Интересное занятие (Якер/Кадар)
30 апреля 2025 г., 00:34
Кадар не то чтобы был создан для скучной монотонной бюрократической работы. Говоря откровенно, он в принципе не был создан для того, чтобы кем-то руководить и командовать, нести на себе такую ответственность. Безродный тифлинг, у которого даже фамилии не было — сколько он себя помнил, столько улица растила и воспитывала его, и пока судьба не свела его с Ли, он был босяк босяком. Это уже Ли, этот огромный добряк-полуорк, научил его хоть какому-то уму-разуму, да и то после того, как от души отпиздил многолетнего бессменного чемпиона нелегальной подпольной арены кулачных боёв без правил, коим и был Кадар.
Да, Ли был хорошим малым. Он научил Кадара поклоняться лучшему из богов, заразил своим добродушием и дал хоть какую-то цель в жизни. Он, как сам выражался, видел смысл в том, чтобы «причинять добро другим», и потому в итоге завеялся в Мировую Язву. А Кадар что? Его ничто и никто не удерживало на месте, так что он пошёл следом за тем, кого впервые в жизни смог назвать другом. Который в итоге героически отдал свою жизнь, защищая и самого Кадара, и ещё пару десятков невинных, прикрывая их отход от демонюк.
Гибель друга оставила неизгладимый след, и Кадар твёрдо решил продолжить его дело. Правда, он совершенно не ожидал, что всё обернётся так круто, и вот, сам того не желая, он возглавил крестовый поход и стал уважаемым командором. На минуточку, настоящей легендой, которая смогла побороть демонические соблазны и искоренить демоническую магию из своей души, добиваясь всего исключительно своими силами и упорством. И всё это, конечно, было просто замечательно, но как ни крути, для монотонной скучной работы хаотичный дух не был приспособлен.
Поэтому Кадару было так невыносимо скучно. Куда больше ему нравилось путешествовать по окрестностям Дрезена и расчищать дороги и подозрительные локации от демонюк, а не сидеть в крепости и решать скучные дела. Но, как назло, местность вокруг города была зачищена, а демоны затаились в Изе, готовясь к тому, что туда вот-вот будет нанесён сокрушительный удар. Держали в оцеплении королеву и её войска, и Кадар активно готовился к операции по штурму развалин города.
Параллельно с тем, как шли приготовления, необходимо было решать и ряд насущных проблем обеспечения армии и Дрезена, укрепления дипломатических связей и прочей скучной фигнёй. Конечно, с этим здорово выручали советники и соратники, особенно деятельный и грамотный Регилл, но Кадар, вроде как, был командором и нёс ответственность, поэтому тоже должен был включаться и что-то решать.
Единственной радостью во всём этом беспросветном мраке бюрократической скуки был Якер. Прекрасный рыцарь в чёрных доспехах, чья оборона наконец-то пала. Кадар положил на него глаз и принялся активно ухаживать ещё с тех дней, когда полуживой герой прибыл в лагерь командора с призывом о помощи попавшим в ловушку соратникам. Казалось, это было в какой-то другой жизни, а не меньше года назад, и рассматривая чинно зачитывающего доклад о состоянии дел в армии Якера, Кадар хмыкнул.
О чём шла речь, он не слушал совершенно, вместо этого наслаждаясь чеканным звучанием низкого поставленного голоса. Якер долго бегал (при том весьма буквально) от командора и его чувств, но ссылка Кадара в Бездну, а потом едва не павший повторно Дрезен всё-таки заставили его пересмотреть своё отношение к командору. И оборона пала, и Якер не только принял ухаживания командора, но и признал свою собственную симпатию к нему, что положило начало довольно бурному и стремительно развивающемуся роману. Потому что Якер оказался пылок и горяч не менее Кадара, и за суровой маской рыцаря Преисподней на самом деле скрывался настоящий пожар страсти, нашедший выход.
Кадар мечтательно улыбнулся, бессовестно рассматривая и любуясь Якером. Высокий, лишь немногим уступающий в росте командору, поджарый и подтянутый молодой мужчина разжигал в жилах командора яркое пламя. Крепкие сильные руки сжимали его в пылких объятиях, твёрдое тело вжималось в горячую кожу тифлинга и было самой надёжной опорой. Жёсткие губы целовали так умело и правильно, и трудно было заподозрить сдержанного холодного Якера в столь обширном опыте и изобретательности. Ах, какие же непотребства он вытворял с командором за закрытыми дверями командорских покоев! Да и не только за ними — дорвавшись наконец-то до своего недосягаемого рыцаря, Кадар не упускал ни одного удачного момента, чтобы разделить с ним свой огонь. Либидо зашкаливало, словно желая наверстать все упущенные возможности, напиться до краёв чужим телом и близостью, ведь кто знает, вдруг завтрашний день станет последним.
