Protect me from what I want

      Не спеша показываться из теней, Трикстер бесшумно скользил взглядом по женской фигуре. Гибкая и тонкая, Виктория обладала текучей пластикой, такой подходящей её происхождению водяной конфлюксы. Теперь же она стала плавнее, осторожнее и медленнее, и сгладившиеся, округлившиеся во всех подходящих для этого местах линии лишь дополняли целостный образ. Беременность оказалась ей неожиданно к лицу, пусть Трикстеру до сих пор иногда казалось, что всё это происходит не в действительности.       Благословение Отца Ночи — и самый хаотичный из его детей смог зачать потомка со смертной. Он до сих пор иногда приходил в ужас от одной мысли, не имея ни малейшего представления, как быть отцом. Ведь он будет ужасным родителем! Вон, даже сейчас, когда потомки ещё даже не появились, он приходил и уходил как гулящий кот когда хотел и насколько хотел. Такая ответственность, оковами сковывающая хаотичный дух, причиняя ему известные страдания. И всё могло быть действительно фатально, если бы это была любая другая женщина, а не Виктория.       Трикстер не знал, чем заслужил её, но милая подруга оказалась лучшей из смертных. Она принимала его и старалась помочь. Не осуждала и не привязывала к себе. Старалась примирить Сына Ночи с самим собой. Ей самой была нужна поддержка в таком уязвимом состоянии, но она находила силы заботиться о партнёре, называя его своим сокровищем. И Трикстер хотел к ней возвращаться, хотел о ней заботиться — пусть даже топорно и неловко, и дело было не в совести, грызущей изнутри. Ведь несмотря на все страхи и неуверенность, с Викторией он был готов шагнуть в омут с головой и попробовать всё, что бы она ему ни предложила.       Поэтому он выступает из теней, мягко обнимая со спины, когда она готовится к отдыху, оставаясь в одной длинной ночной рубахе. Разделяет тепло и твёрдость тела, едва ощутимо вибрируя одновременно в ласке и словно бы вине, скользя ладонями по бокам и бёдрам. Прежде чем осторожно касаясь живота, чувствуя под ладонями дыхание новых жизней. И Виктория вздыхает, доверчиво расслабляясь, накрывая прохладные руки Сына Ночи своими.       Они не говорят ни слова, наслаждаясь такой простой близостью. Виктория отдаёт свою приязнь, без слов говоря «я скучала». И Трикстер по-прежнему смущён и взволнован, но рядом с этой женщиной всегда приходит покой. И он вытягивает её усталость, неловко, но искренне стараясь передать своё расположение.       Он приходит — и остаётся. Делит быт как обычный смертный мужчина. Есть в этом тоже что-то увлекательное и интригующее, и Сын Ночи познаёт жизнь с новой для себя стороны. Конкретно сейчас — опускается с Викторией рядом, соглашаясь быть рядом с ней этой ночью. Делить простую близость, как это делают смертные любящие супруги, ждущие появления своего ребёнка. И Трикстеру даже хочется оставаться вот так, отдавая свою заботу, приязнь и душевное тепло, ведь Виктория действительно стала для него особенной во всех смыслах этого слова.       Она доверчиво прижимается к нему, а он мягко скользит по спине и пояснице сквозь ткань ночной рубахи. Съезжает к животу, по-прежнему касаясь его с каким-то неясным трепетом. Целует висок, скулу и лоб, и ни в одной ласке нет никакого подтекста. Сам удивляется себе, но почему-то только с этой женщиной всегда есть что-то большее, чем просто секс. И соблазнять её не хочется; и все разы, что можно пересчитать по пальцам, так отличаются от понятного и привычного времяпровождения. Уникальный бриллиант, который, тем не менее, не перестаёт удивлять и раскрываться с неожиданных сторон.       Желание пробуждается медленно, накатывая тёплыми волнами, и Виктория вздыхает тяжело, чувствуя приливающий к щекам жар и ускоряющееся сердцебиение. Закусывает губу, ощущая неловкость и смущение, но тем не менее ёрзает в мужских руках, тяжело приподнимаясь на локте. Ловит тень удивления в чёрных глазах, прежде чем тянется за поцелуем, мягко касаясь губами губ. Перекидывает ногу через Трикстера и нависает над ним в опасной близости, почти соприкасаясь с его телом. — На тебя это совсем не похоже, — Сын Ночи ухмыляется с тенью ехидцы, но проницательный взгляд угадывает беспокойство на дне чёрных глаз. И Виктория вздыхает, признавая его очевидную правоту: — Моё тело меня предаёт. — Ты уверена, что… ну… Тебе будет нормально? — он почему-то понизил голос, проведя по воздуху рукой, словно желая очертить женскую фигуру, и прозвучал одновременно смущённо и неуверенно. — Вообще-то, честно говоря, я никогда не занимался сексом с беременной женщиной, — признался честно, продолжая неотрывно всматриваться в женское лицо. — Если осторожно и никуда не спешить, то всё будет хорошо, — Виктория заправила за ухо мешающую прядь и прикрыла глаза, пряча собственное смущение. Физическое никогда не было её сильной стороной, и говорить, и как-либо проявляться в этой сфере было… по меньшей мере неловко.       