Protect me from what I want

      Иначе как проклятием Мелоран не мог воспринимать то, что с ним происходит. Постыдные мысли и не менее постыдные сны преследовали по пятам, заставляя гореть и сгорать, просыпаться в поту с дрожью по всему телу. Болезненным напряжением в паху, от которого хотелось выть волком, с которым постыдно приходилось справляться рукоблудием и бесконечными молитвами о прощении и крепости духа и тела. И он сам не мог объяснить себе, почему и откуда греховное вожделение бралось, но стоило снова увидеть высокую фигуру в чёрном, как разум и тело предавали окончательно и бесповоротно.       Слугу Смерти сияние ранее видел лишь издали и знал о его существовании. Они не пересекались напрямую, и Мелоран откровенно побаивался авторитета и могущества Чернокрылого. Единственный посланник и помощник Томиралиса — его внимание явно лучше было лишний раз к себе не привлекать. Но времена изменились, и судьба решила посмеяться Мелорану в лицо, когда его подопечный Симон познакомился с этой девочкой, Тирис, за спиной которой следовала чёрная фигура.       За пару тысячелетий мир изменился до неузнаваемости, и им, сверхъестественным сущностям, приходилось подстраиваться. Обретать более материальные смертные формы (что в случае Мелорана, который очень давно уже был смертным, было весьма иронично) и привыкать к новым смертным штукам. Мелоран, например, полюбил снайперские винтовки, а Чернокрылый — общение в мессенджерах. А ещё сменил свою грозную крылатую форму на высокого импозантного мужчину в чёрном пальто и широкополой шляпе, скрывающей лицо, и Мелоран терял себя лишь от одного взгляда на сверхъестественного «коллегу».       Почему это случилось с ним и в какой момент, Мелоран решительно не знал. Чернокрылый всё ещё пугал своим авторитетом и могуществом, но его спокойная отрешённость манила какой-то загадкой. Он был снисходителен к своей подопечной, и их отношения походили на отношения отца и дочери, что дополняло его облик новыми интригующими деталями. Так что в душе сияния царила буря и смятение, и ему определённо не стоило забывать, что свои способности они никуда не растеряли.       Конечно, Чернокрылый чувствовал, что с сиянием что-то происходит. Как минимум, он был достаточно проницателен и внимателен, чтобы банально заметить, как то краснеет, то бледнеет в его присутствии Мелоран. Неловко теребит свою робу и переминается с ноги на ногу, изо всех сил скрывая возбуждение. Как максимум… Что ж, бурная фантазия служителя Гельнора была яркой, и Чернокрылому даже не нужно было намеренно залазить ему в голову, чтобы улавливать обрывки очень… пикантных мыслей.       Поначалу Вершитель не обращал на это внимания. Его не то чтобы очень трогали чужие сексуальные фантазии со своим участием. Пока это не мешает работе, кто угодно мог думать что угодно, а у смертных, даже бывших, всегда были специфичные вкусы. Но постепенно мысли Мелорана становились больше и ярче, а сам он видимо страдальчески жмурился и кусал губы, и пребывание в присутствии Чернокрылого стало для него пыткой. Недопустимая слабость, когда им приходилось ещё необозримое время работать вместе. С ней решительно что-то следовало делать.       Сияние тщетно молился своему богу, но как будто Гельнору хоть когда-то было не всё равно. Да и что он мог объективно сделать с неудовлетворённым сексуальным желанием. Мелорану самому следовало взять ситуацию в свои руки, но пока что он мог лишь краснеть и бледнеть, чуть ли не теряя сознания то ли от стыда, то ли от страха. Чернокрылый закатил глаза. Что ж, опять всё решать ему самому. — Стой, — Мелоран крупно вздрогнул всем телом, ощутив электрический разряд вдоль позвоночника то ли от страха, то ли от возбуждения, то ли от постыдной смеси их обоих. Симон и Тирис отправились по своим делам, и их покровители остались вдвоём. Чернокрылый до крайности редко говорил вслух, и теперь его голос прозвучал