Protect me from what I want

      Эхо первой совместной ночи не затихало, и сознательно или нет, но Олеандр возвращался к нему мыслями. Яркий, удивительный, одновременно ужасно смущающий, возбуждающий и приятный опыт, который пока что хоть и был в единичном случае, всё равно оказался достаточно громким, чтобы заглушать годы насилия, унижения и издевательств, какие Олеандр пережил в демоническом рабстве. Противопоставлять им тёплое удовольствие, заботу и нежность, какие он познал в близости и любви с прекрасным ангелом.       Олеандр думал о той ночи и вспоминал. Ласковые прикосновения Разаэля, непохожие ни на что другое; нежные поцелуи, успокаивающие и расслабляющие; тёплый, влажный, твёрдый член, наполняющий его без боли, но так хорошо, не врывающийся и не рвущий, но двигающийся осторожно, так, чтобы сделать приятно. И со стыдом и взволнованным смущением он обнаруживал, как откликается на воспоминания тело, и как ему мало лишь одной ночи. И внутри просыпается тоска и жгучее желание, голод по близости любимого. Они уже так долго были вместе, но познали друг друга лишь сейчас, и Олеандр отчаянно хотел рассеять страхи и грязные воспоминания, заполнив их место чем-то настолько приятным, удивительным и важным как занятия любовью с Разаэлем.       Но думать об этом всё ещё тяжело и стыдно — что и говорить о, собственно, том чтобы говорить об этом вслух. Тело томится и горит, чувственно откликаясь даже на невинные объятия и поцелуи, и Разаэль достаточно внимателен и проницателен, чтобы заметить чужую реакцию и метания, аккуратно обходясь с хрупкими уязвимыми эмоциями. Поэтому он мягко держит Олеандра за руку — буквально и фигурально — и успокаивающе улыбается, заглядывая в глаза. — Чего ты хочешь, моё солнце? — тёплые губы ласково коснулись седого виска, на что Олеандр пылко подставился, переплетя пальцы и крепче сжав ладонь ангела. — Я с тобой, мой храбрый Защитник. И этот вызов мы преодолеем вдвоём. — Я хочу тебя, — тихо ответил Олеандр, чувствуя, как пылают жаром щёки, а сердце начинает стучать громче и быстрее. Всему телу за раз стало жарче, а в паху потяжелело томящим неудовлетворением. — Наша близость стала чем-то удивительным. Я хочу снова почувствовать тебя и быть с тобой, — бирюзовые глаза блестели смущением, и полуэльф выпалил на одном дыхании, опасаясь, что иначе ему просто не хватит сил и смелости, чтобы произнести эти слова. — Тогда, я думаю, мы можем попробовать кое-что, что поможет тебе укрепить наш опыт и уверенность в себе, — Разаэль улыбнулся, ласково погладив любимого по щеке, на что тот тоже улыбнулся, охотно потеревшись о мягкую тёплую ладонь.       Они не спешили — никуда и незачем. Сидели на краю постели, тесно прижимаясь друг к другу плечами в приятном полуобъятии, по-прежнему переплетая пальцы и держа друг друга за руку. Разаэль мягко целовал Олеандра, и он охотно отвечал, пылко отдавая чувства, отчаянно храбрясь и стараясь погасить вспышки страха и воспоминаний. Теперь у него были новые воспоминания, новое знание — любимый никак и ничем не сделал ему больно, но был исключительно внимателен и нежен. И теперь тоже будет лишь забота и ласка, никакого унижения и насилия. Любовь и удовольствие, которые они смогут разделить друг с другом.       Звуки поцелуев приятно нарушали вечернюю тишину спальни, прежде чем Олеандр шумно вздохнул, прерываясь, стукаясь лбом в лоб ангела. Тот улыбнулся, вновь ласково погладив его по щеке, успокаивающе и тепло скользя губами по щеке и скуле. Терпеливо ждал и позволял вести за собой, в любой момент готовый подхватить и окутать собой. Не оставлять наедине со страхом, сомнениями и неловкостью, но приумножить богатство чувственного опыта, принадлежащего лишь им двоим.       