Трикстер кивнул, потянувшись к рубахе, помогая Виктории стянуть её. Он был заинтригован и обеспокоен, но любопытство откликалось на женское желание. Если Виктория доверяла ему так сильно, то он сделает всё, чтобы сохранить это доверие. Ведь интимная близость между ними всегда была больше, чем просто секс, опыт, который Сын Ночи сохранял только для себя и не делил более ни с кем.       Себя он обнажил, даже не задумываясь об этом, и Виктория улыбнулась, подавшись навстречу, прижимаясь к прохладной коже настолько, насколько позволяло положение. Она ещё не была слишком большой, но живот уже был хорошо заметен, выступая вперёд и заставляя с собой считаться. Поэтому желание близкого контакта, кожа к коже, пришлось компенсировать прикосновениями и поцелуями.       Она обхватила ладонями его лицо, мягко касаясь губ, втягивая в неспешный, но глубокий и чувственный поцелуй. Трикстер ответил, позволяя вести, мягко поглаживая женскую поясницу и спину. Скользя ладонями по неровностям старых шрамов и оглаживая впадину позвоночника, ловя в поцелуе шумное дыхание удовольствия — несмотря на все трудности физического взаимодействия, Виктория была весьма тактильна и любила прикосновения и мягкие ласки, расслабляясь и раскрываясь под ними ещё больше.       Она снова поцеловала его, поведя бёдрами, проезжаясь влажной промежностью по твёрдому члену. Возбуждение накатывало быстрее и острее, чем обычно, покалывая предвкушением и желанием единения. И Трикстер подчинился, аккуратно толкнувшись навстречу, когда Виктория опустилась на него, мягко принимая в своём лоне. Не сдержала тихий стон, кусая губу, и со странным внутренним восторгом Сын Ночи отметил, что сейчас она была так чувствительна и открыта.       Он плавно качнулся в ответ на женское движение, чувствуя, как в ней горячо, влажно и узко. Прильнул губами к шее, целуя чувствительную кожу, продолжая мягко скользить ладонями по пояснице, поднимаясь по спине выше к лопаткам, ловя шумное дыхание. Виктория упиралась ладонями ему в грудь, давила тяжестью своего тела, и это было приятно. Она была желанна, по-особенному желанна, и поцелуи спустились к ключице. Руки мягко коснулись увеличившейся, налившейся тяжестью и твёрдостью груди, и женщина вздохнула, прикрыв глаза.       Она плавно двигала бёдрами, насаживаясь до упора, и Трикстер подавался навстречу, проникая глубоко, заполняя собой и задевая все возбуждённые точки. В исследовательском интересе, изучая и впитывая реакцию, съехал с груди к вершине живота, аккуратно скользнув по нему, оглаживая натянутую кожу, продолжая целовать ключицы и плечи, и снова поднимаясь по шее, толкаясь навстречу движениям, становящимся нетерпеливей. — Позволь мне, милая, — он замер, удержав Викторию за бёдра, и прошептал на ухо, целуя чувствительное место. Распалённая и возбуждённая, такая открытая и уязвимая, она пробуждала нежность и желание доставить удовольствие, и ненавязчиво Трикстер потянул инициативу на себя, ощущая восторг и трепет, мягко обнимая и прижимая милую подругу к себе.       Она не отказала, слабо кивнув, глядя благодарным блестящим взглядом, и Сын Ночи аккуратно уложил её на постель рядом с собой набок так, чтобы и Виктории было удобно, и дети не давили слишком сильно. Сам оказался сзади, прижимаясь грудью ко взмокшей спине. Одной рукой перехватил её за плечи, обнимая и прижимая к себе, а вторую опустил на живот, аккуратно придерживая его под низом. Прильнул губами к острому плечу, поднимаясь поцелуями выше по шее, и Виктория тихо ахнула, подаваясь навстречу ласке. Тёплый твёрдый член легко скользнул в неё, вновь наполняя изнутри, и она вжалась ягодицами в бёдра Трикстера, туго и плотно обхватывая его. Хотела, нуждалась в близости, и он не отказал, не спеша двигаться, вместо этого лаская прикосновениями и поцелуями, поглаживая живот и плечи, целуя шею и лопатки. Оплетал собой, заполняя всё пространство, и Виктория негромко простонала, в конце концов нетерпеливо качнувшись навстречу.       