Голод (Соршан/Менан)
15 мая 2026 г., 00:05
Примечания:
Ахтунг, кинки!
Мягким тёплым взглядом Соршан скользил по расслабленной фигуре Менана. Супруг умиротворённо полулежал в постели, откинувшись на подушки, прижимая к себе кроху-сына. Малыш негромко кряхтел, сжимая беззубыми дёснами сосок, и Менан ласково гладил сжатый кулачок, с любовью глядя на ребёнка. И Соршан наблюдал за ними, ощущая, как поднимается в груди особенное тепло. Огромная нежность и переполняющее желание отдать её самому желанному и прекрасному возлюбленному, подарившему ему семью и безопасную гавань.
Восторг заставил сердце затрепетать в груди, согревая накатывающими волнами сладкого тепла. Неожиданного желания, приятной страсти, и кормящий грудью Менан вдруг оказался особенно соблазнителен и желанен. Прикоснуться к нему, ощутить и разделить его тепло, прижаться, вдыхая запах трав, молока и чего-то ещё, что неизменно напоминало Соршану о доме. О безопасной гавани, которую ему подарил Менан, терпеливый бескорыстный возлюбленный, отдавший ему всё. И Соршан ощутил, как в паху потяжелело, и он закусил губу, сомневаясь в уместности своей затеи. С другой стороны, его инициатива всегда радовала любимого, и он отвечал на неё так пылко и чувственно. Возможно, и в этот раз он окажется не против, ведь кажется, после родов они ещё ни разу не были друг с другом близки.
Соршан приблизился вкрадчиво, гибко юркнув на свободную часть постели с другой стороны от малыша. Опустился рядом, прижимаясь к боку названного супруга, с ненавязчивой лаской проведя по ещё не сошедшему после беременности животу, поднимаясь выше, откидывая в сторону халат, прикасаясь к тёплой коже, невесомо приближаясь к набухшей груди. Пока губы целовали шею и плечо, оставляя возможность отвергнуть неозвученное вслух, но очевидное предложение.
— Мой дорогой, — Менан мягко посмеялся, лукаво улыбаясь. — На тебя это не похоже. Неужели так истосковался по мне?
— Всегда, — без тени лукавства выдохнул Соршан, продолжая гладить твёрдую кость грудины. — Знаешь, какой ты манящий, какой ты желанный? Особенно сейчас, — проурчал игриво, опускаясь поцелуями ниже, щекоча дыханием ключицу.
— Соршан, — он выдохнул, закусив губу, бросив встревоженный взгляд на сына. — Ребёнок, — шепнул едва слышно, и глаза супруга загадочно блеснули.
— Тогда тебе стоит быть осмотрительнее и тише, — тот проурчал снова, увереннее распахивая халат, оглаживая ладонью округлое бедро, прикасаясь пальцами к напрягшемуся члену, проводя невесомо, прежде чем обхватить полной ладонью, нежно сжимая, неспешно проводя по чувствительной длине. — Позволь мне тебе помочь, — Менан отзывчиво откликнулся, тяжело вздохнув, кусая губу, и тёплое дыхание названного супруга обожгло чувствительный сосок.
Он медленно обвёл его языком, прежде чем втянул, приникнув к груди, свободной рукой сжав холмик, прощупывая твёрдость. Надавил, приятно сминая пальцами, оплетая языком сосок и нажимая, так что молоко обильно потекло, щедро выстрелив на нёбо. И Соршан уверенно присосался, прикрывая в удовольствии веки, улавливая сдавленный всхлип Менана. Чувствуя, какой обильно влажной стала его головка, и тёплая смазка прозрачными каплями потекла по стволу. Тело напряглось в возбуждении, и Менан упёрся затылком в стену, силясь обрести опору.
Ему одновременно хотелось притянуть Соршана ближе и отстранить от себя, и потому свободной рукой Менан накрыл хрупкое тёплое тельце ребёнка, не давая себе забыть, что его самым наглым образом отвлекали от кормления. Прижал малыша чуть ближе, вздыхая громче, когда Соршан легко прижал сосок зубами, продолжая оплетать и скользить языком, прихватывая губами. Разминая пальцами грудь, снимая напряжение и тяжесть, позволяя молоку течь даже без дополнительной стимуляции.
Второй рукой он медленно надрачивал член. Размазывал по стволу обильную смазку, надавливая пальцами на выпуклости сосудов, поднимаясь к головке, проводя по выпуклой кромке, растирая уздечку, лаская подушечками яркую чувствительную плоть, проводя по краям дырочки, собирая смазку, пачкая ею всю площадь головки, заставляя Менана задыхаться сквозь закушенную губу.
— Соршан, — он горячо прошептал, беспомощно толкаясь бёдрами, потираясь о пальцы. И Соршан отпустил его под неудовлетворённый всхлип, отстранившись от груди, наблюдая, как на потемневшем соске проступают тяжёлые густые капли, и молоко тонкими белыми ручейками течёт по округлости груди.
— Какой ты сладкий, мой принц, — Соршан прищурился, поймав искусанные губы названного супруга, втягивая в поцелуй. Оглаживая руками пах и живот, скользя к боку и центру грудной клетки. — Нам с тобой некуда спешить, правда? — возбуждение горело ярким желанием, но Соршан лишь дразняще задевал вершину паха, не трогая жаждущий внимания член. Снова мягко надавил на грудь, пачкая ещё больше.