Они снова мягко неспешно поцеловались, прежде чем Олеандр отстранился, и смущённо опустив взгляд, потянулся к своей одежде. Пальцы похолодели и подрагивали от накатывающего переживания и страха, которые не могли заглушить даже тёплые воспоминания прошлой совместной близости. Насилия и боли в его жизни всё ещё было гораздо больше, и полуэльф страдальчески зажмурился, судорожно вздохнув, ощущая прилив паники, слыша фантомный треск рвущейся ткани и чувствуя на коже горячие липкие грубые лапы. — Леандр, — Разаэль аккуратно прикоснулся к обнажившимся лопаткам, заглядывая в глаза. Осторожно привлёк к себе, и Олеандр уязвимо спрятался на его груди, беззвучно всхлипнув. Неужели он теперь до скончания дней будет вспоминать всё это, вместо того чтобы получать удовольствие и отдавать свою любовь возлюбленному?! — Милый, тебе не нужно давить на себя. Ничего не будет, если ты не хочешь, помнишь? — он мягко поцеловал закрытое веко, успокаивающе поглаживая плечи и легко покачивая в своих объятиях. — Но я хочу, — Олеандр выдохнул, несмело коснувшись поцелуем обнажённого сгиба ангельской шеи. — Хочу заниматься с тобой любовью. Не хочу вспоминать… Но они всё равно приходят… — зажмурился, и ангел ласково погладил затылок, перебирая седые пряди. — В твоей жизни было много боли и страха, — с печалью сострадания произнёс Разаэль. — Они никогда не уходят просто. — Поэтому я хочу создать с тобой новые воспоминания, чтобы возвращаться к ним. Знать наверняка, как хорошо и безопасно мне с тобой, и как чудесна наша близость, — поджав губы, усилием воли задвигая накатывающий страх подальше, Олеандр отстранился, решительно, но всё ещё смущённо глядя в золотые глаза. — Я знаю, что с тобой никогда не будет боли и унижения. — Я люблю тебя, — подтверждая уверенность возлюбленного, с мягким теплом прошептал ангел, и они снова нежно неспешно поцеловались. Сквозь поцелуй Разаэль стянул с себя остатки одежды, затем глубже забравшись на постель. Олеандр проследил за ним немного растерянным взглядом, и он улыбнулся, протянув руку: — Иди ко мне.       Тень смущения очаровательно пробежала по худому лицу командора, но он всё же послушался, залезая следом. Подтянулся к ангелу поближе, и он поймал его за локоть, притянув к себе и с большим удовольствием поцеловав. Олеандр ласково провёл ладонью по его лицу, убирая мягкие золотые пряди, упавшие на лоб, мягко скользнув ладонью вдоль шеи к плечу и накрыв грудь. Разаэль не противился, в ответ с нежностью погладив любимого по лопатке.       Разорвав поцелуй, они посмотрели друг другу в глаза с большой любовью и нежностью. Вновь коротко поцеловались, прежде чем тёплые ладони ангела аккуратно огладили бока командора. Легли на бёдра, ненавязчиво потянув, вынудив Олеандра расставить колени по обе стороны от него и слегка нависнуть, отчего бледные щёки полуэльфа вспыхнули ещё ярче, и чудесная растерянность отразилась во взгляде. — Направляй меня, — Разаэль ласково коснулся губами острой ключицы, мягко поглаживая выступающие кости таза. — Веди меня. Я весь в твоей власти и сделаю тебе так хорошо, как ты захочешь.       Олеандр шумно выдохнул, всё ещё растерянный, и Разаэль улыбнулся ему. Это совершенно точно был абсолютно новый опыт, ведь раньше его всегда подминали под себя, лишая подвижности и какого-либо контроля. Но ангел отдавал его весь в руки партнёра, обещая подчиниться ему, и Олеандр откровенно не знал, что теперь с этим делать. Как это, быть равнозначной частью целого, способной указывать путь и вести за собой.       Он тихо всхлипнул, осторожно, будто стесняясь, поведя бёдрами, прижимаясь ягодицей к горячему твёрдому члену. Разаэль желал его так же ярко и сильно, как и наоборот, прикрыв веки и вздохнув от дразнящей ласки. И поддавшись искушению, Олеандр завёл за спину руку, мягко прикасаясь к нему, проводя кончиками пальцев, гладя и лаская прикосновениями, наклоняясь, прижимаясь грудью к груди, целуя, пряча в поцелуе шумное дыхание ангела. Упираясь ладонью в его грудь, чувствуя, как бьётся сильное сердце, отвечая на чувственную близость между их телами и самими душами.       Прикасаться Олеандру понравилось ещё в первый раз. Разаэль был крупным, таким тёплым и твёрдым, гладкая кожа постепенно становилась влажной, и пальцы легко скользили по головке. Постепенно становясь смелее, и он качнулся бёдрами ещё раз, прижимая член к ягодице, усиливая трение. Целуя ангела глубоко и с просыпающимся восторгом, пряча его тяжёлое дыхание и первые негромкие стоны. Делать ему хорошо было приятно, отдавая свою заботу и благодарность, большую нежность и ласку. — Леандр, — Разаэль горячо выдохнул в губы, тут же целуя их уголок. — Солнце, можно я тоже прикоснусь к тебе? — он чуть крепче, но совсем не больно и не властно сжал бёдра, когда любимый снова потёрся о него.       