словно гром среди ясного неба неотвратимым приговором. — Д-да? — Мелоран с трудом сглотнул вязкий ком, медленно обернувшись. Едва не обомлел, увидев, как чёрная фигура вкрадчиво наступает, заставляя его наоборот отступать. Упереться лопатками в твёрдую стену и ощутить себя загнанным в ловушку. — Я могу чем-то помочь? — Мне — нет, — невозмутимо ответил Вершитель, приблизившись опасно близко, приподняв голову так, что из-под полей шляпы блеснули чёрные глаза. — А вот себе очень даже, — он властно, но осторожно схватил сияние за подбородок, заставив поднять голову и смотреть прямо на себя. — Я не слепой, а твои мысли громки настолько, что только глухой их не услышит. Если хочешь заняться сексом, можешь просто это предложить, а не изводить себя бессмысленными страданиями. Ты же лекарь, должен знать, что молитвы и убеждения не погасят потребностей тела, — в голосе послышалась тень насмешки, а Мелоран вспыхнул так ярко, разгоняя мрак вечернего переулка.       Несколько бесконечно долгих мгновений они так и стояли, и Мелоран забыл как дышать, и ему казалось, что он умер окончательно здесь и сейчас. По телу хаотично бегали мурашки и накатывали приливы, а в паху стало так тяжело и больно, что хотелось плакать. Тело и разум подвели окончательно, и не отдавая себе отчёт, сияние резко подался вперёд, вцепившись в воротник пальто и дёрнув на себя, впившись в холодные узкие губы голодным поцелуем. Руки начали хаотично шарить по твёрдому сильному телу, силясь сбросить пальто, так что Чернокрылому пришлось прижать Мелорана к себе за талию, телепортируясь в свою квартиру. Роняя дрожащего и горящего партнёра на жёсткую кровать.       Непослушные пальцы Мелорана торопливо пытались стянуть одежду, пока затуманенный взгляд пожирал выверенные грациозные движения Чернокрылого. Тот сбрасывал с себя элементы одежды по очереди, откидывая их на спинку стула, обнажая подтянутое крепкое тело. Он был привлекательным, желанным, и стоило ему в самом конце наконец-то снять шляпу и открыть лицо, позволив чёрным волосам рассыпаться по плечам, как Мелоран не сдержал то ли стон, то ли всхлип. С горем пополам отбросил куда подальше последнюю одежду и тут же выгнулся дугой, подавившись громким стоном, когда Чернокрылый резко прильнул, обхватывая руками пылающую поясницу.       Он поцеловал губы коротким поцелуем, но тут же отпустил их, жадно зацеловывая шею. Мелоран в его руках дрожал, отчаянно прятал и давил стоны, рвущиеся наружу от таких простых ласк. Член его стоял так крепко, обильно истекая смазкой, что казалось, напряжённые проступающие сосуды вот-вот лопнут. Выдержке сияния, конечно, можно было позавидовать, но с тихим хмыком про себя Чернокрылый удивился тому, как надо было себя довести.       Поцелуи опускались ниже, не задерживаясь надолго. Кончик языка провёл влажную дорожку по груди к животу следом за скользящими руками. Мелоран не знал, куда себя деть, отчаянно жмурясь, и громко вскрикнул, широко распахнув глаза, когда холодные пальцы обхватили член, а губы коснулись головки. Задохнулся стонами, сдавленно всхлипывая, дрожа ощутимее и крупнее, выгибаясь отчаянно, пряча лицо руками. Позволил взять себя глубже, обхватить языком головку, кольцом из пальцев надавливая на возбуждённую кожу. Пытался сдерживаться, до последнего пытался сдерживаться, но заплакал, содрогаясь, когда кончик языка надавил на уздечку.       Он кончил ярко, так, что мир перед зажмуренными глазами завертелся. Тело дрожало, и волны тепла и болезненного удовольствия электрическими разрядами прошивали каждую мышцу. Было одновременно бесконечно жарко и стыдно, и хорошо, что он был сверхъестественным духом, потому что дышать стало трудно. Чернокрылый отстранился от него, сплёвывая семя в сторону, давая время перевести дыхание. Окинул взглядом размякшее тело, беззвучно хмыкнув себе под нос — даже после облегчения, стояло у сияния по-прежнему крепко.       