Он приник, слизывая стекающее молоко, игриво поддевая сосок, обводя его кончиком языка, но не всасывая. Покрывал грудь поцелуями, мягко втягивая кожу. Гладил живот, с удовольствием сминая не разгладившиеся после родов складки кожи, и Менан, чувствительный Менан, сгорал и плавился в этой ласке, не зная, куда себя деть. Возбуждался с каждым движением всё сильнее, так отчаянно желая большего, но Соршан мучил нежностью, пока малыш не отпустил грудь, закряхтев и поёрзав.
Менан вздохнул, изо всех сил пытаясь сфокусироваться на ребёнке. Соршан великодушно от него отлип, уперевшись подбородком в плечо, разглядывая сына, так что успокоить его и усыпить оказалось полегче, и Менан осторожно уложил малыша в колыбель, затем поворачиваясь к мужу. Схватил его за ворот домашней рубахи и резко притянул к себе, глубоко, голодно целуя.
— Возьми меня, — прошептал жарко, снова и снова целуя, не в силах напиться. — Хочу тебя глубоко в себе. Пожалуйста, Соршан, пожалуйста.
— Тише-тише, мой принц, — названный супруг игриво посмеялся. — Не спеши. Куда же нам с тобой спешить, м-м? — тёплые губы снова скользнули по шее, а руки сжали по-прежнему налитую молоком грудь. Менан нетерпеливо стягивал с него одежду, и Соршан позволял раздевать себя. Пылко прижался разгорячённой кожей к коже, потираясь членом о член.
Соршан качнулся в сторону, оказавшись у Менана за спиной, целуя лопатки. Тот красиво податливо выгнулся, отчаянно кусая губы, пряча шумные стоны. Обвил руками шею, путаясь в серебряных прядях, откидывая на плечо затылок, мелко вожделенно дрожа. Напряжённый, возбуждённый и влажный — и Соршану казалось, что он сам кончит лишь от одного этого вида.
Он плотно обхватил основание члена Менана, второй рукой сжав грудь, надавливая, позволяя остаткам молока проступить и потечь на пальцы. Потёрся собственным членом между ягодиц, улавливая жаркое «да-да, любимый, пожалуйста», прежде чем надавил и плавно, глубоко качнулся, входя и растягивая собой. Вовремя поймал губы Менана, пряча в поцелуе его громкий стон.
Менан плотно сжался вокруг, уверенно двинув бёдрами, насаживаясь на остальную длину. Потёрся, вжимаясь лопатками, принимая до упора, так, что ягодицы упёрлись в твёрдые бёдра партнёра. Соршан качнулся, скользя по всей длине, приятно придавливая самое чувствительное место внутри названного супруга, заставляя Менана отчаянно обкусывать губы, сжимаясь крепче, широко двигая тазом, насаживаясь навстречу.
Соршан не спешил, толкаясь выверенными ритмичными толчками. Зацеловывал шею и плечо, с упоением лаская грудь, обильно пачкая себя. Туго надрачивал член, дразня головку, но в самые пиковые моменты возвращаясь к основанию, пережимая его, не позволяя кончить, заставляя дрожать ощутимее и плавиться в накапливающемся желании возбуждения. И сдерживать себя становилось всё труднее, и яркие стоны прорывались наружу вместе с беспомощными всхлипами.
— Тише, мой принц, мы же не хотим разбудить нашего мальчика, — Соршан опустил его себе на бёдра, отпустив грудь и накрыв округлость бедра, насаживая на себя. Склонился поцелуями к груди, сцеловывая дорожки молока и втягивая губами влажный сосок. Менан всхлипнул, откидываясь на названного мужа, отчаянно, горячо прошептав:
— Соршан, пожалуйста. Дай мне кончить. Я хочу кончить. Прошу тебя.
Он глубоко вёл бёдрами, плотно сжимаясь, потираясь о член, подстраиваясь под чуть ускорившиеся, резкие толчки. Супруг распирал так хорошо, заполнял собой так хорошо, ласкал так невероятно и был вообще повсюду. И тело горело, сгорая, и Менану было почти больно, так что Соршан сжалился над ним, отпустив ствол.
Он натянул названного мужа на себя до основания, прижав членом чувствительный бугорок внутри. Пальцы тепло растёрли по головке смазку, дразня лаской, и Менан крупно содрогнулся. До крови укусил себя за щёку, плотно сжавшись так, что Соршан не удержал тяжёлый вздох. Резко кончил, и тугая струя семени выстрелила на постель. От уголков глаз скатилась пара слезин, и Менан обмяк, чувствуя, как повозился Соршан, вздрагивая следом. Тепло кончая, наполняя собой, пачкая теперь со всех сторон. Но Менан не чувствовал себя грязным, наоборот закусывая губу, сползая с супруга и легко сжимая грудь.
— Ты ненасытен, мой принц, — Соршан охотно подтянулся, целуя и выдыхая в поцелуй, чувствуя, как в волосы зарылись тёплые пальцы, массируя затылок.
— Я ли? — Менан ухмыльнулся. — Что ж, мы с тобой не занимались любовью несколько месяцев, когда я был совсем тяжёлым и когда едва родил. Так что, думаю, нам простительно, что мы изголодались друг по другу.
Соршан посмеялся и легко подхватил Менана на руки, унося из спальни в ванную. Им всё равно нужно было обмыться от следов друг друга, да и в ванной они не потревожат детей, равно как и наоборот. И пока выдалась краткая возможность тишины и покоя, её следовало использовать по полной.