Вспыхнув сильнее отнюдь неуместным смущением, Олеандр скромно улыбнулся, кивнув. Тёплая ладонь мягко огладила бедро, поднявшись выше, просочившись между прижимающимися друг к другу животами. Аккуратно ненавязчиво погладила кожу — тактильные ласки всё ещё были тесно сопряжены с травмирующими воспоминаниями прошлого, но чуткий заботливый ангел показывал, как может быть иначе, хорошо и приятно. Прежде чем обхватил тонкий крепкий член, и командор не сдержал неожиданный стон.       Он смущённо прикусил губу, но Разаэль успокаивающе поцеловал уголок губ. Ощутимее сжал член, зеркаля чужую ласку, скользя по гладкой коже, мягко надавливая, обхватывая и лаская головку. И Олеандр чувствовал, как пульсирует яркое желание внизу живота, и как становится мало дразнящих прикосновений. Но в то же время — какими правильными и желанными они были, и как Олеандр грезил о них, ощущая, как становится твёрже, обильно истекая смазкой, невольно толкаясь навстречу чутким пальцам.       Разаэль мягко целовал ключицы, внимательно следя за партнёром. Эхо прошедших дней вспыхивало, но гасло под приливом приятного удовольствия и воспоминаний о прошлой близости. И Олеандр покрывал в ответ хаотичными поцелуями лоб и висок ангела, продолжая с упоением обхватывать его член, запоминая ощущения, нетерпеливей и быстрее потираясь о него ягодицами. Кусая губу, чувствуя пульсирующее желание ощутить твёрдую плоть внутри, поднимающее усиливающее возбуждение и жгучий стыд, от которого по-прежнему было сложно избавиться. Ведь когда его наполняли ранее, это была боль и унижение — так, как теперь можно было желать этого добровольно?       Он всхлипнул, мучимый противоречием, мелко подрагивающий от желания, горячий и влажный, пачкающий ласкающую его руку. Разаэль мягко расслабляюще целовал его, отстраняясь и заглядывая в глаза. Чистой ладонью проводя по щеке, обращая внимание и заземляя. — Тебе необязательно принимать меня, если это приносит страдания, — напомнил мягко, тепло улыбнувшись. — Ты задаёшь темп и ведёшь нас. Я сделаю для тебя всё, что ты захочешь. — Я хочу тебя… в себе… — вспыхнув ещё больше, жарко прошептал Олеандр, стукнувшись лбом в лоб. — Войди в меня… прошу… — Разаэль тихо шепнул слова заговора, и командор почувствовал, каким влажным он стал. Мягко развёл ягодицы в стороны и опустился, когда ангел слабо толкнулся навстречу, проникая головкой и замирая. — Веди меня, — Разаэль выдохнул также жарко, оставляя горячий поцелуй на шее, выбивая из любимого сдавленный стон.       Олеандр закусил губу, медленно и несмело опускаясь глубже. Принимая настолько, насколько не было боли, лишь ощущение приятного давления, растягивающего мышцы, разводящего их в стороны. Наполняющего теплом и влажной твёрдостью, спирающими дыхание и заставляющими давиться вдохами и застревающими стонами. И возбуждение запульсировало ярче и сильнее, и Олеандр доверчиво выгнулся, глубоко качнувшись, насаживаясь на член. Разаэль последовал за ним, толкнувшись навстречу, шумно выдыхая от того, как хорошо любимый сжал его внутри.       Олеандр никогда не был сверху и не руководил процессом, и это был захватывающий удивительный опыт, не похожий ни на что другое. Он кусал губы, силясь выровнять сбивающееся дыхание, и не знал, что делать — уже просто чувствовать ангела внутри, как он наполняет и давит, растягивая собой, было чем-то невероятным, но телу всё равно хотелось большего, и командор последовал за наитием. Снова глубоко качнулся, плотно обхватывая собой, направляя и ведя движения, позволяя головке проехать и надавить на самую чувствительную точку. Разаэль подхватывал и отвечал, ритмично толкаясь, подстраиваясь под задаваемый партнёром темп.       Они двигались друг другу навстречу, целуясь и переплетая пальцы. Ангел покрывал поцелуями ключицу и шею, не отпуская член, плавно лаская в такт движениям. Ощущения нарастали ярким горячим шаром, пульсирующим и разрастающимся, заставляющим двигаться быстрее, сбиваясь с ритма.       