Protect me from what I want

      Сердце стучало в груди так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет наружу. Глаза лихорадочно блестели, а щёки горели, словно он и вправду страдал от лихорадки. Тело изнутри исходило жаром и ощущалось сплошной возбуждённой точкой, и Дасиэль чувствовал себя как никогда оголённым нервом. Очень жаркое ощущение, заставляющее балансировать на грани реальности и обморока — он всегда был чувствительным и чутким, на многие вещи реагируя экспрессивно и ярко, а тут сами духи велели, вообще-то.       Он смущался очаровательно непосредственно, то и дело опуская глаза, чувствуя на себе спокойный, беззлобно-насмешливый взгляд. Ланрель внимательно разглядывал его, будто впервые, замечая и запоминая милые мелочи, как красиво оттеняет бледную кожу румянец, как появляются ямочки на щеках художника, когда он скромно улыбается, как ярко блестят его глаза искренней радостью и восхищением — когда и кто смотрел на Альфу подобным образом в последний раз? Когда и кто хотел его так сильно, отдавая и демонстрируя не похоть, но что-то намного ценнее, щедро приправленное настоящими чувствами, а не мимолётной прихотью влечения.       Они остались вдвоём. Милый мальчик демонстрировал большое мужество, перебарывая своё смущение и сомнения, делая неловкие шаги навстречу. Конечно, взрослый опытный мужчина давно заметил и раскусил его интерес к себе, но Альфа не был глуп, а ещё прошёл суровую школу пиратского выживания, где каждый был сам за себя и преследовал собственные цели. Поэтому он не то что не спешил проявлять ответный интерес — ждал и смотрел, что мальчик захочет сделать дальше. Чего он хочет от Альфы и как далеко способен зайти. В конце концов, Ланрель давно не был мальчишкой, и жизнь его теперь утратила многие краски.       Дасиэль приятно удивил. Он обратил внимание на Ланреля не из-за его титула и богатств и даже не из-за флёра загадочности, окружавшего некогда опального графа, вернувшегося из забвения. Ланрель сам по себе был ему интересен, и он оказался так очаровательно-наивно влюблён. Был ли вообще на памяти Альфы хоть кто-то, кто отдавал ему такую искренность? И почему-то он делает шаг навстречу, когда Дасиэль набирается смелости приоткрыть своё сердце и намерения.       Жизнь потеряла краски, и Ланрель не мог найти ответ на вопрос, почему всё ещё существует, и этот мальчик внезапно стал глотком свежего воздуха. Смотрящий так преданно и влюблённо, ищущий новые встречи и посвящающий ему свои картины и стихи — наивная юность ухаживала за ним так обезоруживающе, и почему Альфа должен был отказывать? Если его жизнь потеряла смысл, почему бы не попытаться найти его снова? Вступить в отношения и вместе строить что-то общее, стабильное и несущее радость; дом и уют, куда хочется возвращаться.       Поэтому да, когда Дасиэль набирается смелости открыть свои чувства, Ланрель не отвергает его. Теперь они встречаются чаще, узнают и познают друг друга, неприкрытая яркая искренность и спокойная древность, дополняющие друг друга и дающие друг другу то, чего им обоим не хватало. Ланрель никуда не спешит, подхватывая инициативу Дасиэля, всё ещё не делая первых шагов, желая убедиться, что мальчик точно уверен в том, чего хочет. Поэтому и предложение разделить постель тоже озвучивает Дасиэль, и Ланрель не оказывается застигнут им врасплох, подхватывая и отвечая.       И вот теперь они здесь, и Альфа невооружённым глазом может рассмотреть, как возбуждён его милый чувствительный мальчик. Как желает его, и какой красивый и желанный он в ответ в своём нетерпении и предвкушении. Смущённый, но жаждущий, и мягкий смешок нарушил мимолётное молчание, заставив непроницаемый взгляд смягчиться. Возможно, Ланрель стал слишком стар, но бесконечная искренность Дасиэля не могла оставить его равнодушным.       