Якер не сопротивлялся, поддаваясь всем порывам и отвечая на них с искренней отдачей и страстью. Все подавляемые и запираемые эмоции находили выход в сексе, так что по итогу это всем шло на пользу. Конечно, слуги и соратники командора иногда могли с этим поспорить, когда вынуждены были быстро убегать и материться, заставая Кадара и Якера в очень интересном положении в самых неожиданных местах, чаще всего в коридорах.
Тёмные глаза командора игриво сверкнули, и он закусил губу. Мысли, воспоминания и любование возлюбленным партнёром всегда так легко заводили его. И он почувствовал, как стало жарче, как забурлила в жилах кровь, а в паху стало тесно. И не отказывая себе, он подался в сторону Якера, поймав его запястье и притянув к себе. Поймал вопрос в его взгляде, прежде чем пылко прижал к себе, впиваясь губами в губы, нетерпеливо запустив руку под рубаху, оглаживая кожу. Якер ответил, углубляя поцелуй, целуя голодно, словно они не виделись целую вечность.
— Кадар, — он жарко прошептал командору в губы, чувствуя, как сильно его хотели. Кадар потёрся твёрдым желанием о пах Якера, и тот вцепился в жёсткие чёрные патлы на затылке, оттягивая их. — Кадар, ну не в зале совета же! — горячие губы хаотично блуждали по шее рыцаря Преисподней, а руки гладили бока и живот, нетерпеливо накрыв пояс штанов.
— А почему нет? — хрипло, соблазнительно проурчал Кадар, через ткань оглаживая и сжимая пах, чувствуя, как Якер стремительно твердеет. — Кто или что может нам запретить любиться здесь так же, как в любом другом месте? — поцеловал за ухом, позволяя оттеснить себя к столу, и закусил губу, когда Якер ощутимей потянул за волосы, вторую руку запустив под одежду.
— В твоём роду точно были они, а не какие-то суккубы? — Якер перенял инициативу на себя, и командор мгновенно подчинился, позволяя теперь ему зацеловывать свою шею.
— Я просто не знаю, как тебя можно не хотеть, когда ты такой желанный, — Кадар ухмыльнулся, хитро прищурившись, легко укусив Якера за нижнюю губу.
Тот то ли смущённо фыркнул, то ли тяжело вздохнул. Слегка отстранился, спуская с себя штаны, и Кадар повернулся к нему спиной, сделав то же самое. Опустился на стол, широко расставил ноги и слегка выпятил зад, впившись пальцами в гладкое дерево. Якер снова вздохнул, любуясь видом, чувствуя, как от этой картины встаёт крепче. Ему всё ещё трудно было привыкнуть к тому, что командор, этот чертила под два метра ростом, широкими плечами и крепким сильным телом, так любит подставлять свою задницу, однако почему-то это возбуждало так сильно, заставляя кровь закипать в жилах.
Якер приблизился, крепко схватившись за твёрдые бёдра, и Кадар закусил губу, нетерпеливо подавшись навстречу. Рыцарь Преисподней проехался членом между ягодиц, прежде чем раздвинул их большими пальцами, открывая проход. Приставил головку и надавил, легко скользя внутрь, и командор слегка выгнулся в пояснице, запрокинув голову. Качнулся навстречу, плотно обхватывая, желая ощущать и чувствовать, и Якер толкнулся глубоко и сильно, схватившись за закрученный рог тифлинга, потянув его на себя — почему-то Кадару особенно нравилось, когда в порывах страсти любовник тянул за рога, держась за них как за устойчивую опору.
Он никогда не молчал (только если во время того самого особого секса Якер не приказывал ему обратное), так что и сейчас отозвался тягучим стоном, когда Якер прижал чувствительную точку внутри. Начал неспешно, довольно быстро набирая глубокий сильный ритм, ускоряясь с каждым движением, вбиваясь в податливое тело грубо и без ласки, словно желая удовлетворить похоть. Но Кадар отзывался чувственно, качая бёдрами навстречу, прогибаясь сильнее и запрокидывая голову. Его низкие несдержанные стоны наполнили зал совета, перекрывая и смешиваясь со шлепками кожу о кожу. И он сжимал Якера крепче, насаживаясь до самого упора, создавая восхитительную узость, разжигающую возбуждение.