Когда волна оргазма откатила, пришёл неописуемый стыд. Мелоран закрыл лицо ладонями в тщетной надежде, что он провалится здесь и сейчас. Но нет, Чернокрылый только что прикасался к нему, и он постыдно кончил ему в рот. А ещё у него по-прежнему стояло, и Вершитель внимательно наблюдал за ним. — Нам нужно было снять твоё первичное напряжение, — он навалился, мягко убирая руки, открывая пунцовое от неуместного смущения лицо. Легко провёл губами по скуле, прежде чем втянул в неспешный успокаивающий поцелуй. — Теперь мы можем доставить друг другу больше удовольствия. — О боже, — Мелоран задохнулся, по ощущениям пылая ярким пламенем. Вершитель усмехнулся уголком губ, неспешно зацеловывая лицо.       Он отпустил запястья, и холодные широкие ладони легли на изгибы боков. Плавно погладили, неспешно лаская взмокший напряжённый живот и грудь, округлости бёдер. Собирали мелкую дрожь и разбегающиеся мурашки, и губы снова поймали губы, медленно глубоко целуя. Властно надавливая, проникая языком, пряча рвущиеся сдавленные стоны. И ладони снова опустились к бёдрам, надавливая на внутреннюю сторону, вынуждая шире раздвинуть ноги.       Мелоран закусил губу, пряча стон, запрокидывая голову и выгибаясь. Чернокрылый шепнул заклинание, прежде чем прильнул к открывшейся шее. Расслабляюще гладил внутреннюю сторону бедра, намеренно не трогая жаждущий внимания и ласки член, но второй рукой развёл в стороны ягодицы и прикоснулся к тугому кольцу мышц. Сияние отчаяннее закусил губу и зажмурился, крепко сжав твёрдые плечи любовника, прежде чем он обвёл мышцы влажными пальцами и надавил, аккуратно проникая внутрь на одну фалангу. Смачивая изнутри, растягивая мышцы и снимая напряжение, слабо толкаясь.       Вторая рука ласкала тело, и Мелоран вздрагивал, чувствуя нарастающее с новой силой возбуждение. Ему казалось, что он вот-вот кончит от одной мысли, кто и что с ним сейчас вытворял. Но нет, чувственные прикосновения и поцелуи возвращали в реальность, заставляя ещё больше обкусывать губы и шептать невнятные воззвания к богу. — Тебе не кажется, что сейчас не самое удачное время взывать к Гельнору? — беззлобная насмешка легла на тело, когда губы обхватили сосок, а пальцы толкнулись внутрь, проникая глубже. Мелоран вскрикнул, плотно обхватывая их и силясь насадиться, вспыхивая ярче, освещая своим сиянием комнату словно в белый день. Возразить было нечего, но и ощущений было так много, что они грозились разорвать его изнутри.       Чернокрылый перевернул его на живот, и сияние в стыде упёрся лбом в запястье, дыша тяжело и горячо. Приподнял бёдра в комфортной безопасной позе и отстранился, для того чтобы приставить член к влажному готовому проходу, и надавив, медленно аккуратно войти. Глубокими плавными толчками, приятно растягивая и надавливая, прижимая простату и заполняя собой. И Мелоран ярко откликнулся, сжимая в кулаках простынь, чувствуя внутри твёрдую крупную длину. Как она наполняет, распирает, входит и замирает. Чернокрылый, о котором он грезил; именно так, как ему снилось в постыдных снах — и одного осознания хватает, чтобы сжаться особенно сильно и чувственно, и с приятным содроганием кончить под себя. Какой позор.       Чернокрылый, конечно, это ощутил. Ощутил, как плотно Мелоран обхватил его и вздрогнул, а затем расслабился. Белёсая струйка выстрелила на постель, немного пачкая живот сияния, и Вершитель вопросительно вскинул бровь. Нет, определённо, ему никогда не понять слуг Гельнора. — Ты действительно кончил от того, что я просто вошёл в тебя? — он переспросил, видя, как ещё более пунцовыми стали чужие уши, но вместо ответа Мелоран поёрзал на члене, и едва слышно выдохнул: — Двигайся. Пожалуйста, двигайся во мне, — боги, как же стыдно было произносить это вслух, но член у Мелорана стоял даже после второго оргазма, и ему до покалывания в пальцах хотелось ощутить глубокие толчки, укрощённую силу, как наполняет его чужое желание. Кончить ещё раз хотелось от ласк, а не простого осознания происходящего.       