Конечно, он был совершенно неопытным, и Альфа мягко привлёк его к себе. Прижал к себе в согревающем расслабляющем объятии, успокаивающе поглаживая по лопаткам. Легко скользнул губами по белому виску, чувствуя, как судорожно вцепились в него тонкие пальцы мальчика, мелко дрожащего в его руках, отчаянно вжимающегося в широкую грудь. — Расслабься, — тихо выдохнул Ланрель, целуя скулу. — Нам некуда спешить. Я никуда не уйду, обещаю, — ладони расслабляюще гладили спину и бока, заземляя напряжение, и Дасиэль покорно отпустил себя, медленно расслабляясь. Делая глубокий вдох и выдох, следуя за ведущим его партнёром, смущённо кусая губы.       Альфа усмехнулся, с мягким снисхождением осматривая всё также пылающее лицо. Провёл ладонью по лбу, смахивая волосы, прежде чем подался, уверенно сминая тонкие губы мальчика, целуя неспешно, но с мягким напором. Заставляя разомкнуть губы и находя язык, ведя за собой, пряча чужой сдавленный стон возбуждения и нетерпения. Но он не спешил, постепенно углубляя ласку, запуская ладони под одежду, прикасаясь к горячей чувствительной коже.       Дасиэль прервал поцелуй стоном, чуть запрокинув голову, открывая шею, к которой тут же припал Ланрель. Мягко вёл за собой, покрывая её тёплыми поцелуями, продолжая гладить и ласкать тело, ненавязчиво сбрасывая одежду на пол. Прильнул губами к оголившемуся плечу, опускаясь ниже и целуя ключицы, улавливая шумное дыхание и рвущиеся наружу сдавленные стоны. Дасиэль действительно был очень чувствительным, и Ланрель нашёл это совершенно очаровательным.       Тонкие прохладные пальцы мальчика хаотично блуждали по его плечам, запутываясь в волосах. Он неумело, но настойчиво тянул вниз одежду, и Ланрель поддался, отстраняясь и сбрасывая с себя верх. Улавливая искреннее восхищение в чужом взгляде, жадно блуждающем и запоминающем, как выглядит крепкое сильное тело желанного мужчины. Как он на самом деле красив — и Дасиэль протянул руки, аккуратно накрыв ладонями твёрдую грудь. Ланрель позволил, улыбнувшись, мягко обхватив тонкие запястья. Направляя и обучая, какая ласка и где наиболее приятная, разрешая медленно огладить грудь и бока, опускаясь к животу. Прощупать каждый крупный шрам и проследить кончиками пальцев узоры татуировок — и Дасиэль прерывисто вздохнул, с неподдельным восторгом глядя в наблюдающие за ним спокойные глаза. — Ты ещё более красив, чем я себе представлял, — мальчик прошептал доверительно, когда они вновь приблизились друг к другу. — А ты представлял? — Ланрель издал игривый смешок, втянув его нижнюю губу, целуя неглубоко, но чувственно. — Что ещё ты представлял, м-м? — Дасиэль очаровательно вспыхнул, горячо выдохнув в поцелуй, но Альфа легко подхватил его, целуя снова и стягивая с бёдер нижнюю часть одежды.       Дасиэль шумно вздохнул с облегчением, когда тесная ткань перестала давить на его возбуждение — он оказался крупнее, чем Ланрель ожидал, и тень заинтересованности вспыхнула и погасла в его глазах. Аккуратно уложил мальчика на постель, позволяя любоваться собой, обнажаясь следом, отбрасывая мешающую одежду в сторону. И стоило ему показаться полностью, как Дасиэль закусил губу, снова шумно вздохнув, в нетерпении прикоснувшись к себе и проведя кончиками пальцев по твёрдому центру грудной клетки. — Повернись, — Альфа удовлетворённо прищурился, приказав негромко и так соблазнительно, отчего Дасиэль томно прикрыл веки, но послушно перекатился на живот, комкая пальцами простынь.       Ланрель снова усмехнулся, с восхищением рассматривая своего мальчика. Давно уже не мальчика, конечно, взрослого молодого мужчину — но мальчика в сравнении с древним Альфой, пережившим многое. Утончённый, гибкий, красивый, Дасиэль действительно был привлекательным и желанным. К его бледной коже хотелось прикасаться; его плавные изгибы хотелось изучать. Он соблазнительно выгнулся, подставляясь, наверняка даже не подозревая, насколько красиво и естественно это выглядело. И что-то внутри Ланреля странно сжалось, и он склонился, пряча смятение на доверчиво открытой спине.       Наверняка Дасиэль заслуживал кого-то лучшего, чем древний Альфа с тернистой судьбой и унылым настоящим, но почему-то он выбрал именно его, так искренне и бескорыстно отдавая ему всё. Обещая избавление и утешение, и Ланрель не захотел отказывать себе в этой надежде. И даже сейчас приятно было не просто трахнуть красивого чувствительного мальчика, но подарить ему истинное удовольствие и отдать тепло — так, как Ланрель умел делать это.       