Соседи

Пятничным вечером Неро выходит из квартиры и просто садится на скамейке перед домом, наслаждаясь теплым воздухом и умиротворенно наблюдая за красивым оранжевым закатом. Он достает из кармана джинсов зажигалку, а из второго — пачку сигарет, купленных по дороге с работы. Почему-то ему очень захотелось вспомнить давно забытую привычку и наполнить дымом легкие — так по-старому задержать на секунду дыхание и меланхолично выдохнуть. Неро чуть запрокидывает голову, высвобождая столб плотного дыма, и прикрывает глаза, оставляя сигарету тлеть тонкой серой нитью, зажатой между пальцев рук, так удобно лежащих на его бедрах. — Не знал, что ты куришь. Кажется, Неро немного задремал. Его сигарета почти вся истлела. Он сразу же узнает этот голос и лениво поворачивает голову. Данте. В своей неизменной красной куртке и со шлемом в руке, он стоит перед ним, чуть слева, в лучах закатного солнца; его глаза скрыты за стеклами темных очков, а уголок тонких губ как обычно мягко приподнят. Неужели он так крепко задремал, что не услышал, как тот подъехал? Странно. — Наверное, это нормально? — делает шутливое предположение Неро, роняя бычок на землю и придавливая его подошвой. — Да, ты прав. — Где твой байк? — спрашивает Неро, только чтобы не оставаться с Данте в неловкой тишине, где обязательно кто-нибудь из них должен будет начать говорить первым. — Оставил на стоянке, — просто отвечает Данте, неопределенно указывая куда-то себе за плечо. Неро понятливо кивает, и между ними повисает то самое тяжелое безмолвие. — Мне нужно было уехать утром, — первым начинает Данте, и в его тихом голосе сквозит оправдание и даже какое-то сожаление. Но, может, Неро просто кажется. Даже несмотря на то, что он сам для себя уже решил: произошедшее было ошибкой, всего лишь случаем, приятным, но не более, ему не терпится услышать мнение Данте. — Да, конечно, — иронично хмыкает Неро и сразу же кусает себя за щеку — это не должно было прозвучать так обидно. Поэтому он спрашивает сам: — Что нам делать теперь? Мы просто сделаем вид, что ничего не было, и все останется так, как было «до»? Неро отворачивается и смотрит то перед собой, на пустующую пятничную парковку и небольшой киоск через дорогу, то на землю, то поднимает взгляд на небо — лишь бы не смотреть на Данте, чтобы не увидеть… что? Безразличие? Пренебрежение? Насмешку? Может, все вместе. — Ну, я надумал пока три варианта. Остальное зависит от того, насколько наш разум изобретателен или испорчен, — Данте пытается съюморить, но выходит как-то совсем не весело. — О, поделишься? — Неро усмехается, не обращая внимания на неумелую шутку, готовый слушать, что предложит Данте. Только сердце начинает взволнованно биться о грудь: Неро немного нервничает, иногда прищелкивая кремнем, наблюдая за спокойным рыжим пламенем. — Разумеется. Не возражаешь? Данте дожидается кивка и садится рядом, укладывает свой шлем на свободное место между ними и откидывается на спину, поправляя рукой волосы; снимает очки и цепляет их за воротник майки, рассудительно и вкрадчиво продолжая: — Первый вариант — тот, о котором ты говоришь. Ничего не было, и мы друг друга не знаем, так? Как я понимаю, этого не хочется ни одному из нас, верно? — он смолкает, ожидая от Неро какого-нибудь знака или реакции, но его красноречивое молчание говорит даже больше. — Я так и думал. Поэтому есть еще вариант: мы переспали, и это было классно. Нам остается принять это, чтобы, типа, как маленьким, не разбегаться по углам при каждой встрече. Знаешь, мне не нужен такой детский сад. И я уверен, что тебе тоже. Неро утвердительно качает головой, выдыхая безэмоциональное «угу». Это звучит не плохо. Совсем не плохо. Особенно раз Данте не считает это ошибкой, не собираясь брать на себя ответственность пополам вместе с ним. Неро думает, что Данте — все-таки классный мужик и они могли бы даже стать друзьями… приятелями. Просто хорошими знакомыми, вероятно. И Неро