Protect me from what I want

      Знакомый полумрак личных покоев хозяина встречал Джеддита интригующим молчанием. Привычно горели свечи в тяжёлых золотых канделябрах, отбрасывая алые тени; в воздухе застыл удушливый, но родной и неизменный запах серы. Жар тяжёлой накидкой опускался на плечи, разогревая и без того горячую кровь огненного конфлюкса, и оказавшись в жилой части Красной Крепости, Джеддит ощутил себя так, словно после долгого отсутствия вернулся наконец-то домой. Что отчасти так и было, и хотя Джеддит ещё не умер и не переродился, его сердце было там же, где был возлюбленный господин.       Он сам позвал Джеддита, и тот покорно явился по первому же зову, готовясь внимать его словам, похвале ли, или же наказанию — и то, и другое было одинаково желанно, ведь означало лишние мгновения в компании хозяина, возможность слушать его голос и любоваться величественной волевой фигурой. Джеддит обожал его всем своим естеством и был готов выполнять всё, что мастер ему прикажет. — Раздевайся.       Властный голос раздался будто бы отовсюду, со всех сторон окутав Джеддита, заставив его мимолётно вздрогнуть от неожиданности и облизать сухие губы от предвкушения. Короткий приказ по-прежнему не проливал света на настроение хозяина, но это лишь сильнее будоражило кровь, заставляя дышать чаще, ощущая прилив возбуждения, поднимающийся от пят к шее. И не сомневаясь, не споря и не задавая вопросов, Джеддит покорно потянулся к шейному платку, перед этим стягивая перчатки, обнажая глубокие шрамы, скрытые от любопытных глаз.       Он чувствовал на себе оценивающий внимательный взгляд. Хозяин видел его бесчисленное множество раз совершенно нагим, вытворял с ним такие вещи, что даже просто вспоминать было горячо — но всё равно каждый раз рассматривал с интересом как в первый, поднимая в душе тень смущения и трепета. Ведь мастер проявлял исключительное внимание и выделял Джеддита как никого другого, даря ему нечто бесценное, с чем Джеддит разве что вскользь соприкасался, когда ещё был жив Лофт.       Джеддит не спешил — мастер никогда и ни в чём не любит спешку. Отбросил в сторону перчатки, ослабил узел и стянул шейный платок, методично расстегнул все пуговицы камзола, сбрасывая его с плеч. Стянул через голову нательную рубаху, обнажая худой поджарый торс, затем также основательно снял обувь и штаны, в конце концов избавившись и от белья. Демонстрируя себя, не пряча ничего и не закрываясь. Не опасаясь и не стесняясь мастера — наоборот, даже позволяя себе нагло ухмыльнуться, красуясь и выставляя себя напоказ. Насколько он был заинтригован, как закипало в жилах возбуждение, делая его твёрдым и жаждущим — неважно, ласки ли, или наказания.       Бархатный смех удовлетворения вкрадчиво разлился жарким воздухом. Джеддит нравился своему господину и старался изо всех сил, чтобы его не подводить и не расстраивать. За это Адалерт ценил его и поощрял, наконец-то показывая себя, вальяжно развалившись на постели и властно протянув руку. — Подойди, — он приказал, и Джеддит не посмел ослушаться с различимым восторгом пожирая господина жадным взглядом.       Он расслабленно растянулся на постели, опираясь на согнутую в локте руку и согнув в колене ногу. Смотрел расслабленно, всей своей аурой источая власть и могущество. Которые подкрепляла изменившаяся личина, отображающая великого архидемона во всей красе. Кожистые тёмно-алые крылья были расслабленно сложены за спиной, твёрдые глянцевые чешуйки на боках, бёдрах, линии челюсти и суставах переливались кровью в свете свечей. Гибкий хвост расслабленно покоился на постели, а голову венчали чуть изогнутые вверх острые рога; кожа приобрела смуглый красноватый оттенок, а черты лица соблазнительно заострились под стать ставшим вертикальными и хищными зрачкам.       