— Глубже… Сильнее… Да, вот так… — командор выстанывал, подначивая, двигая бёдрами навстречу ускоряющемуся ритму, в котором так легко было потерять голову.
Кадар действительно разжигал пожар. Насколько поначалу Якер не понимал его и находил его внимание неуместным и навязчивым, настолько сейчас он не мог им насытиться. Полгода отсутствия командора в Бездне оставили время и пространство, чтобы всё хорошо обдумать и понять самого себя, и с прискорбием Якер вынужден был признаться, что привязался к этому невыносимому чертиле. Хаотичному трикстеру, ставшему легендой — вообще-то, законопослушные рыцари Преисподней должны бороться с хаосом во всех его проявлениях, но похоже, конкретно этому индивиду конкретно Якер проиграл эту борьбу вчистую.
Кадар действительно привносил хаос в его жизнь, но это ощущалось чем-то правильным и гармоничным. Как будто настоящим призванием Якера оказалось упорядочивать его и привносить недостающую стабильность. Укрощать пламя и направлять в верное русло — в этом и был истинный смысл порядка, разве нет? И своего хаотика хотелось беречь и любить, так же как тот искренне отдавал свой пыл и чувства Якеру даже тогда, когда не получал на них ничего, кроме отвержения.
Поэтому он вдруг замирает, глубоко и сильно входя до самого конца. Жмурит глаза и кусает губу, не сдерживая шумное тяжёлое дыхание и длинные стоны. До синяков сжимает бедро, прежде чем отпускает рог и наклоняется, касаясь поцелуями напряжённых плеч и лопаток. Ловит такое же тяжёлое дыхание командора, легко выскальзывая, целуя за ухом и шепча «повернись ко мне».
Кадар повинуется, полностью отдавая себя во власть любовника. Ему нравится чувствовать и подчиняться, отдавать, а не брать, и Якер, словно впервые, с восторгом рассматривает его. Распатланные жёсткие волосы, нуждающиеся или в стрижке, или чтобы их нормально отрастили; серовато-коричневая кожа, покрытая множеством шрамов как на лице, так и на скрытом растрепавшейся рубахой теле; закусанные губы, тёмный румянец на скулах и блестящие возбуждением чёрные глаза — нет, у командора точно в роду как минимум одна суккуба где-то да затерялась.
— Ты же не какая-то дешёвая портовая шлюха, — Якер наклонился, прошептав в губы, легко погладив твёрдые широкие плечи. Кадар на это игриво ухмыльнулся и сократил невыносимое расстояние, шепнув:
— Для тебя я готов быть кем угодно.
— Нет, — любовник поцеловал уголок губ, потеревшись носом о глубокий шрам на щеке. — Я хочу видеть тебя. Я хочу любить тебя.
Он толкнулся, потеревшись членом и горячий, твёрдый, крупный член Кадара. Надавил бёдрами, заставив его лечь поясницей на стол, упираясь в него. Погладил ногу от бедра до колена, приподнимая её, заставляя командора нетерпеливо сбросить штанину, прежде чем обвить талию Якера. Второй рукой упёрся в стол, так и держа Кадара, в то время как тот сжал его плечи, обеспечивая собственную устойчивость и также притягивая к себе ближе. И Якер наклонился снова, вовлекая в глубокий неспешный поцелуй, одновременно с ним входя в податливое тело, наполняя собой и замирая.
Глубокие толчки в этот раз не были спешными, но чувственными и сильными, выбивающими из Кадара искренние стоны, заставляющими сильнее сжимать плечи и выгибать шею. Подставлять её под жадные горячие поцелуи, которыми Якер покрывал каждый сантиметр пылающей взмокшей кожи. Гладил ногу от бедра до колена, сжимая ягодицу, двигаясь до упора, надавливая на самую чувствительную точку. И командор обхватывал, сжимал его в ответ так чувственно, что Якер сам растворялся в ощущениях и музыке его голоса, не обращая внимания ни на что.
Особенно на шаги приближающегося дипломатического совета и открывающуюся дверь, на пороге которой тот и замирает.