Она завела за спину одну руку, обняв Трикстера за шею, притягивая к себе ещё ближе. Второй обхватила его пальцы внизу живота. Опиралась на твёрдое надёжное тело Сына Ночи, находя в нём опору и желанную близость, и чистый восторг распускался в его груди чем-то удивительным, неизведанным и по-особенному тёплым. И он двигается неспешно, осторожно, глубоко и чувственно, и Виктория доверяет ему, раскрепощается, отвечает негромкими стонами, в ответ прижимаясь ещё ближе. Ей хорошо, и она чувствует себя в безопасности рядом с Трикстером, и от этого самому Сыну Ночи так хорошо и правильно, как не было никогда и ни с кем. Ведь это особенно осторожный и нежный секс, пропитанный заботой и доверием, тоской и желанием, и чем-то таким, что никто и никогда не отдавали ему так, как эта удивительно хрупкая и одновременно сильная женщина в его руках.       Она была такой горячей, влажной и узкой. Сжимала его так чувственно, скользя в такт его собственных движений, качая, будто волны. Её хотелось любить, обласкать самыми приятными ласками, оберечь и сохранить. И Трикстер мягко переплёл их пальцы, ласково поглаживая живот, со всей бесконечной нежностью, лишь с одной Викторией несущей радость и покой, целуя её в висок и скулу, ловя шумное дыхание и негромкие стоны, распаляющие внутри приятный трепет. — Трикстер… — с придыханием она прошептала его имя, обхватывая плотнее горячую твёрдую плоть. Была на грани, и почему-то на этой же грани Сын Ночи балансировал вместе с ней. — Моя чувствительная нежная девочка, — очередной поцелуй коснулся плеча. — Как мне хорошо с тобой, — губы скользнули по шее, и Виктория сжала его сильнее, мелко подрагивая в его руках. — Пожалуйста… — мольба сорвалась с её губ, и он ответил на неё, толкнувшись туго и с усилием, вжимаясь бёдрами в ягодицы.       Виктория крупно вздрогнула, издав громкий стон. Всхлипнула без слёз, зажимая в себе, обволакивая горячим влажным теплом так, что Трикстер не смог удержать самого себя, отпуская следом, наполняя собой и расслабляясь. Чувствуя согревающее изнутри тепло и топящую нежность, касающуюся острого женского плеча лёгкими поцелуями. Не спешил отстраняться, разделяя близость и позволяя Виктории перевести дыхание и прийти в себя. И лишь когда она сама пошевелилась, он дал ей пространство развернуться к себе лицом и тут же прильнуть обратно под тихий смешок Сына Ночи. — Как ты себя чувствуешь? — он поинтересовался мягко, но обеспокоенно, целуя макушку, и Виктория прижалась к нему ближе, обжигая дыханием сгиб шеи. — Мне очень хорошо, — ответила смущённо, не видя, но чувствуя улыбку умиления, коснувшуюся её. — С тобой мне всегда хорошо и спокойно. — Мне тоже, — Трикстер вздохнул, не лукавя, ощущая, как изнутри его омывает тёплая нежность. — Ни с кем мне так хорошо, как с тобой, — слегка отстранился, заглядывая в блестящие женские глаза, ловя скромную улыбку. Тёплую ауру ответной нежности и благодарности, которые Виктория так искренне отдавала Сыну Ночи, ничего не требуя у него за это взамен.       Она расслабилась, мягко поглаживая живот, и Трикстер внимательно наблюдал за этим движением. Прежде чем протянул руку, аккуратно коснувшись рядом с ладонью Виктории, и то ли в шутку, то ли в тревожащей его серьёзности неловко спросил: — Ты ведь не забеременеешь снова? А то мало ли, отцу покажется мало потомков-близнецов, — он фыркнул, пытаясь скрыть неловкость за сарказмом, на что Виктория расслабленно посмеялась. — Нет, мой дорогой, это так не работает, — она прикрыла глаза, но проницательный Сын Ночи уловил тень горечи в её голосе и тут же виновато прикусил язык, не подумав, что его слова могли как-то задеть её. — А ты хотела бы? — поинтересовался вместо ответа, сталкиваясь с внимательным взглядом женских глаз. — Хотела бы, — Виктория призналась честно. — Я понимаю твоего отца в любви к детям, и возможно, я хотела бы большую семью, где много детей. Но я не стану требовать этого от тебя. Я ценю тот шаг, что ты сделал ради меня, согласившись разделить ответственность воспитания близнецов, когда они родятся. Я принимаю, что тебе и с ними будет сложно, и я не хочу, чтобы ты страдал ещё сильнее. Поэтому и близнецов будет достаточно — они уже дар, которым я не надеялась когда-либо обладать, — она мягко улыбнулась, проведя ладонью по щеке Трикстера, и тот вздохнул, покаянно опустив голову. Поймал её руку, оставив извиняющийся поцелуй на запястье. — Я буду для них ужасным родителем, — покачал головой. — Не представляю, как это вообще будет. — До тех пор пока тебя это беспокоит, ты не будешь плохим родителем, — Виктория утешающе погладила его по волосам. — Тем более вспомни, как ты помогал мне с племянниками. Ты неплохо находишь общий язык с детьми, — поцеловала в щёку, на что Сын Ночи смущённо фыркнул.       Он трепетнее и бережнее обнял Викторию, оберегая и согревая своим теплом. С ней всё казалось реальным и достижимым, и пробовать было совершенно не страшно. Но здесь и сейчас он остался рядом с ней, сохраняя её покой, позволяя отдохнуть в безопасности своей близости так же, как и она позволяя ему делать то же самое.