Не сумел простить...

Холодно. На улице стоял знойный, пробирающий до костей, весенний вечер, негостеприимно приветствуя лица уставших людей своей леденящей атмосферой и унылой, не привычной для этого цветущего и доброго времени года погодой. Ветер гнул непослушные ветви, ломая иссохшую, опаленную огнями войны древесину. Стояла кромешная тишина, наводя лёгкий страх и вызывая табуны мурашек у затаивших дыхание людей. Шла война. Долгая, страшная и кровавая война. Длился этот ад уже вот как 4 года. Люди были измотаны, усталые, потерявшие страх, и самое страшное - почти не оставили в почерневших от злобы и горя сердцах веру. Никто не смел и думать о том, что бы сдаваться, Берлин почти пал, позорно упав коленями на горы трупов бойцов и развалин, некогда великого города. По размякшей, озябшей земле неспешно ступали тяжёлые советские ботинки. Высокий мужчина, уставший и измотанный ужасами войны оглядывал местность янтарными глазами сквозь тяжёлые веки. Грубое пальто, цвета осеннего дуба, дёргалось и развевалось на ветру, охватывая и очерчивая собой мужественный, крепкий и статный силуэт, что медленно, будто плыл по разрушенным улицам, воздух которых пропах гарью, слезами, свинцом и кровью. Широкий пояс обвивал талию, подчёркивая крепкое телосложение. Руки в карманах, за спиной винтовка, на голове - тёплая и надёжная защитница от любых погодных невзгод - шапка- ушанка, в прочем, можно сказать - перед нами стандартный советский гражданин. Затуманенный взгляд его упал на развалины, некогда высокого арийского здания, под которыми слышалось невнятное кряхтение и рваные вдохи. Помедлив и остановившись на пару секунд, мужчина поднял голову и устремил тяжёлый взор в небо. "Конец." - эхом прозвучало в голове, гулко отбиваясь от стенок черепной коробки и колко вонзаясь в сознание и мозг единственное слово. Наконец выйдя из глубоких, неведомых читателю раздумий, мужчина пошёл на, в какой-то мере, жалобный скулёж, что тихо доносился на иностранном языке до ушной раковины советского гражданина. Приблизившись к остаткам стен, видимо ранее некого театра, али чего престижнее, мужчина опустил пустой взор на тело, что довольно активно, правда безуспешно дёргалось, будучи придавленным несколькими тяжёлыми плитами. На, до того каменном, лице появилась некая злоба и ярость. "Немец.." - с оскалом, про себя констатировал гражданин, глядя прямо в душу тому, кто гадко и подло предал его, разорвав чёртов пакт о ненападении и напал в злосчастных 4 утра даже не потрудившись объявить великой державе официальную войну. Тот самый ариец, что валялся придавленный обширными каменными плитами был никем иным, как самим Третьим Рейхом. Мужчина был крепок и статен, не дурен собой, и в принципе пришёлся бы вполне симпатичным многим дамам: стройное телосложение, густые тёмные пряди идеально уложенных волос, голубые, отливающие фиолетовым градиентом чистые глаза, чёткие, буквально Голливудские черты лица, выразительная мимика и бешеная природная харизма - казалось, он просто звёздами предопределён быть лидером. Кстати будет упомянуть, что и хитростью да смекалкой не обделила его то ли мать-природа, то ли отменная генетика - парень был здоровским манипулятором и довольно влиятельным и сильным оратором. Сейчас же от великого фюрера осталась лишь военная форма, некогда идеально выглажена и накрахмалена;  лежащая метрах в трёх от обладателя фуражка с гордым символом Германии - орлом, железный отблеск которого слепил яркими лучами попавшего на него лучика солнца; свастика, что тряпочкой развевалась на ветру, не понятно каким таким волшебным образом удерживаясь на мускулистом плече мужчины, и, конечно же, присущая всем немцам их арийская гордость. На смертном одре ты ему пощаду за унижение предложишь - так фигушки :"Ich werde das nicht tun, töten", и на том конец вашего мирного демократического диалога, не договоришься ты с ним, хоть ты тресни. Кисти крепких рук затряслись, и от злости сжались в кулаки так, что легко можно было увидеть на сильных предплечьях вены, а на кистях - белые костяшки. - Гнида.. - Процедив протянул советский, рывком вытягивая тело из-под разрухи, тем самым доставляя адскую боль и без того поломанным костям и пробитым внутренностям немца. - Ты мне за всё ответишь.. -  Удар. И ещё. Один за другим, они приходились на ослабшее тело оппонента. В руках Союза он выглядел как щенок, которого мать взяла за шкирку и тащит куда-то, чтобы здоровски наказать за мелкую, а может и не очень, провинность.  Кашляя и задыхаясь, из последних сил немец, ну, пытался по крайней мере, блокировать удары, приводя сознание в порядок, быстро анализируя ситуацию. Вырвавшись из стальной хватки русского, он отлетел на метра 3 от мужчины так, будто не он сам того желал, а его насильно оттолкнули, да ещё и чудотворного пинка под зад для скорости на последних секундах перед полётом прописали. - Warum tötest du mich nicht, UdSSR? - Прошипел немец, расплываясь в неоднозначной улыбке - что-то не верилось, что он хотел просто взять да умереть от рук русского, нет, скорее это было обычное для него животное желание именно лишний раз подраться с Советом. - Ты ко мне на русском обращайся, псина подзаборная, али ты забыл с кем дело имеешь? Так моя винтовка тебе напомнит, с радостью и всем русским гостеприимством могу почти бесплатно огреть голову твою непутёвую прикладом, для тебя скидка, дружище .- Спокойно ответил Союз, как будто всматриваясь в знакомые черты. Нет, это уже другой человек, не тот, кого он знал 10 лет назад. - К-конечно, mein freund~