Адалерт прищурился, хищно оскалившись, совершенно довольный произведённым эффектом. Он редко возвращался к своей демонической форме, не видя в ней большой практичной необходимости, но ради сладостного восторга и вожделения, с какими его пожирал глазами Джеддит, определённо стоило поддаться мимолётной прихоти и вернуться к истинной форме. А теперь слышать обострившимся слухом, как тяжело и неровно дышит человек, как дрожат его ресницы и проступают на головке первые капли смазки от предвкушения, как дьявол прикоснётся к нему и овладеет им — что ж, стоило признать, перспектива была и вправду более чем заманчивой. — На кровать, — жёлтые глаза вспыхнули, и Адалерт ощутил удовлетворение, подметив, как волна мелкой дрожи прошлась по телу Джеддита от одного звучания его голоса. — Ложись, — добавил вкрадчивей, ловко спрыгнув, стоило любовнику покорно подойти и забраться на постель. — Ты подчинишься мне. И даже не смей прятаться от меня, — словно хищник обогнул кровать полукругом, прежде чем неспешно забрался обратно, медленно приближаясь к Джеддиту, наблюдающему за ним широко распахнутыми, полными обожания глазами. — Я хочу слышать тебя. Я хочу напиться твоим вожделением. Ты будешь выкрикивать в экстазе моё имя — и я не потерплю от тебя тишины. Ты всё понял? — властно схватился за бородку Джеддита, заставляя смотреть себе в глаза. — Да, мой господин, — тот выдохнул в желании, глядя с щенячьей преданностью. — Возьми меня. Сделай своим, наполни собой, забери мою душу и моё тело так, чтобы я забыл, кто я и как меня зовут, — он выгнулся, попытавшись прижаться, подставляясь, и Адалерт впился в его губы глубоким жадным поцелуем.       Джеддит ответил пылко и ярко — так же, как и всегда. Обхватил ладонями лицо, прикасаясь к горячим металлическим чешуйкам, спустившись по шее к плечам, сжимая их, прежде чем с восторгом и желанием касаясь горячего твёрдого тела, оглаживая грудь и бока, опускаясь к животу. Адалерт не препятствовал, позволяя изучать себя, жадно зацеловывая шею своего человека, острыми зубами прикусывая кожу, оставляя кровоточащие засосы. И Джеддит послушно не молчал, вскрикивая от удовольствия, выгибаясь сильнее, подставляясь под болезненную ласку, возбуждаясь ещё больше. — Да, мастер, ещё, — он горячо выдохнул, сжав твёрдые бока, подаваясь ближе. — Пометь меня. Я твой.       Адалерт довольно рыкнул, ощутимей прикусив нежную кожу над одним из многочисленных рубцов шрамов. Горячая кровь приятно и терпко коснулась языка, и он с удовольствием провёл языком, втягивая, оставляя различимый тёмный засос. Джеддит на это ахнул, нетерпеливо поёрзав, и Адалерт решил не испытывать его терпение. Тем более что ему так хотелось погрузиться в жаркое узкое тело, ощутить, как тесно оно обхватывает и сжимает; услышать несдержанный голос Джеддита и зарядиться его огненной страстью и энергией, какие он отдавал без остатка, наполняя могущество своего господина. Определённо, за все годы существования в качестве инкуба у него никогда не было такого яркого и искреннего любовника.       Он властно подхватил ноги Джеддита под коленями, разводя их в стороны. Джеддит на это выгнулся, подчиняясь, открывая себя ещё больше. Манящий и желанный — и Адалерт не стал долго томиться и испытывать терпение. Приставил к горячим мышцам головку, и Джеддит опустил взгляд, рассматривая возлюбленного господина. Вздыхая с восторгом, соблазнительно кусая губу: член в демонической форме тоже претерпел некоторые трансформации, увеличившись в объеме и обретя несколько ребристых чешуек — и Джеддиту стало нетерпеливо-любопытно ощутить их в себе.       Он был привычен к боли, она возбуждала, подогревая удовольствие, и он ожидал, что мастер причинит её. Ворвётся резко и сильно, распирая собой и надавливая, обрушивая и на себя, и на Джеддита яркое ощущение удовольствия. Но Адалерт удивил — в конце концов, ни в чём и никогда он не любил спешки. Да и всё-таки заботился о своём слуге и любовнике, желая, чтобы он испытал удовольствие, а не боль. Даже если они оба ходили для него рука об руку — Адалерт был ревнивцем, и с ним Джеддит познает совершенно иной опыт, лучший из всего, что он знал в своей жизни.       