Когда в твоих руках такой горячий и отзывчивый мужчина, легко забыть обо всём на свете. Ещё легче это сделать, когда ты и есть тем самым горячим отзывчивым мужчиной, с которым возлюбленный любовник вытворяет совершенно невозможные вещи. Неудивительно потому, что они совершенно потеряли счёт времени, забываясь также, где именно находятся. Поэтому когда дипломатический совет во главе с леди Кономи так и застыл в дверях, Кадар лишь приоткрыл один глаз, окинув их расфокусированным блестящим взглядом.
Зосиэль медленно, но верно заливался краской, вспыхивая до ушей; Дейран рассматривал открывшуюся картину с неприкрытым интересом; Вольжиф присвистнул, явно впечатлённый тем, что прославленный командор оказался «снизу» (Кадар не удивился бы, если бы узнал, что в Дрезене делали ставки, кто в итоге в их паре кого нагнул); Ланн тактично повернулся невозмутимой ящериной половиной лица, скрывая истинную реакцию на происходящее; ну а леди Кономи пыталась сохранять спокойствие, но было заметно, в каком глубоком шоке, смущении и возмущении она пребывала.
— Ну… чего замерли… — Кадар определённо плохо влиял на Якера, потому что вместо того, чтобы прекратить, он толкнулся глубже и сильнее, ощутимо придавив возбуждённый бугорок внутри, выбив из него короткий стон. — Закрыли дверь с той стороны. Совет переносится… на потом когда-нибудь, — не испытывая никакого смущения или стыда, командор нетерпеливо махнул рукой, ещё и жестом приказывая советникам удалиться.
Зосиэль и леди Кономи с большой охотой вылетели обратно в коридор, а Дейрана и Вольжифа, вздохнув, Ланн вытащил за собой под локти. Чинно закрыл за собой дверь, и Кадар снова простонал, возвращая руку Якеру на плечо, крепко сжимая его в себе.
— Теперь весь Дрезен будет об этом сплетничать, — горячий шёпот обжёг ухо командора, и губы оставили тёплую дорожку поцелуев на шее.
— Пусть завидуют, — тот довольно хмыкнул, кусая губу, и Якер тихо посмеялся, потеревшись кончиком носа о его щёку.
— Что ты со мной сделал, чертила, — проворчал беззлобно, не останавливаясь, наоборот, становясь быстрее и грубее, чувствуя, как пульсирует нетерпением нарастающее возбуждение. — Вместо того, чтобы отскочить от тебя и попытаться сделать вид, что ничего не было, я продолжил дразнить тебя, желая смутить тех, кто нам помешали. Какой кошмар.
— Жизнь слишком кратка, а мы все ходим по лезвию ножа, мой рыцарь, — прерывисто прошептал Кадар. — Поэтому зачем отказывать себе в удовольствии наслаждаться друг другом и тратить время на глупости, — он потянулся за поцелуем, и Якер ответил.
Его рука скользнула с бедра к животу, и пальцы обхватили горячий каменный член. Сжали крепким кольцом, растирая смазку, туго скользя к головке, надрачивая в ритм глубоких толчков. Кадар откликнулся на это несдержанным долгим стоном, подаваясь ближе, сжимая крепче, напрягая обнимающую за талию ногу. И когда Якер обхватил головку, надавив на самую чувствительную точку внутри, командор вздрогнул, обильно излившись в подставленный кулак. Якер толкнулся следом в тугую зажимающую узость, и когда Кадар немного отпустил его, выскользнул наружу, со стоном облегчения кончив на пол.
Он отстранился, вытирая руку о какой-то ненужный черновик, давая возможность Кадару выпрямиться и размять затёкшие мышцы. Поймал его хитрый игривый взгляд, и насмешливо ухмыльнулся, вскинув бровь и скрестив руки на груди.
— Раз уж с дипломатическим советом не сложилось, — у командора по-прежнему стоял крепко, и вообще-то, Якеру могло польстить, как сильно он возбуждал этого конкретного индивида. — Может, продолжим заниматься более интересными вещами? — он подступил ближе, сквозь ткань одежды огладив грудь Якера, ненавязчиво целуя в уголок губ, двигаясь поцелуями к чувствительной коже за ухом.
Якер негромко, довольно посмеялся, пылко прижимая Кадара к себе обратно, сминая пальцами ягодицы. Одним заходом они ещё ни разу не обошлись, пока огонь страсти кипит в крови, отзываясь тяжестью в паху, а значит… Что ж, дела определённо могут подождать до вечера.
