цветов он просто терял связь с внешним миром и едва ли не уползал в уединённое место, только бы не чувствовать врастающие в его вены и лёгкие цветы. Спанч Боб толком не спал, так как в горизонтальном положении ему очень трудно дышать, а в те моменты, когда ему правда удаётся немного подремать, он видит один кошмар, где огромный розовый пион поглащает его. — ...- ...боб... анч Боб!... Спанч Боб! — вздрогнув и едва не уронив лопатку, Спанч Боб поднял взгляд на раздражённого Сквидварда с заказом в руке. — Ты что, заснул? Два «крабсбургера» и маленькую колу. И прекращай ночью делать то, чтобы ты ни делал. Выглядишь ни к чёрту. — кассир закатил глаза и вернулся к своей газете, не обращая внимания на разбитый взгляд голубых глаз, умоляюще смотрящим в его спину. «Он ничего не понимает! Почему он не может говорить хорошие слова?! Почему это всегда должны быть ругательства?! Почему он так сильно меня ненави...» Поток его мыслей прервало желание как следует прокашляться, что он незамедлительно сделал, жалея в последствии: после одного скашливания его горло начало сильно жечь и царапаться, так что он побежал в туалет. Взяв туалетную бумагу, он хорошо прокашлялся, не обращая внимания на боль, последовавшую после этого. Содрогнувшись, он почувствовал вкус меди и как какой-то комок вышел из его лёгких. С ужасом на лице, Спанч Боб узнал в кровавом месиве маленький бутон розового пиона. «Предпоследняя стадия!» — гремело в блондинистой голове, как колокол. — «Осталась буквально неделя до последней стадии, а там только пара дней и... всё.» У него очень мало времени. Надо действовать. Спанч Боб смыл цветок в туалет, прополоскал рот и вышел, как ни в чем не бывало, строя в голове план действий.

***

— Это что... шутка какая-то? Спанч Боб, чтобы ты знал, это очень плохой розыгрыш. — Сквидвард фыркнул, чувствуя в груди непонятное беспокойство за его придурка-соседа, пытающегося доказать, что именно он — смешно — его соулмейт. Это дитя — его пара, как же. Но мешки и синяки под глазами, неожиданная смена в одежде, практически постоянное напряжение и потирание разных мест на теле, словно от боли, против его желания заставляли потихоньку верит этому недоразумению. Заметив колебания во взгляде Сквидварда, Спанч Боб слегка оживился. «Начинает верить! Может, он примет меня!» Эта мысль согрела его изнутри, когда он незамедлительно скинул свою длинную куртку, показывая туго завязанные бинты по всей длине рук. Шокированно вдохнув, Сквидвард усадил его на стол и начал разматывать бинт, не веря своим глазам: на руке его соседа была уже целая поляна розовых пионов, которые, почувствовав то ли свежий воздух, то ли соулмейта, потянулись вверх. В этот же момент Спанч Боб нагнулся, тяжело дыша и сильно кашляя, вздрагивая от металлического вкуса и вылетающих лепестков с парочкой бутонов. Поражённо замерев, Сквидвард недоверчиво посмотрел на блондина и отвернулся, шагая от угла к углу. — Д-да я поверить не могу, что моим соулмейтом, моей парой стал ты! Нептун милосердный, что я сделал настолько плохого, чтобы заслужить это?! — оглянувшись на отчаянно смотрящего на него парня, Сквидвард крепко сжал зубы. — Чего смотришь?! Иди отсюда! — не успев даже возразить, Спанч Боб оказался за порогом с быстро текущими по лицу слезами. «Не принял... отказался... мой соулмейт отказался от меня!» Горько, как никогда в жизни, он заплакал и взвыл, как раненый зверь, идя домой и умирая в прямом смысле от боли в лёгких и конечностях.

***

Вот и всё. Из его горла вырвался нераскрытый букет, который сначала заполнит его лёгкие, а потом порвёт ему горло. Спанч Боб никогда не думал, что умрёт так рано и в таких обстоятельствах: кровоточащий, весь покрытый этими розовыми пионами, разрывающими его кожу и вырывающиеся из его вен. Перед его глазами мелькают чёрные и белые пятна из-за потери крови, он всё чаще теряет сознание, но остаётся живым, преувеличивая физическую боль душевной. «Почему... почему я просто не могу умереть?... почему моя душа всё ещё держится за это тело?!» Слёзы уже около получаса скатываются по бледному лицу, смачивая жадные до внимания и любви цветы. Но, как не забавно, он всё ещё не может перестать любить эти цветы также, как и виновника его смерти. Спанч Боб хрипло рассмеялся горьким смехом, выплёвывая ещё больше цветов и крови. Достав из потайного кармана их первую и последнюю фотографию, разрывая мышцы на руках цветами, он прижал эту фотографию к груди и почувствовал, как все его чувства и боль притупляются. Он наконец-то умрёт. Последнее, что видит Спанч Боб, выбивающий дверь плечом Сквидвард, кричащий что-то, что умирающий Спанч Боб не мог разобрать.