Третье письмо., Письма из 49 психиатрии

Третье письмо.

3 мая 2019 г., 16:27

Настройки

Прошёл месяц. Ровно месяц с того, как я сюда попала. 30 дней боли и пустоты, молчания. Я забыла, как звучит мой собственный голос. Забыла, как гудят в городах машины или провода электропередачи. Забыла, как больно было от твоих слов, от твоей обиды. За что ты так меня ненавидела последние дни? Я часто и подолгу размышляла над этим , будто о бесполезном навождении, которое ведёт в никуда. Ты просто перестала со мной общаться, без объяснения причин или даже обычной, свойственной всем людям, истерики. Наверное, если б ты меня просто послала, назвав блядью или ещё как-нибудь, то это было бы проще пережить, чем твоё гордое молчание. Будто после всего, что мы пережили, мне даже нельзя сказать "привет". Сколько мыслей было в моей голове тогда, я боялась каждого дня, одновременно ожидая, что ты всё же напишешь мне какую-нибудь не очень важную информацию, а я увижу там предлог лишний раз пообщаться, обсудить что-то настолько глупое, что мы с тобой сами с себя будем смеяться. Но ты не писала, гордо задрав голову и совсем редко смотря на меня, но скорее с каким-то осуждением. А в какой-то день в твоих глазах я уже не увидела ни одного чувства не только ко мне, но и ко всему вокруг. В тот день ты была настолько подавлена, что, находясь рядом, мне хотелось плакать. Ты не подходила ко мне, не могла сказать ни слова, и я уверенна, что на мои слёзы ты бы никак не отреагировала. Мне хотелось помочь и я нарушала наше молчание и напряжение между нами простым вопросом "Что случилось?". Ты наорала на меня, сообщив, что это не моё дело и что ничего не случилось, пряча глаза. И через какое-то время я вновь попыталась заговорить, ведь не могла смотреть на это. Но ты гордо промолчала, сделав вид, что меня рядом нет. А с другими людьми ты общалась спокойно, будто только рядом со мной тебя сковывала такая печаль, ненависть и отвращение, видимо, ко мне... И мне было так больно, что я отвергла последних, кто пытался помочь. Единственных друзей, последнюю подругу. А вечером ты написала мне. "Прощай" - и в мой голове холодным потоком пронеслась кровь. Испугавшись, я выронила телефон, а после попыталась написать, что слишком сильно люблю тебя, но ты не отвечала уже. Я принялась звонить, но телефон оказался выключенным. Весь вечер и ночь я не могла сдержать слёз, надеясь, что ты просто решила напиться или разорвать со мной все контакты, но... На утро в школе я узнала, что ты пропала. Что ушла ночью, разбив телефон о стенку, ничего не взяла с собой, и родители до сих пор тебя ищут. И как я сжалась. Всё вокруг просто охали и смотрели безразличным взглядом, только мои красные глаза вновь опухли, из них потекли слёзы. Я выбежала из кабинета под крики классной, я сбежала из школы, не забрав даже свои вещи и в туфлях побежала по майским улицам, промокая от дождя. Куда я бежала? В самое ближайшее место, которое ассоциировалось у меня с тобой - на крышу одного дома, неподалёку от школы. Мне нужно было побыть одной, поэтому я искала лишь место, где нет людей, но нашла тебя... Холодную, бледную, в крови. Ты вскрыла вены! Ты делала это и раньше, но твои порезы заживали и я просто привыкла к ним. Но сейчас... На грязной крыше, среди луж, лежит твоё тело белого цвета, с тёмными волосами и яркими ногтями. А рядом, почти в твоей руке, лежал канцелярский нож. Вокруг размывало кровавые пятна. Подхожу, ложусь рядом с тобой, проверяю пульс, но там так тихо, что моё сердце будто остановилось от этого. Сверху капают крупные холодные капли. Я беру твою руку, а в ней сжала небольшая бумажка - последнее письмо. Мне? Неважно, я прячу его себе в карман, беру из второй руки этот злополучный нож и начинаю просто кричать. Не знаю зачем я это сделала, ведь это кто-то уже услышал и, как выясниться позже, вызвал милицию. Минута. Я реву. Вторая минута. Беру нож. Надрез. Боже, как больно. Руки трясутся, я уже не могу сделать его глубже, но всё равно пытаюсь надавить: - Вместе. Я не выдержу этого одна, поэтому погибать будем вместе. И вот с каплями воды потекла багровая жидкость. Рука вся горит от дикой боли, но я беру тебя за руку, закрываю от боли и усталости опухшие глаза, целую мёртвые губы, на которых ещё виднеется розовая помада. Мы должны были уйти! Я не хотела оставаться без тебя, без твоих глаз! Но мне пришлось... Я очнулась в больнице, а потом вся эта кутерьма, родители отвернулись, боль. И твой облик впереди, всегда. Теперь ты живёшь в моих мыслях, теперь у меня на нас двоих шизофрения. Я так хочу тебя, родная! Но ты теперь, увы, мертва. Я так люблю тебя, хоть я больная! Для меня всё решила та весна! Ты приходишь ко мне ночью, прыгаешь в моё окно, гуляешь по окружающим болотам. Зовёшь меня своим взглядом, на редкость тихим пением. Я пойду за тобой. Сегодня или завтра, но я сбегу, я утону в болотах и в тебе, ведь нет больше смысла во всём этом. В моём рюкзаке всё ещё лежит твоя бумажка, на которой ты написала, что очень сожалеешь, что я тебя полюбила, что у меня всё впереди. Но я не хочу вперёд без тебя. Не хочу... В моём рюкзаке три наших фото, твоё письмо, тот кулон, что ты мне подарила, некоторые вещи, напоминающие о жалком прошлом. Хочу к тебе, не буду вспоминать всё, что было. Я приду к тебе. Только жди. Я очень тебя люблю.