Он склонился, мягко касаясь губами лопаток, покрывая чувствительную кожу тёплыми поцелуями. Сухие ладони расслабляюще гладили гладкую спину, лаская нежными прикосновениями, разгоняя из-под пальцев мурашки удовольствия и возбуждения. Дасиэль чувственно подавался навстречу, легко выгибаясь, прикрыв веки, так что дрожали ресницы, и приоткрыв рот, из которого вырывалось шумное дыхание и редкие стоны. Реагировал обезоруживающе ярко и искренне, доверчиво расслабляясь и открываясь. Такой желанный и отзывчивый — когда Ланрель в последний раз мог наслаждаться столь неспешной и чувственной близостью?       Он крепко сжал узкие бёдра Дасиэля. Потянулся за смазкой, предусмотрительно подготовленной мальчиком, щедро смазывая себя. Разводя худые ягодицы в стороны и оставляя влажный след на сжимающемся кольце мышц, улавливая сбивающееся от нетерпения дыхание любовника. И он сам качнул бёдрами, чувствуя упёршуюся головку, издав длинный громкий стон, когда Ланрель вошёл, гораздо легче ожидаемого погружаясь в тёплое узкое тело. — Что ж, вижу, тут ты пошёл дальше простого воображания, — Ланрель ухмыльнулся, легко скользнув губами по виску, подмечая, как Дасиэль всхлипнул и зажмурился одновременно от яркого смущения и возбуждения. — Я готовился, — он пробормотал глухо, спрятав лицо в подушку. — Сны снились… всякие. И не только сны… — Ланрель тихо незло посмеялся, утешающе поцеловав висок, нежно погладив ладонью горячий изгиб бедра. — Правильно, — Альфа проурчал игриво, плавно глубоко качнувшись, вызвав ещё один яркий стон Дасиэля. — Теперь это значительно облегчит наше взаимодействие.       Дасиэль чувственно ахнул, издавая новые звуки удовольствия, когда Ланрель снова толкнулся. Наполнял собой туго, давил ощутимо и растягивал намного приятнее, чем было во всех смелых горячих мечтаниях. Его твёрдый, горячий и большой член ощущался так непередаваемо — одно из самых восхитительных ощущений, какие Дасиэль знал в своей жизни. И совершенно точно неповторимое и ни с чем не сравнимое, ведь Ланрель действительно был его первым мужчиной. И единственным, потому что больше ни с кем он не хотел быть близок, кроме того, к кому так тянулось сердце.       Дасиэль всхлипнул, неловко пытаясь подаваться навстречу. До побеления костяшек сжимал простынь и не мог замолчать, чувствуя, как рвутся наружу горячие стоны в ответ на чувственные ритмичные глубокие движения внутри. Ланрель давил так правильно, скользя по самым чувствительным местам, и ощущение его самого, его твёрдости и жара ещё сильнее разогревало пульсирующее возбуждение. Хотелось больше, ближе и сильнее, и Дасиэль беспомощно выгнулся, подставляя лицо и шею под горячие чувственные поцелуи. Ни один акт самоудовлетворения не мог даже близко сравниться с происходящим.       Ланрель видел и чувствовал, как ярко отзывается мальчик. Неумело ведёт бёдрами, желая насадиться навстречу, зажимает в себе крепко, не желая отпускать. Не молчит, шумно реагируя на каждую ласку, и манит прикасаться к себе и быть ближе. Заставляет неосознанно ускориться, толкаясь быстрее и сильнее, с различимыми шлепками ударяясь кожей о кожу. И Ланрель прильнул, навалившись сверху, прижавшись грудью к лопаткам, впитывая и разделяя жар и влагу взмокшей кожи. Зацеловывая плечи и шею, обхватывая его сжатые кулаки, переплетая пальцы. И Дасиэль ярко отвечал, выгибаясь навстречу, мелко подрагивая от возбуждения и нетерпения.       Он пошевелился, попытавшись перекатиться набок — невербальный и, очевидно, не до конца осознанный сигнал и просьба сменить позу. Ланрель послушно отстранился, мягко выскользнув, поймав вздох неудовлетворения. Но аккуратно перевернул мальчика на спину, любуясь его открытым распростёртым телом. Ярким пылающим лицом, блестящими глазами, припухшими приоткрытыми губами, гладкой кожей, худыми руками, грудью и бёдрами и твёрдо стоящим, влажным и манящим членом. Тяжело дышащий, горячий и раскрытый — в Ланреле он пробуждал восторг не меньший, чем сам Ланрель пробуждал в Дасиэле. Поэтому Альфа склонился, жадно горячо целуя, чувствуя, как пылко мальчик подхватил инициативу, притягивая к себе за плечи, закидывая ногу на поясницу, открывая себя.       