Чернокрылый хмыкнул, но послушно двинул бёдрами. Глубоко, по всей длине, на какую Мелоран его принимал, потираясь о простату и наполняя собой. Одной рукой он сжал плечо сияния, вжимая его в постель, а второй выверенной лаской гладил спину и поясницу. Мерные толчки набрали глубокий ритмичный темп, и Вершитель то немного выходил, то наоборот толкался глубже. Мелоран отчаянно обхватывал его и двигался навстречу, активно насаживаясь, потираясь о член, впитывая его твёрдость и структуру. Тщетно пытался подавлять рвущиеся наружу стоны, ещё крепче сжимая простынь и упираясь лбом в запястья. — Всё хорошо? Расслабься, ты слишком напряжён, — Чернокрылый навалился, вжимаясь в поясницу. Холодные сухие губы оставили обжигающие поцелуи на плечах и шее. Прохлада чужого тела разогревала возбуждение, выбивая из Мелорана жалкие всхлипы и сдавленные стоны. И он отчаянно вёл бёдрами, пока с губ срывалось постыдное: — Ещё. Пожалуйста, ещё. Глубже, о да, вот так.       Чернокрылый послушно ускорился, и движения стали быстрее и сильнее. Мелоран дрожал и выгибался, отчаянно пытаясь стать ближе. Партнёр навалился на него, зацеловывая плечо и шею, а затем внезапно вышел, перевернув лицом к себе. Всматриваясь, любуясь ярким румянцем и блестящими глазами, совершенно страдальческим выражением, прежде чем поцеловал, глубоко и медленно, дразняще потеревшись членом о член.       Он отстранился. Подхватил сияние под колени, разводя ноги в стороны и приподнимая бёдра над постелью. Толкнулся цельным движением, снова входя сплошным толчком, заставляя Мелорана вскрикнуть, и не давая опомниться, набрал прерванный ритм, ощутимо и уверенно двигаясь по длине. Мелоран кусал губы, но любовался из-под полуприкрытых век крепким сильным телом, рельефами мышц, бледной, блестящей от пота кожей, острыми чёткими изгибами и этими невозможными руками с проступающими сосудами, уверенно держащими ноги, пока бёдра ритмично двигались внутри. И сияние, не сумев подавить соблазн, протянул руку, прикоснувшись кончиками пальцев к напряжённому прессу.       Чернокрылый толкнулся сильнее и резче, выбив из Мелорана громкий стон. Подался вперёд, навалившись, слегка меняя угол проникновения, входя полностью на всю длину. Отпустил одну ногу, погладив от бедра до колена, вторую заставив согнуть в колене, прижимая её к груди сияния. Тот снова громко простонал, плотно обхватывая внутри, и Вершитель поцеловал глубоко вместе с таким же глубоким толчком, а затем ещё одним и ещё, набирая новый темп, потирая член Мелорана между их животами. — Господи, боже, да, вот так, пожалуйста, — сияние выстанывал бессвязные мольбы и отчаянно тянулся, целуя снова и снова, зарываясь в волосы и оттягивая их. — Быстрее, пожалуйста, быстрее, позволь мне кончить, прошу, пожалуйста, — выгибался, потираясь грудью о грудь, отчаянно насаживаясь на ускорившийся в нём член.       В этот раз Чернокрылый и сам был близок к развязке. Узкий горячий Мелоран возбуждал, и то, как он сжимал внутри, не способствовало выдержке. Особенно тогда, когда он обхватил особенно плотно, потянув за волосы и притягивая за плечи, обнимая, с громким стоном кончая снова, тепло и влажно пачкая их животы. Вершитель тяжело выдохнул негромкий стон, и толкнувшись ещё раз, резко вышел лишь для того, чтобы позволить семени выстрелить на ягодицу Мелорана.       Они оба глубоко тяжело дышали, и сияние пылко потянулся к губам, целуя. С усмешкой Чернокрылый обнаружил, что у ненасытного любовника всё ещё стоит. Поэтому когда Мелоран разорвал поцелуй и отстранился, он беззлобно ухмыльнулся: — До чего же ты себя довёл своей аскезой, светлый дух. Теперь не можешь насытиться. — Ну я… я… — сияние пробормотал неловко, стыдливо опустив взгляд, полыхая ушами и скулами от вида собственного стоящего члена. — Расскажи мне, как ты хочешь, чтобы я взял тебя ещё? — Чернокрылый прервал его лепет, снова поймав за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза. Глаза Мелорана вспыхнули и подёрнулись дымкой желания, и облизав губы, он едва слышно шепнул: — Раком. У стены.       