Дыхание стало жарким и тяжёлым, и неконтролируемые стоны сами собой срывались с губ. Олеандр мелко дрожал, в конце концов уперевшись ладонями в живот Разаэля, скользя по его члену, с каждым движением насаживаясь глубже, принимая его в себе больше. Вёл бёдрами, приподнимался и опускался, и ангел двигался навстречу, подстраиваясь и желая сделать хорошо. Аккуратно поглаживал по бедру, натягивая крайнюю плоть на головку, и в какой-то момент Олеандр крупно вздрогнул, низко опустив голову.       Застрявшие в груди стоны рвались наружу вместе со всхлипами облегчения. Тело напряглось, медленно расслабляясь от растекающегося изнутри тепла. Приятное удовольствие подхватило на волнах, и Олеандр сам не заметил, как обильно и резко кончил, излившись Разаэлю на живот. Лишь размяк, опустившись ангелу на грудь, и он тепло мягко поцеловал его, ласково гладя по голове. — Я снова не дал тебе закончить, — Олеандр извиняясь потёрся кончиком носа о гладкую щёку, и ангел нежно улыбнулся. — Это не главная цель нашей близости, — поцеловал уголок губ, обнимая и гладя лопатки. — Мне хорошо, если тебе хорошо. — Так неправильно, — Разаэль нахмурился, приподнявшись и заглядывая партнёру в глаза. — В любви мы оба должны быть равны. Я хочу, чтобы со мной ты тоже достигал блаженства экстаза. Пожалуйста, Раза, ведь это тоже часть нового опыта и терапии. — Тогда позволишь мне? — ангел вздохнул, проведя ладонью по щеке Олеандра, и тот кивнул, тут же смущённо добавив: — Только… не в меня… пожалуйста, — болезненно поморщился, и Разаэль поспешил успокоить: — Конечно. Я и не думал об этом.       Он аккуратно перевернул Олеандра, уложив его рядом с собой набок, не желая нависать или поднимать волну неприятных воспоминаний. Командор на это удивлённо вздохнул, но благодарно улыбнулся, расслабленно зарывшись пальцами в золотые пряди, когда губами Разаэль приник к его плечу. Мягко обнял поперёк живота, и второй рукой Олеандр обхватил запястье, бездумно поглаживая. Разрешая отвести свою ногу в сторону, открывая себя, и мягко плавно войти снова, толкаясь глубоким чувственным движением. Прикрыл веки, стараясь как можно больше доверчиво расслабиться, чтобы и любимый смог ощутить приятное блаженство близости.       Разаэль целовал плечо, легко поглаживая кончиками пальцев бок. Ритмично двигался, скользя глубоко, уверенно, сильно, но чувственно. Так правильно наполнял собой, твёрдый и тёплый, и Олеандр чувствовал, как крепнет снова, наслаждаясь удивительной лаской. Тесной желанной близостью, от которой негромкие стоны сами собой так естественно срывались с губ, и он потянулся к Разаэлю, целуясь с ним нежно и неспешно, качаясь на приятно ускоряющихся толчках.       Олеандр не думал, что возбудится снова так сильно, но тёплый, надёжный, заботливый и нежный ангел наполнял собой не только физически, но и духовно, и близость с ним была не просто тягой тела. Настоящим единением — и стоило осознанию прийти в полной мере, раствориться и подхватиться бесконечно тёплым ощущением наполненности, как изнутри прошёл электрический разряд, оставляющий лишь согревающую нежность, и с длинным чувственным стоном он кончил опять, вздрагивая от тёплого мягкого оргазма, удивляясь и смущаясь от самого себя.       Разаэль над ухом приятно чувственно простонал. Туго толкнулся несколько раз, а затем вышел, и Олеандр почувствовал его тёплую влагу на своей пояснице. Ангел мягко упёрся лбом в острое плечо, и любимый нежно погладил его по волосам. Повернул голову, встречаясь губами с губами партнёра, прежде чем Разаэль отпустил его, немного отстранившись, давая пространство повернуться к себе лицом. Потянулся за полотенцем, заботливо вытирая Олеандра, и тот смущённо ткнулся ему в сгиб шеи. — Мне хорошо с тобой, — пробормотал неловко, почувствовав тёплую улыбку, коснувшуюся макушки, прежде чем Разаэль заботливо прижал его к себе, вновь накрывая сверху проявившимся крылом. — А мне хорошо с тобой, — поцеловал его в лоб, также заботливо подтянув плед, укрывая и пряча наготу партнёра, которой тот по-прежнему стыдился.       Олеандр благодарно поцеловал его в шею, доверчиво расслабляясь. Множество слов вертелось на языке, но молчание оказалось комфортней и правильней всего. Они говорили друг с другом сердцами гораздо более откровенно и искренне, рассказывая друг другу о своей большой любви. И это было прекрасно.