Он снова чувственно выгнулся и простонал, когда Ланрель вошёл в него. Крепко сжал твёрдые плечи, плотно обхватывая, впитывая ощущение чужой плоти внутри себя. Зарылся пальцами в длинные чёрные пряди, притягивая для очередного глубокого поцелуя, и Альфа легко подхватил его под взмокшей поясницей. На глубоком плавном толчке приподнял над постелью, выпрямляя, усаживая на себя. Дасиэль на это выгнулся, откликнувшись всё также восхитительно чувственно, вжавшись грудью в грудь любовника, самостоятельно находя его губы и глубоко целуя.       Альфа крепко прижал его к себе за талию. Двигался глубокими ритмичными движениями, насаживая на себя. Дасиэль ощутимо сжимал его плечи и обхватывал собой, на каждое движение отвечая стоном, чувственно прикрыв веки и приоткрыв рот, позволяя любоваться собой. Ланрель тепло улыбался, всматриваясь, как трепещут белые ресницы, мягко проведя ладонью, убирая прилипшие к влажному лбу волосы, и покрывал тёплыми поцелуями линию челюсти, шею и округлые острые плечи. Чувствовал, что от переизбытка ощущений, в неопытности и яркости мальчик был на пределе, а оттого легко просунул руку между их животами, обхватив обильно истекающий смазкой член.       Дасиэль ответил громко и тягуче, закусив губу и зажмурившись: Ланрель сжал его так, чтобы он не кончил тут же от простого прикосновения. Постепенно начал двигаться, разгоняя возбуждение по напряжённой плоти, надавливая на твёрдый ствол и лаская острую головку. Растирая уздечку и розоватую кожу, натягивая крайнюю плоть, собирая на пальцах смазку. Глубоко качаясь внутри, усиливая восхитительные ощущения, заставляя мальчика беспомощно кусать губы и всхлипывать. — Рель, пожалуйста, — он дрожал в руках опытного партнёра, такой горячий и перевозбуждённый, и Альфа сжалился, зацеловывая его шею и плечи, и чувствительное место за ухом, ни на мгновение не прекращая чувственных ласк.       Он толкнулся сильнее, членом ярко прижимая самый возбуждённый бугорок внутри, пальцами надавив на головку. Дасиэль вскрикнул, широко распахнув глаза, и крупно вздрогнул. Оргазм снёс, словно волна, до шума в ушах и ярких пятен перед глазами, заставив обильно кончить в подставленную ладонь. Покалывающее тепло обдало изнутри, расслабляя тело, и он негромко всхлипнул, тяжело глубоко дыша. — Какой ты у меня отзывчивый мальчик, — Ланрель мягко проурчал, поцеловав висок, аккуратно выскользнув наружу, заботливо уложив Дасиэля на спину. Тот посмотрел расфокусированным взглядом, всё ещё тяжело дыша, и Альфа обхватил себя рукой.       Прикрыл веки, несколькими резкими быстрыми движениями доведя себя, кончая с низким грудным стоном, чувствуя, как приятное тепло расслабляет мышцы. Ему на самом деле было хорошо, и он уже не помнил, когда и с кем в последний раз секс приносил эмоциональное удовольствие. Ощущение тепла и удовольствия партнёром, и опустившись рядом с Дасиэлем, он в мягкой благодарности поцеловал его в висок. — Для первого раза хватит, — посмеялся негромко, когда мальчик пылко прижался, закинув ногу через ногу, потеревшись пахом о пах. — Не нужно тебе перегружаться ощущениями, тогда удовольствие станет болью, — заботливо погладил его по голове, на что Дасиэль недовольно надулся. — Я думал, ты научишь меня… разному, — бросил томный взгляд из-под опущенных ресниц, поймав ещё один снисходительный смешок. — Конечно, научу — мне много есть чему тебя научить, мальчик, — Альфа игриво легко поцеловал его, а затем щёлкнул по носу: — Нам с тобой некуда спешить. Впереди у нас ещё много совместного времени.       Дасиэль просиял искренней радостью, глядя с надеждой, и Ланрель не удержал тёплой улыбки. Что ж, возможно, его безрадостная жизнь всё ещё не заканчивается здесь и сейчас.