Вершитель ухмыльнулся, проглотив ехидный комментарий. Лишь встал с постели, и Мелоран, пошатываясь на подрагивающих ногах, последовал за ним. Остановился у ближайшей стены, мелко дрожа от ужасного стыда и накатывающего возбуждения, позволяя Чернокрылому развернуть себя лицом к стене. Надавить на лопатки, нагибаясь, упираясь ладонями в твёрдую поверхность. Расставить шире ноги, а после сжать ягодицы, разводя их в стороны, открываясь. Приставить ко входу головку и сильным глубоким толчком снова войти в узкое, но податливое тело.       Сдерживать стоны стало бесполезно, поэтому Мелоран откликнулся громко, приподнимаясь на носочках, выпрямляясь под давлением руки на плече, вжимаясь грудью в холодную стену. Повёл бёдрами, нетерпеливо насаживаясь навстречу, качаясь на глубокие ритмичные движения. Чернокрылый удерживал поперёк живота, наваливаясь на спину, двигаясь равномерно и ускоряя темп. Второй рукой отпустил плечо, но взялся под челюстью, поворачивая к себе голову сияния, глубоко целуя, пряча в поцелуе стоны и невнятное мычание. Ещё немного ускорился, а потом резко замедлился, играя на восхитительном контрасте. — Пожалуйста, пожалуйста… О боже… — колени Мелорана заметно дрожали, так что Вершителю пришлось подхватить его. Приподнять и развернуть лицом к себе, вжимая лопатками в стену. Глубоко крепко поцеловать, входя вновь, вбиваясь глубокими сильными ритмичными толчками.       Мелоран ожидаемо кончил с громким стоном, упираясь затылком в стену, насаживаясь до основания и крепко сжимая внутри. Редкие капли семени упали ему на живот, а затем он впился в волосы Вершителя, оттягивая их на затылке и впиваясь в его губы поцелуем. Настойчиво потеснил его обратно к постели, прежде чем снова оседлал его бёдра, целуя с ещё большим напором. — Кончи, я хочу, чтобы ты тоже кончил, — прошептал жарко и повернулся спиной, откидываясь лопатками на грудь. Обхватывая кулаком твёрдый крупный член, несколько раз проведя по нему. Прикоснувшись кончиками пальцев к головке и вытекающей смазке, легко размазывая её.       Чернокрылый вздохнул, но прежде чем успел что-либо предпринять, Мелоран направил его в себя и насадился. Опустился до основания с громким стоном, тут же глубоко качнувшись, уперевшись в твёрдые колени. Приподнимаясь и насаживаясь до основания, обхватывая плотно, двигаясь с усилием, сопровождая стонами каждое движение, улавливая стоны партнёра. Чернокрылый крепко сжал бедро и опустил руку на плечо, вжимая в себя.       Перевозбуждённое тело Мелорана реагировало с болезненным удовольствием. Он ускорился, обхватывая плотнее, двигаясь резче. Дрожал, чувствуя, как поднимается ещё одна волна, самая сильная и грозящаяся снести всё на своём пути. И пик её случился, когда он крепко сжал Чернокрылого в себе, слыша его отдалённый стон, чувствуя, как стало влажно, понимая, что Вершитель только что кончил в него. И мир перед собственными глазами стал белым, а в ушах зазвенело, и самый мощный, окончательно ломающий все преграды оргазм снёс Мелорана. Кончать ему уже было нечем, поэтому он мог лишь издавать невнятные звуки, весьма отдалённо ощущая, как Чернокрылый обнял его, удерживая, а после снял со своего члена, аккуратно уложив на постель.       Мелоран растёкся по ней совершенно опустошённый и обессиленный. Дышал тяжело, глядя расфокусированным взглядом, и Чернокрылый наколдовал очищение, убирая следы страстного времяпровождения. Накинул на сияние плед, в который тот завернулся как в кокон. Отключился почти мгновенно, впервые за некоторое время уснув спокойным глубоким сном без сновидений.       Чернокрылый хмыкнул. Святоши были очень странными. Но конкретно за этим он так и быть присмотрит.