искренне жалеет о неизбежности обратного. У них же и так не было причин общаться все эти годы. — А третий? — вспоминает Неро о последнем варианте. Данте подозрительно молчит, заставляя его нетерпеливо вертеть зажигалку между пальцами, борясь с желанием достать еще одну сигарету. «Скажи уже хоть что-нибудь. Не заставляй меня спрашивать дважды, ублюдок» — Ну, я мог бы приготовить тебе отличный кофе утром. Синяя зажигалка глухо ударяется о землю, выпав из застывших пальцев. Неро не обращает на это внимания и резко поворачивается к Данте, который смотрит на него с безобидным вызовом в глазах и приподнятым уголком губ, чуть жмурясь от назойливого, нехотя уходящего солнца. Он это серьезно? Неро не верит тому, что слышит. Правильно ли он понял Данте? Переспросить язык не поворачивется. Данте выглядит необычайно спокойным и уверенным и, кажется, не собирается, переводить все в шутку. Это необъяснимо радует Неро, которому вдруг хочется широко и во весь рот улыбнуться от неожиданно нахлынувшего счастья. Но все это бурлит лишь где-то глубоко внутри него, запертое за стеной сомнений и смущения. В действительности же он до сих пор неподвижно сидит на месте и молчит, как идиот, с открытым ртом уставившись на Данте. — Что же, — Данте трет ладони о штаны и поднимается на ноги, берет свой шлем и напоследок еще раз останавливается в ярком свете, отбрасывая тень на Неро, — оставляю решение тебе на этот раз. Он подмигивает ему и уходит, неспешно поднимаясь по высоким ступенькам в подъезд. Вот так вот просто? «Да» или «нет» — никаких разговоров и условий. Пропал на неделю, объявился, бегло поманил и бросил Неро опять одного судорожно собираться с мыслями, которые, как ему казалось, он уже привел в порядок. Что влекло за собой это предложение? Данте намного старше, и что-то подсказывает Неро, что для него это не просто увеселительный уикенд раз в месяц. Так хочется думать, по крайней мере. Хочет ли он этих отношений? Да, он все время жалуется самому себе, что одинок. Так где здесь проблема? Возраст? Или сама ситуация, в которой они совершенно случайно оказались? Может, ему действительно не следует терять голову от этой перспективы, о которой он втайне размышлял по вечерам в квартире. В конце концов, возможно, будет еще — будет «лучше». Он только закончил университет, и «все дороги для него открыты» — прямо как говорили профессора и выпускники во время напутственных речей, от которых у Неро всегда сводило живот. Но потом в его голове непроизвольно всплывают кадры с прошлых выходных: вот он совершает иррациональную глупость, просит помощи у Данте, а затем сам принимает ее; вот — они болтают и смеются, пьют пиво и жуют остывшую пиццу; и вот — Неро уже крепко держится за его плечи и откидывает голову, подставляя алеющую шею поцелуям, несдержанно двигаясь навстречу Данте, который так приятно гладит его спину и сжимает его бока своими широкими ладонями. И снова — он стонет и просит не останавливаться. «Больше, сильнее», — и Данте внемлет каждой его просьбе, исполняет их безотказно, катаясь с ним по взмокшим мятым простыням. Неро кусает себя за щеку. Кажется, он впервые с той ночи вспомнил об этом. Нет, «лучше» быть не могло. Они не были пьяны. Их страсть была взаимна. И Неро не собирается скрывать того, что до одури хотел Данте… …и хочет до сих пор. Хочет знать, почему он оставляет свой байк под окнами дома, если есть стоянка; хочет знать, скольких девственниц ему удалось спасти за эту неделю; хочет знать, какая ему нравится музыка, кино, еда — почему, в конце концов, он не любит ананасы! Он хочет знать о Данте все! Неро смаргивает с глаз плотную пелену раздумий и глубоко вздыхает. Его тело медленно освобождается от тяжелого напряжения, сковывающего его все последние дни, недели, месяцы. Все вокруг обретает простоту и логику. Ему вдруг становится легко. Неро срывается с места и со всех ног несется вслед за Данте, теперь точно зная, чего желает.