Он толкнулся глубоким, но плавным и чувственным движением, разводя мышцы, проникая внутрь, растягивая и заполняя собой. Джеддит выгнулся, ярко откликнувшись, и Адалерт приник к его шее, оставляя на ней ещё один кровящий засос. Обвил хвостом горячее запястье, позволив любовнику потянуть, направляя, и ухмыльнулся, довольно облизавшись, глядя в лихорадочно блестящие глаза. Растягивая удовольствие, качнулся ещё раз, входя глубже, наслаждая шумным тяжёлым дыханием и звуками удовольствия, рвущимися из чужой груди.       С новым размером Джеддит ощущался ещё более узким и горячим, чем всегда, отчего Адалерту казалось, что он может чувствовать пульсацию крови в его сосудах. Он обхватывал плотно и не молчал, ощущая, как чувственно надавливают чешуйки на возбуждённые места. Адалерт и сам чувствовал, как они впиваются в член, разгоняя возбуждение и удовольствие, и толкнувшись ещё одним глубоким движением, лишь подтвердил, как ярко они усиливают ласку, заставляя Джеддита выгибаться и задыхаться, беспомощно и нетерпеливо ведя бёдрами, желая насадиться ещё глубже.       Адалерт не спешил. Удовольствие приятно было растягивать на как можно дольше, поэтому он двигался ритмичными, но неспешными толчками, скользя по всей длине. Растягивая Джеддита сильнее, чувствуя, как хорошо и приятно он обхватывает собой, извиваясь и не молча. Он всегда был отзывчивым, но сейчас как никогда ярким, шумным и горячим. — Ещё, — не молчал, выстанывая в кусающиеся поцелуи между дразнящими толчками. — Мастер, пожалуйста. Пожалуйста, возьми меня сильнее и глубже, — тянул за хвост, силясь направить, контролировать ритм и движения, но Адалерт не поддавался, упиваясь возбуждением, методично доводя до экстаза.       Ему тоже было хорошо. Секс давно не приносил таких ярких ощущений, и возможно, стоило время от времени возвращаться к демонической форме, чтобы удовлетворять их обоих. И Адалерт ускорился, толкаясь резче и сильнее, надавливая чешуйкой на самую чувствительную выступающую точку внутри Джеддита. Заставляя его не сдерживаться, почти кричать, отчаянно подаваясь навстречу, желая прижаться и разделить с мастером общий жар и нарастающее возбуждение.       Адалерт позволил, крепко обнимая Джеддита, слизывая проступающую кровь, горячую, будто подогретое вино, стекающую по плечу. Оставляя новую метку засоса, чувствуя, как до ноющих полос любовник впился ногтями в плечи, царапая их, дрожа в руках и гибко двигаясь навстречу, плотно сжимая, доводя до экстаза своим жаром и узостью. И восторг удовольствия наполнял Адалерта с каждым новым движением, заставляя самодовольно жмуриться, глядя в открытое, полное вожделения лицо любовника. — Мастер… мастер… — Джеддит задыхался, отчаянно цепляясь за него, царапая лопатки и хаотично целуя основание шеи. — Я сейчас кончу… Пожалуйста, позволь мне кончить… — он страдальчески зажмурился, когда Адалерт резко сильно толкнулся, нарушив ритм, выбивая сдавленные стоны.       Джеддит кончил ярко и шумно, щедро излившись себе на живот так, словно это был первый секс после долгого воздержания. Тяжело глубоко дышал, мокрый и измождённый, и Адалерт с удовольствием любовался его распластанным телом. Крепко сжал под коленями ноги, удерживая и опираясь на них, двигаясь до тех пор, пока оргазм не настиг и его. Вынудил в экстазе блаженства закрыть глаза, с низким грудным стоном помечая Джеддита, горячо и влажно кончая в него, поднимая в нём волну эйфории и удовольствия, от которого член не спешил опадать, намекая на готовность хозяина и дальше предаваться плотским утехам.       Адалерт удовлетворённо зажмурился, опустившись рядом. Такой яркий опыт и приятный оргазм хотелось смаковать подольше, растягивая томную негу удовольствия, приятно согревающую изнутри. Поэтому он по-хозяйски притянул Джеддита к себе, чувствуя его тепло и наслаждаясь близостью. Времени у них было ещё много, и спешить было некуда и незачем — поддаться вожделению снова они ещё успеют. А пока… можно было позволить себе небольшой отдых в совершенно приятной и желанной компании.